Виктор Клыков

Виктор Клыков

ПоЭтическое ВдохНовени e

-------------------

PoEtische Inspirationen

Избранные стихотворения

Ausgew ä hlte Gedichte

Москва

Издательство «ЛИФФТ»

2018

СЕРИЯ

«Серебряный ЛиФФТ. Писатели России»

ВИКТОР КЛЫКОВ

ПоЭтическое ВдохНовени e

-------------------

PoEtische InSpirationen

       В. Клыков, текст и фото, 2018

ISBN

Отзыв об авторе

В русскоязычной Вене никому не нужно объяснять, кто такой Виктор Клыков – один из основателей и президент Литературного клуба «Русская поэзия в Австрии» Он, конечно, русский до мозга костей, но уже и венец, гражданин мира в лучшем смысле этого слова. Проработав 20 лет в ООН, сначала он открыл в себе поэта, потом настоящего футуриста, можно сказать, по призванию, и уже не может остановиться. Под его взглядом готические очертания базилики Марии Утешительницы в Граце распадаются на радугу звуков и смыслов: «Ба-зи-ЛИК-ааа – БАЗИЛИКА!.. ре-рек-вием-РЕКВИЕМ… РАНЫ души ДУ-У-ШАТ…»

Константин Кедров

Посвящается мой дорогой

жене, другу и помошнице

Ольге Новокрещёновой-Клыковой

ПоЭтическое ВдохНовени e

-------------------

PoEtische Inspirationen

ОТ АВТОРА

Обнимаю Австрию и Русь!

В них живу, о них молюсь.

Разделить себя я не могу -

Их давно и нежно я люблю!

Дорогие читатели,

я российский соотечественник долгоё время живу и работаю в Австрии и в России. В обеих странах я чувствую себя как дома, активно участвую в литературной и в общественной жизни этих стран, пишу и публикую мои литературные произведения на русском и немецком языках. Продолжитель ное время я работал в Организации Объе-динённых Наций в странах с английским и французским языками.

В этом сборнике избранных стихотворений, написанных в разное время , я публикую мои стихи в основном на русском и немецком языках и несколько стихов также на англий-ском и французском языках бол ьшей частью в моих переводах. Два стихотворения здесь представлены также на китайском языке.

Желаю вам приятного и интересного чтения.

             Ваш Виктор Клыков

      VOM AUTOR

Österreich und Russland - ich umarme euch! In euch, da leb' ich, für euch, da bet' ich. Mich teilen, nein, das kann ich nicht - Seit langem lieb' ich zärtlich euch!

Liebe LeserInnen,                          ich, der russische Landsmann, lebe und arbeite seit langer Zeit in Österreich. In beiden Länder fühle ich mich wie zu Hause. Ich bin aktive im literarischen und im öffentlichen Leben dieser Länder. Ich schreibe und veröffentliche meine literarischen Werke auf Russisch und Deutsch. Eine lange Zeit arbeitete ich bei der Organisation der Vereinten Nationen in Wien mit englischer und französischer Sprachen.             In dieser Sammlung der gewählten Gedichten, die zu verschiedener Zeit geschrieben sind, veröffentliche ich meine Gedichte hauptsächlich auf den russischen und deutschen Sprachen und einige Gedichte auch auf English und Französisch. Zwei Gedichten sind auch auf dem Chinesischen hier vorgestellt.              Ich wünsche Ihnen die angenehme und interessante Lektüre.

Ihr Victor Klykov

ВДОХНОВЕНЬЕ /INSPIRATION

* * *

Ожидаю вдохновенья

утром – солнца из небес,

начитавшись велимировских* озерстансов –

светлый лес.

И оно приходит дарное

вместе с солнечным теплом.

До чего же жизнь отрадная

рядом с рыжевым журчанием,

рядом с ры-живым теплом.

*

Ich erwarte Inspirationen

am Morgen – Sonne aus dem Himmel,

nachdem ich Welimirs* Stanzen, klar so wie

ein See, gelesen habe – einen hellen Wald!

Und sie kommt auch als Geschenk

zusammen mit der Sonne Wärme.

Wie ist das Leben doch voll Freude,

wo das Schnurren, rötlichfarben, sitzt daneben,

voll rötlicher, lebendiger Wärme...

______________________________________

* Welimir Chlebnikow, der bekannte russische Dichter des 20. Jahrhundertes

* * *

зацепилась прядь тумана

за фонарный столб платком

и от леса за дорогой

вдруг повеяло прохладой

потянуло холодком.

*

aufgehängt hat sich die Nebelsträhne

wie ein Tuch an dem Laternenpfahl

und vom Walde an der Straße

zieht es schon mit kühlem Strahl

es wird kalt mit einem Mal.

*

lock of the wet haze

caught at the lamp post like a chiffon scarf

and from the forest behind the road

suddenly blew softly

drew a breath of chilly air.

(английский язык)

* * *

Сердце русское тревожат

белоствольные берёзы,

но особенно волнуют на Руси,

хоть всюду схожи.

В бесконечном море леса

есть приливы и отливы.

Над речушкой придорожной

серебрятся листья ивы.

Вдруг за волнами прилива

открывается долина.

Вертикально бороздами

прямо в небо поле всходит.

Скоро Вязьма нас картошкой

мыльной, вкусною накормит.

*

Des Russen Herz berühren tief

die weißstämmigen Birken,

vor allem aber in Russland,

obwohl sie sich überall gleichen.

Im endlosen Meer des Waldes

gibt’s die Gezeiten – Flut und Ebbe.

Über dem Bächlein, nah am Wege,

silbern glänzen Weidenblätter.

Auf einmal tut sich auf,

hinter der Wellen Flut, ein Tal.

Kerzengrad mit seinen Furchen

steigt ein Feld hier in den Himmel steil.

Mit Kartoffeln voll Gehalt,

wird uns Heimat nähren bald!

ВЕЧЕР

Хочу себя спросить

и сам себе ответить...

К тому располагает тишина

и дальний перезвон

каких-то пташек певчих,

и неба синева,

поблекшая чуть чуть,

и шёпот голосов

влюблённых пар беспечных,

и елей караул -

зелёных тонких свечек...

Хочу себя спросить

и всё позабываю,

чего-то бормочу,

пишу и напеваю,

лечу и растворяюсь

в печальной синеве,

тихонько звёзд касаюсь,

качаюсь на луне.

ABEND

Ich will mich selber fragen

und mir selber Antwort geben ...

Dazu verführt die tiefe Stille

und ferner kleiner

Vögel Zwitscherlaut ...

Und des Himmels Bläue,

die langsam schon verblasst,

und der verliebten Paare

ohne Sorgen

leises Flüstern ...

und grüne, schlanke Kerzen

der Tannen Wache stehn!

Ich will mich selber fragen

und vergesse alles doch,

und etwas murmle ich,

schreib und träller vor mich hin

Ich fliege und ich löse

mich in der Trauer Blau,

still rühr ich an die Sterne

und in den Mond,

mich wiegend, schau ...

НА ЛИМАНЕ

Я раскрыл глаза

      и протёр, удивлён:

солнце лезет в окно -

      большой белый слон.

Растопырив свои лучи,

      вылезает оно из тумана

                   лимана.

Не кричит,

но с задумчивым видом молчит,

белым телом своим

            заполняя всё вокруг

и глуша всякий звук.

AM LIMAN

Ich öffnete die Augen

      und rieb sie mir erstaunt:

die Sonne dringt ins Fenster -

      ein großer weißer Elefant,

ihre Strahlen spreizend,

      steigt sie aus dem Nebel

                   des Limans.

Sie schreit nicht,

      sondern denkt und schweigt,

mit weißem Körper

      füllt sie alles ringsum aus

und lässt jeden Ton ganz leis verstummen.

ON THE FIRTH

I opened my eyes

and was shocked

            in delight,

The sun crawls into my window -

      a big white elephant .

With its rays spread apart

      it leaves the fog of the firth.

It keeps mum,

      this thoughtful

             and leisurely sun.

With its white body

      it is filling up all around

Trying to stun

      every sound.

* * *

Пустынное море

на месте бежало,

волнами играло

лет двести иль триста уже

одно предо мной.

Я был ошарашен

песчанностью пляжа

и синей с мерцаньем водой.

Я был остановлен

песчаной горою,

что с небом и с солнцем

в согласье

тенями дышало в покое,

меняя свою позолоту

на чёрную тушь и       на серую воду.

Казалось

слегка шевелился

огромный расплавленный

морж.

Меж небом и морем лежали

морда его и хвост.

* * *

Öd liegt das Meer da,

läuft dahin, und bleibt

doch auf der Stelle...

Zwei, drei Jahrhundert schon

spielt es vor mir mit der Welle.

Vom blauen Meeresflimmer

war ich verwirrt, vom Sand

am weiten Strand!

Ein Berg aus Sand,

er hielt mich auf,

vom Himmel, von der Sonne

gehätschelt, atmet

ruhig er mit Schatten,

und tauscht sein Gold

in Tintenschwarz und Wassergrau!

Mir scheint’s,

als rührte sich

ganz leicht der angeschwemmte Riesenwal

so groß,

und zwischen Meer und Himmel

da lagen Maul und Schwanz,

ganz nackt und bloß!

* * *

Я с русской женщиной

В огонь и в воду!

Она вперед, а я за ней!

*

Ich mit einer Russin

ins Feuer und ins Meer!

Sie wäre vorn, ich hinterher!

* * *

Я узнаю твои движенья

И плеч углы твоей спины,

Волос прямые линии паденья

И ног джинсовых продолженья -

Вверх восходящие дымы.

*

Ich kenne es, wie du dich wohl bewegst,

die Schulterwinkel deines Rückens,

wie dein Haar in einer Linie grade fällt

und wie die Beine in den Jeans verlaufen –

Rauch, der steil sich in die Höhe hebt!

* * *

Моя дорогая,             Mein Liebling,

Целую тебя.                  ich küss’ dich

Моя дорогая,             mein Liebling,

Тоскую любя.             vermiss’ dich!

Моя дорогая,                  Mein Liebling,

Убью я тебя!                  ich töt’ dich!

Прощай,                  Auf Wiedersehen!

Умираю…                  Ich werd’ vergehen,

Прощай!                  Auf Wiedersehen.

*

My darling,

I kiss you.

My darling,

I miss you.

My darling,

I kill you!

Bye-bye,

I die…

Good-bye!

( английский )

* * *

Ночь темна,

только звёзд свет.

Новый Иерусалим

тих и нем.

Только в нашей избе

жизнь.

Я лежу, но только к тебе

ток дум моих.

Я выхожу,

к тебе подхожу.

Ты не спишь, ждёшь.

Тебя нахожу

во тьме.

Мы на крыльце.

Ночь освещает луна.

От неё светится

снег бел.

Хрустит чист,

искрит звёздами.

Мороз крепок,

но жар твой

Растопит мороз любой.

И так шесть

ночей и дней.

Мне казалось

я всех сильней.

Мне казалось

я всех красивей,

Если ты со мной,

забыв всех.

* * *

Nacht dunkel,

nur das Sternenlicht.

Neues Jerusalem,

so still und stumm.

Ich lieg, doch nur zu dir

strömt mein Gedanke.

Ich stehe auf,

und zu dir hin, da wend‘ ich mich.

Ich finde dich

im Dunkeln

Du schläfst nicht,

und wartest.

Wir stehen auf der Stiege draußen.

Die Nacht vom Monde licht,

Vom Mond erhellt

der Schnee, ganz weiß.

Er knirscht, ganz rein,

und blitzt vielen Sternchen!

Der Frost ist starr,

doch von deinem Feuer

ist noch jeder Frost geschmolzen.

Und so ist es,

sechs Tage und sechs Nächte lang.

Mir schien,

dass ich der Stärkste bin!

Mir schien,

dass ich der Schönste bin!

Wenn du bei mir bist

und du die ganze Welt vergessen hast!

* * *

Мы вдвоём отмечаем!

Нас цветы окружают

И шампанское страстно бурлит!

Твои блёстки сверкают,

И глаза вновь блистают

И улыбка, как раньше, манит.

Новый год, новый год!

Вместе с музыкой нежной вплывает

Тысяча девятьсот девяносто

Девятый год!

Нам подали эссенцию рака,

В старом шерри его растворили.

В Калифорнии плавал когда-то,

А теперь мы его пригубили.

Не в России мы - в Бургенланде.

Нету водки и раков живых.

Хорошо, что ещё мы живые,

Очень чинные, не молодые.

Но подали вино, заискрилось оно,

А потом с - мандарином шампани

И телячий бочок, розоватый лосось,

Фаршированный травкой с грибами.

Вновь блестели глаза

И лилися слова,

А потом…

Мы с тобой танцевали!

* * *

Laß feiern uns zu zweit!

Um uns herum die Blumen,

Champagner perlt voll der Lust!

Dein Schmuck glänzt auf,

von neuem leuchten dir die Augen,

dein Lächeln lockt wie ehedem!

Das neue Jahr, das neue Jahr!

Es schwebt herein,

von Tönen zart umspielt,

das Jahr eins neun neun neun!

Vom Flusskrebs gaben sie Essenz,

in altem Sherry aufgelöst,

in Kalifornien schwamm er einst,

jetzt können unsere Lippen wohlig daran nippen!

Fern von Rußland wir: im Burgenland,

kein Wodka hier, und kein lebendiger Krebs!

Und gut ist es, daß wir noch leben,

gesetzt schon sehr – und nicht mehr jung!

Und Wein gab’s da, der Funken sprüht,

Champagner, mandarinenvoll,

Zartes vom Kalb, und rosa Lachs...

Von neuem: Augenglanz,

floß das Gespräch dahin

und ich – ich ging mit dir zum Tanz!

* * *

Я поймаю солнца мячик

и в руке сожму,

ослеплён его сияньем

свет янтарный пью.

Пью взахлёб, без остановки

будто во хмелю.

Несмотря на дождь и грозы

солнце сберегу.

А когда напьюсь вволю

стану золотым,

обижать не буду Олю -

буду ей любим.

*

Ich fang den Sonnenball,

erdrück ihn in der Hand.

Geblendet bin ich von seinem Glanz,

trink ich das Bernsteinlicht.

Ich trink voll Gier und ohne Unterlaß,

als wäre ich berauscht!

Ich achte nicht

auf Donner, nicht auf Regen

und halt die Sonne fest.

Und wenn ich

nach Herzenslust getrunken hab,

dann werde ich aus Gold,

nicht kränken wird‘ ich Olja,

doch werde ich ihr Liebling sein.

* * *

В длиннополом пальто

            цвета беж,

В воротник завернувшись

            зябко,

Вы садитесь в авто...

И уснувшее море надежд

            вновь во мне

Поднимается сладко.

*

Im langen Mantel,

            Farbe beige,

den Kragen hochgeklappt

            und scheu,

setzt Ihr Euch in das Auto...

Und meiner Hoffnung

längst schon still Einschlafens Meer

            bäumt wild sich auf,

süß und wiederum aufs neu...

ЖЕНЩИНА-МИРАЖ

Она - как бриз

И как волна.

Сахара движется слегка.

Она легка,

Она смела.

Сахара движется слегка.

Она нежна,

Но горяча.

Сахара движется слегка.

Она подходит ближе, да!

Она проходит сквозь меня.

Сахара движется всегда…

Она? Уходит, как волна.

      (Перевод автора на руссский)

FEMME-MIRAGE

Elle est comme le vent:

Elle se déplace.

Le Sahara bouge ,le Sahara danse.

Elle est légère

Elle a de l‘audace.

Le Sahara bouge, le Sahara danse

Elle est la tendresse,

Elle est ardente

Le Sahara bouge, le Sahara danse.

Elle s’approche de moi!

Elle me traverse.

Sahara bouge…

Et elle s`en va.                  .

(Оригинал автора на французском)

FRAU-MIRAGE

Sie – ist wie die Brise,

Sie ist wie die Welle.

Sahara schwankt, Sahara tanzt.

Sie ist leicht,

Sie ist kühn,

Sahara schwankt, Sahara tanzt.

Sie ist klein,

Doch heiß ihr Blut.

Sahara schwankt, Sahara tanzt.

Sie kommt näher, ja!

Geht durch mich hindurch,

Sahara rührt sich immerfort.

Und sie? – Auch sie geht fort!

(Перевод автора на немецкий)

* * *

Смысл жизни секс,

А не наука,

Не философий длинный ряд.

Лишь только в сексе

Друг без друга

Нет ни успеха, ни наград.

*

Des Lebens Sinn ist Sex

und nicht die Wissenschaft,

auch nicht der Philosophen

lange Reih’ von Schulen!

Im Sex allein

kann ohne das Einander

Erfolg nicht

und auch Lohn nicht sein!

* * *

Раздену я тебя

Иль лето?

Мне всё равно приятно

Это.

*

Zieh ich dich aus

oder die Hitze?

Ich finde beides

wirklich Spitze!

ВСТРЕЧА

Ноги, руки, грудь -

Скрещенье губ, бровей,

И мерный дох,

Вскрик и вздох.

Продлись мгновенье -

В чреслах движется восторг.

Взрыв - один, другой и третий.

Снова губы губы пьют.

Языком снимаю влагу

С заповедных прежде дуг.

Солнце греет грудь и спину,

Ноги, мраморный живот.

Я вверзаюся в пучину.

Замирааааааю в наслажденье

На какое-то мгновенье.

Снова мерные движенья

И меня опять несёт.

Скачем, скачем.

Жизнь - движенье:

Напряженье, расслабленье.

Взрыв, потом опустошенье.

Навзничь, в небо смотрит рот.

Только диких трав шуршанье

Да небесный синий свод.

BEGEGNUNG

Beine, Hände, Brust,

Schwung der Lippen und der Brauen,

stiller Atem,

Aufschrei und Seufzen.

Verharre der Augenblick -

in den Lenden regt sich das Entzücken!

Ausbruch – ein, zwei, drei.

Von neuem trinken

die Lippe von der Lippe.

Die Zunge saugt Feuchtes auf

von dort, wo’s vorher

noch verwehrt ihr war!

Die Sonne wärmt

die Brust, den Rücken,

die Beine und den Marmorbauch.

Ich versinke im Genuss

gar manchen Augenblick.

Von neuem gemessene Bewegen,

und mich trägt es wiederum!

Wir springen, springen – es ist das Leben!

Die Explosion und die Verwüstung.

Rücklings blickt

in den Himmel jetzt der Mund.

Nur wilder Gräser stilles Rauschen

und der himmlisch‘ blaue Bogen über uns.

ФИОРЕНЦИЯ

"Я - Фиоренция" - ты мне сказала

И руку подала, и огненно пожала.

И сердце сжалось - мне размечталось,

Но ты пропала. Теперь брожу и бормочу,

И имя нежное шепчу.

Фиоренция - почти Флоренция,

Так много общего в звучании.

И мать Италия, И корень общий.

Так спутать просто на расстоянии.

В России матушке.

Но надо видеть её: Флоренцию

С её каналами и балюстрадами,

С её дворцами и львами дожа,

Её прекрасную на море ложа.

Ах, боже, боже. Опять напутал.

Ее с Венецией я перепутал …

Теперь я вижу тебя - Флоренция:

"Уффици галери" и "ля Синерия"*

И Микеланджело и Аллегория.

Но надо видеть её: Фиоренцию

С её губами упруго пухлыми,

С её грудями - шарами белыми,

С её ногами на вас распахнутыми,

На вас летящую богиней сладости.

И вы поймете, какая разница

Между Флоренцией и Фиоренцией.

Я пред Флоренцией шапо снимаю,

О Фиоренции теперь мечтаю.

FIORENZIA

„Ich bin Fiorenzia“- sagtest du,

gabst mir die Hand, drückst sie voll Feuer,

mein Herz krampft sich, ich - schon im Traum...

doch du - verschwunden.

Jetzt irr ich hin und her und murmle

und flüstre den zärtlichen Namen...

Fiorenzia – fast schon Florentia,

So viel Bekanntes in dem Namen,

Mutter Italien, Wurzel ist’s von beidem.

So sich zu irren ist leicht,

wo Rußland, Mütterchen so weit!

Man muß sich’s ansehen: Florentia,

mit Kanälen, Balustraden,

mit Palästen und des Dogen Löwen,

das wunderschöne, wie’s daliegt still am Meer!

Ach, Gott, lieber Gott! Schon wieder falsch,

verwechselt hab ich’s mit Venedig!

Doch jetzt seh‘ ich dich vor mir: du, Florentia,

Uffizien und die Signoria,

und Michelangelo, Allegorien!

Doch muß ich mal sie sehen: Fiorenzia,

mit ihren Lippen, sinnlich, voll,

mit Brüsten, kugelrund und hell,

mit Beinen, offen weit auf dir,

sie fliegt auf dich, die süße Göttin!

Ihr aber werdet es verstehen,

Florentia und Fiorenzia sind verschieden:

Vor Florentia, da ziehe ich den Hut.

Von Fiorenzia: da träume ich,

da träum ich lang und süß und gut

ТИШЕ!

Тише, пожалуйста, тише

лошади ходят по крыше

машины, пожалуйста, тише

изящные лошади

медные всадники

на ипподрома крыше

гарцуют, танцуют

навстречу друг другу

по полуночному кругу

тонкие грации лошади.

А рядом навстречу

изящная леди

в чёрном блондинка

с чёрной болонкой

лёгкой походкой

проходит

и дарит улыбку

изящно качая

точёную спинку.

RUHE!

Ruhe, Bitte um Ruhe.

Pferde laufen am Dach.

Autos, Bitte um Ruhe.

Pferde, edel gebaut.

Kupferne Reiter,

am Dache des Hippodroms.

Sie tollen und tanzen

einander entgegen

im mitternächtlichen Kreis,

voll Grazie, edel und schlank.

Und sieh, daneben

kommt eine Lady, graziös

Blondine in Schwarz

mit Hündchen, auch schwarz,

leichtfüßigen Ganges

schwebt sie dahin

und schenkt mir ein Lächeln

und schwingt dabei voll der Grazie

den schlanken Rücken, der fein ziseliert.

SILENCE!

Silence! Be quiet, on the hoof

Horses do march by the roof,

Autos, I beg, keep aloof,

Graceful great horses

Copper brave riders

March by the hippodrome roof.

Each other approach,

Swagger and prance

In a night circle dance

Elegant delicate horses.

With charming light pace

A lady of grace

A blond all in black

With a black Maltese doggie

Is coming and nodding

Presenting

Her smile rather foggy

While rocking so groggy

Her elegant back.

(английский)

* * *

Дорогая мама,

поздравляю тебя с пасхой.

Надеюсь, там у вас

с Христом на небе

всё спокойно, не опасно.

Не зови меня с улыбкой

по ту сторону судьбы.

Я к тебе вернусь попозже,

жди меня, родная, жди.

*

Teure Mutter,

zu Ostern gratulier ich dir.

Ich hoffe, daß bei euch

mit Jesus Christ im Himmel,

alles ruhig ist

und nichts dir droht.

Ruf mich nicht mit einem Lächeln

ins Jenseits fort...

Später kehre ich zu dir zurück,

Wart auf mich, meine Liebe, wart!

* * *

Уходят женщины мои,

в бескрайних далях исчезают.

Лишь шелест платьев, сладость губ

во мне живут и долго тают.

Уходят женщины мои

уж не на миг, уже надолго,

но вспоминаю каждый миг,

когда мне было так неловко

их раздевать и целовать,

своё смущенье прорывая...

И после огненного жара,

как от вселенского пожара,

вдруг захлебнуться в тишине

в их необъятной красоте...

Уходят женщины мои…

*

Meine Frauen lassen mich allein,

verschwinden in unendlich weiter Ferne.

Kleiderrascheln nur, der Lippen Süße

lebt in mir noch, braucht lange zu vergehen.

Meine Frauen lassen mich allein,

nicht für kurz mehr, schon sehr lange.

Ich aber weiß noch jedes Mal,

als mir’s so peinlich war,

sie zu entkleiden und zu küssen,

daß ich selber so verlegen in kühnem Kampf dagegen...

Und nach dem heißen Fieber

wie nach dem Weltenfeuer

in Stille zu versinken

in ihrer Schönheit, die ganz ungeheuer.

Meine Frauen lassen mich allein...

ЩЁНБРУН ВЕНА

Сижу в Residenz

Весь в полуденном солнце.

Воздух прохладен и чист.

Журчание речи туристов довольных,

чириканье бодрое птиц.

Тепло в октябре

(всё никак не привыкну)

и парк весь зелёный      в цветах

и я погружаюсь в прекрасную вечность,

в природы осенний наряд.

И в ней я поднялся,

прошёл по дорожкам,

аллеям в осенней красе.

А рядом стояли нагие богини,

о чём-то грустили в листве.

Нептун в окружении

нимф благородных

К дворцу низвергал

водопады воды

И белые змеи

шипя извивались,

потом пузырями, разбившись о камни,

на серое тело фонтана

      ложились

и пеной кружились в чаше воды...

Промчались столетья с момента расцвета

империи мощной и дивных дворцов,

но также стоят по бокам «Gloriette»

деревья в доспехах

в окружении львов

SCHÖNBRUNN WIEN

Ich sitze im „Residenz“,

ganz in der Mittagssonne.

Die Luft ist kühl und rein.

Zufrieden murmeln die Touristen,

Es zwitschern frech die Vögel.

Wärme im Oktober

(Nie werd’ ich mich daran gewöhnen).

Der Park ganz grün, in voller Blüte

und ich versinke in wunderbare Ewigkeit,

ins Herbstkleid der Natur.

In ihr, da bin ich aufgestanden,

wanderte entlang der Pfade,

der Alleen in des Herbstes Pracht.

Göttinnen daneben, nackt

im Laube, still von Trauer.

Neptun, im Kreise edler Nymphen

ließ Wasserfälle stürzen zum Palaste hin,

und weiße Schlangen

ringelten sich zischend,

stoben dann in Blasen an Steinen auseinander

legten sich auf der Fontäne grauen Leib,

und ringelten sich im Schaume

in der Schale voll von Wasser...

Jahrhunderte dahin, vom Augenblick,

da starkes Reich, Paläste herrlich wuchsen,

doch stehen auch bei der Gloriette

in Rüstung Bäume,

und umringt von Löwen

* * *

Солнце садилось в Йемен вдали на той

стороне Красного моря

громадным оранжевым блюдцем.

Рядом над баром зажгли огни.

В столице Джибути, Джибути чайки

пищали о доме над морем мне.

Удалось улыбнуться.

Красное море - южный конец вечером.

В марте прохладно от ветра у моря.

Пенится море - спешный гонец, но

нет новостей от прибоя,

нет новостей...

Здесь часто всё качается, трясётся здесь.

Здесь мантия так близко, как нигде.

Скорей всего земля здесь разверзнётся.

Ну, а пока рекой

здесь пиво льется и девушка, мне!..

И девушка, мне кажется, смеётся,

И на душе становится...

Легко!

*

Die Sonne nahm Platz fern im Jemen

jenseits des Roten Meers

als Riesenteller, Farbe Orange.

Nebenan über der Schank

haben sie Feuer entflammt.

In der Hauptstadt Djibuti, Djibuti

erzählten kreischend die Möwen

von meinem Haus über dem Meer.

Zu lächeln gelang mir.

Rotes Meer – südliches Ende am Abend.

Im März war es kühl vom Wind über dem Meer.

Es schäumt auf das Meer – ein rascher Bote,

doch keine Nachricht bringt er aus der Brandung,

keine Nachricht ...

Oft schwankt, oft zittert alles hier!

Hier ist das Magma uns so nah wie nirgendwo.

Hier wird die Erde ganz gewiß sich öffnen.

Nun: inzwischen fließt das Bier in Strömen,

und das Mädchen ...

Das Mädchen, scheint’s, das lacht mir zu.

Und in meiner Seele leicht wird mir! ...

.

* * *

Ночной Алжир лежит в тиши.

Вдруг вальсов звуки

кружат, летят из темноты.

Семейство Штраусов всё в сборе:

скрипичных звуков стройный ряд,

за ними полька скачет быстро

и чардаш сердце рвёт навзрыд.

Но так я рад!

Как будто в Вене снова я -

кружит, кружит она меня.

*

Nachts liegt Algier ruhig da.

Plötzlich Walzerklänge,

kreisend, aus der Tiefe her...

Familie Strauß ist stets versammelt;

Geigenzauber klingt,

dann springt die Polka flott dahin,

der Csárdás läßt die Herzen schluchzen!

Und ich – ich bin so froh!

Als wär’ von neuem ich in Wien,

das mich mit seinem Klang umkreist!

ДАНУ И ЛИЗЕ

Вода журчит и пузырится

Она щекочет нежно нас.

В глубинах темных свет искрится

Прозрачных мириадов глаз.

Волшебный мир к себе нас тянет.

Русалка с рыбою всплывает

И память свечи зажигает

О Данииле и о Вас.

AN DAN UND LISA

Das Wasser murmelt, bildet Blasen,

kitzelt zärtlich unsre Haut

in dunklen Tiefen funkelt Licht,

Myriaden Augen, durchgeschaut.

Die Zauberwelt zieht uns zu sich,

Rusalka taucht mit Fischen auf

und es zündet an die Kerzen

das Gedenken an Daniel und dich!

* * *

Поэтическое грустье,

ветер спину холодит,

но от солнца раскалённого

до сих пор она горит.

Тихо, сад, в нём нет движенья,

пальмы грустно смотрят вниз.

Неба глубь черна и бездна

жадно манит и манит.

Вечер тихо остывает,

в мой задумчивый эфир

незаметно ночь втекает,

в ароматы погружает...

В целом мире я один.

*

Dichtertrauer,

den Rücken kühlt der Wind,

doch von der Sonne Glut,

brennt er seitdem...

Still, Garten, nichts rührt sich darin.

Traurig senken Palmen ihren Blick.

Der Himmel, tief und abgrundschwarz,

winkt gierig, gierig winkt nach uns...

Leise wird der Abend kühl,

in meinen Äther, an Gedanken schwer,

fließt ein die Nacht, ganz unbemerkt,

taucht ins Aroma ein...

Und auf der ganzen Welt

bin ich allein.

* * *

Сижу на крыше, крыши выше.

Смотрю в прекрасное далёко,

а солнца луч скользит по морю.

Оно катком лежит, не дышит.

Как будто северное солнце

в холодном утреннем рассвете

скользит над ставшею Невою

у Петропавловской стены.

Так утром ранним

над Алжиром встаёт лениво

солнце бело

и ничего не предвещает

жары, что позже сжарит тело.

*

Auf dem Dache sitz ich,

höher als das Dach.

Schau in die wunderbare Ferne,

der Sonnenstrahl streicht übers Meer,

das wie ein Eislaufplatz so glatt

den Atem anhält.

Als ob des Nordens Sonne

im kalten Dämmerlicht

über’s Eis der Newa Schlittschuh liefe,

die Mauer entlang von Peter-Paul,

der alten Festung.

So steht am frühen Morgen

faul über Algier eine weiße Sonne auf

und nichts spricht von der

Glut, die später unseren Leib

versengen wird.

* * *

Голубые дороги России,

не зовите меня, не зовите.

Я в Алжире, и нет уже силы

и возможности вновь вас увидеть,

вновь промчаться простором бескрайним

и в лесах средь берёз затеряться,

летом северным, жарким, коротким

в подмосковных озёрах купаться.

Не придётся, опять не придётся…

Муэдзин вновь к молитве взывает,

Но сквозь нудный, томительный голос

Перезвоном Москва возникает.

*

Blaue Wege Russlands,

ruft mich nicht, rufet nicht.

In Algier bin ich und nicht

mehr hab’ ich die Kraft, nicht ist’s mir möglich,

von neuem euch zu sehen,

von neuem ins Weite zu eilen,

unter Birken in Wäldern

mich zu verlieren, in des Nordens Sommer,

im heißen, im kurzen,

in den Seen bei Moskau zu baden.

Nicht wird’s angehen, wieder wird es nicht...

Wiederum ruft der Muezzin zum Gebet,

doch durch die qualvoll laute Stimme

ersteht mir Moskau, seine Glockensymphonie,

klar durch sie hindurch.

РАМАДАН

Фонари и пальмы строго

На меня глядят.

Тишина, лишь только птицы

Иногда звенят.

Пуст бассейн,

Лоснится днищем.

Замерли кусты.

В декабре пожухли листья,

Но цветут цветы.

Спит Алжир,

Ещё не утро,

Слышен лай собак.

Уезжаю, уезжаю...

Вроде бы пустяк.

Уезжаю бесконечно переменам рад.

Мне они всего дороже,

Лучше всех наград.

RAMADAN

Die Lichter und die Palmen

blicken streng auf mich.

Es ist still und nur die Vögel

zwitschernd regen sich.

Leer das Bassin,

sein Boden glänzt,

die Büsche sind schon still, wie tot.

Dezember: Blätter sind verdorrt,

doch die Blumen blühen.

Algier schläft,

noch ist nicht Morgen,

hie und da tönt Hundebellen

ich reise, reise ab...

Als wär’ das alles nichts.

Ich reise ab, unendlich froh

über alle die Veränderungen,

sie sind teurer noch als alles andre,

besser auch als jeder Orden.

RAMADAN

Street lamps and palm trees are sternly,

staring down on me.

All is quiet, just some rare night birds

ringing by the sea.

Pool’s been drained,

its bottom’s gleaming,

shrubs in standstill gloom.

In December leaves have shriveled

but the flowers bloom.

Algiers sleeps,

the dawn’s just breaking,

dogs bark far away.

I am leaving, I am leaving…

Looks like bagatelle.

I am leaving,

gladly taking winds’ of changes course.

I just value them so highly –

more than all rewards.

(английский)

* * *

В новогоднюю ночь я плыву

В бирюзовой воде и в тумане.

Я плыву наяву, не в мечте, не в обмане.

Я плыву в темноте на звезду,

Что серебряно светит в тумане.

*

In der Neujahrsnacht, da schwimm ich

in Wassers Türkis und im Nebel.

Wachend schwimm ich, nicht im Traum,

Im Dunkeln schwimme ich dem Stern zu,

silbern leuchtet er im Nebel.

*

On the New Year`s Eve I`m floating down

a deep blue-green stream, misty-brooded.

I`m floating for real, not asleep, not deluded.

In the dark I`m hopefully heading

for the bright guiding star, silver-hooded.

(английский)

РУССКИЙ ХАРАКТЕР

Я хочу быть другим,

На себя не похожим.

Я хочу, как придете,

Вам двинуть по роже!

Просто так, не со зла,

Посмотреть на вас, батенька,

В роли козла.

Посмотреть, как разинете

Рот в изумленье.

Вот так Виктор, - каков!

Да еще в воскресенье.

Вот такой я бываю,

Когда ветер с востока

Предков волю приносит.

Всё во мне вдруг взметнется

И отмщения просит.

Чёрт те знает, за что?

За какую обиду?

Может кто-то, когда-то

Меня вздрючил на дыбе?

Может где-то, когда-то

Меня высекли плетью?

А теперь Вы один

За это в ответе!!

RUSSISCHER CHARAKTER

Ich will ein anderer sein

Mir selbst nicht ähnlich

Und kommen Sie, will ich

Sie hauen in die Fresse

Einfach so, und nicht bös gemeint

Auf Sie schauen, mein Herr,

In der Rolle des Esels

Nur einmal schauen, wie aufreißen

Sie den Mund, baß erstaunt

Also so ist Viktor

Und das auch noch am Sonntag

So bin ich eben zuweilen

Wenn der Wind aus dem Osten her weht

Und den Willen der Ahnen mir bringt

Alles da regt sich in mir

Und bittet mich, Rache zu üben

Der Teufel weiß, wofür

Für welches Verbrechen, wofür

Vielleicht hat irgendwann einmal

Wer mich gefoltert

Vielleicht hat irgendwann einmal

Gepeitscht mich jemand mit Pein

Verantwortlich jetzt für das alles

Sind nur Sie, nur Sie allein.

* * *

Моя душа стремится,

Она стремится вдаль,

Туда, где голубые птицы

Возьмут мою печаль…

*

Meine Seele strebt,

sie strebt in die Ferne weit,

dorthin, wo blaue Vögel,

mir tragen weg mein Leid

*

my restless soul is striving

to fly so far into ether

where birds with blue lightning

will take my aches away.

(английский)

* * *

И зажигать лампаду

каждый вечер.

Молиться Богу,

про себя шепча,

и в тишине

задумчивой и строгой

молчать…

*

Und die Lampe anzünden

jeden Abend.

Zu Gott beten,

      tief in der Seele.

Und in der Stille,

      der besinnlich-strengen

schweigen...

*

To light up the icon lamp

every single night.

And pray to God,

my thought on high pursuit.

And in the calm

so stern, so awe and thoughtful

Stay mute…

(английский)

* * *

Два мира: под… и над…

Мы чаще под…

Под облаками.

Друг друга чувствуем

Локтями и боками.

Я изредка бываю над…

И я его люблю, просторный мир,

Холодный, синий мир над облаками.

Но чувствую и здесь

Касание локтями.

И не войти в него,

И не коснуться белизны

И синевы его руками.

И остается за бортом

Прекрасный мир над облаками.

А тянет нас туда все чаще.

Душа несется ввысь из этой чащи

Страстей и столкновений частых,

И радостей, и горестей...

Несчастий.

* * *

Zwei Welten: oben, unten...

Öfter sind wir unten.

Unter dem Wolkenbogen.

Einander fühlen wir

mit Hüften, Ellenbogen.

Nur selten bin ich oben...

Ich liebe sie, die weite Welt,

kalt, blau über dem Wolkenbogen.

Doch fühl ich mich auch hier

berührt vom Ellenbogen.

Und nicht sie zu verspüren,

nicht ihre Weiße, ihre Bläue,

mit Händen zu berühren!

Herrlich schöne Welt über den Wolken

ist über Bord gegangen!

Doch immer zieht es uns dorthin!

Hoch steigt die Seele aus dem Dickicht

der Leidenschaften, dem Gedränge

der Freuden und der Leiden

und aller tiefen Not...

ВДОХНОВЕНИЕ

Когда не бьют меня дела

И нет забот, тревог,

Тогда ко мне летит мой стих –

Я - снова юный бог!

Творю я землю, небеса,

Лечу, куда хочу.

Я слышу в небе голоса –

То ангелы мои.

Я вновь свободен, весел, пьян

И чувствами творца

Я переполнен весь.

Нет счастья больше для меня,

Коль вдохновенье есть!

INSPIRATION

Wenn mich nicht drückt die Pflicht

und ich der Sorgen spott',

dann fliegt zu mir Gedicht.

Erneut bin ich ein Gott!

Der Himmel und die Erde schaff' ich,

mein Flug mich weiter bringt.

Vom Himmel hör' ich Stimme,

mein Engelchen dort singt.

Frei bin ich wieder, froh, berauscht,

von dem Gefühl des Schöpfers

im Herzen tief berührt.

Kein größeres Glück ich kenne,

als wenn ich inspiriert!

ПОЭТИЧЕСКАЯ МОЗАИКА /

POETISCHES MOSAIK

* * *

Парение чайки над морем

Не может сравниться ни с чем.

Лишь с волнами моря - изгибами крыльев

И опереньем - с их белою пеной

Спорит летящий её силуэт.

* * *

Das Schweben der Möwe über dem Meer

ist mit nichts zu vergleichen,

nur mit den Wellen des Meeres.

Die Biegungen der Flügel und ihr Gefieder -

mit dem weißen Schaum, der

zerstreut ihre fliegende Silhouette.

ЧУГУНОК

Опять симфонию дождя

играют в небе небеса,

а я задумчиво стою

и вспоминаю жизнь свою.

Была война и Ярославль.

Он затемнённым был тогда,

Я вижу ночи чёрный мрак,

в которой на больших плечах

меня вносили в тёмный дом -

он сладко печкой пах.

Тот, кто принёс меня,

в другую комнату ушёл,

туда, где свет горел,

был шум и гам,

и взрослые гуляли там.

Потом сказала тётя мне:

"Гуляли мы не просто так.

В тот день узнала вся страна,

что первый город нами взят,

что гоним немцев мы уже -

у всех был праздник на душе.

А в Ярославле прошлой ночью

бомбили грузовой вокзал,

но не убили никого,

попали в сахарный состав.

Народ доволен был и рад:

достался людям рафинад".

Пришли друзья, чтобы отметить

столь долгожданную победу

за дверью в комнате большой,

меня забыв на кухне тёмной

у печки тёплой.

А ОН стоял большой и чёрный

КАРТОШКИ полный, ещё тёплой,

чугунный чудный ЧУГУНОК.

И… я открыл мой ротик, РООООТ,

и ел её с мундиром вместе,

и рот закрыл, когда во мне

последний клубень сладко таял.

Тут взрослый кто-то подошёл

и чугунок пустой нашёл.

Все гости в кухоньку сбежались

и очень долго удивлялись:

такой мальчонка с ноготок,

СЛУПИЛ КАРТОШКИ ЧУГУНОК!.

"Ну, Витёк, каков шельмец,

А в общем, парень - молодец!.."

И вспоминали много лет,

Каким голодным был малец.

DER GUSSEISERNE KOCHTOPF

Wieder spielt der Himmel

eine Symphonie des Regens.

Nachdenklich stehe ich am Fenster,

wo Wassersträhnen zeichnen

Bilder aus meinem Leben.

Es war der Zweite Weltkrieg,

Jaroslawl** versank in Dunkelheit.

Ich sehe die Finsternis der Nacht,

und mich, den jemand auf großen Schultern

von draußen ins Haus trägt.

Jener, der mich dorthin gebracht hat,

hat mich in dunkler Küche losgelassen

und ging ins Zimmer, von wo das Licht

ich unter der Türe sehen konnte

und lustiges Gelächter hörte.

Jahre später erzählte mir meine Tante:

"Wir feierten damals nicht nur einfach.

An letztem Tag wurde noch

eine russische Stadt vom Feind befreit.

Doch dieselbe Nacht wurde Jaroslawls Güterbahnhof bombardiert.

Zum Glück war niemand dort getötet,

nur der Zuckerzug leicht getroffen.

Die Leute haben sich gefreut,

den Zuckerwürfelregen zu sehen

Er versüßte unsere Freude und Leben.

Für uns war es ein echtes Fest!"

Die Erwachsenen feierten mit ganzer Seele.

Ich saß allein beim warmen Ofen

und vergaß die nächtliche Kälte.

Und dort stand ER, schwarz und groß,

der gusseiserne KOCHTOPF,

voll mit KARTOFFELN noch heiß!

Ich hab' mein Mündchen,

M-U-U-U-N-D geöffnet

und aß so süße PELLKARTOFFELN,

bis die letzte KNOLLE, so zart,

in meinem Mund zerschmolzen war…

Dann kam vom Zimmer jemand rein

und fand den Topf von Kartoffeln frei.

Die Gäste sind ihm nachgerannt

und wunderten sich lange Zeit:

"Ein Junge, groß wie ein Fingernagel

verschlang den ganzen Topf Kartoffeln!

"Nanu, Vitjök, du bist ein Schelm.

So klein, und doch ein echter Kerl!"

Noch viele Jahre hinterher erzählte man,

wie hungrig war der kleine Herr!

ПЕРВОЗДАННАЯ ТИШИНА

Сумасшедшая тишина

будто с неба упала, сошла

и накрыла поля и леса.

Как из тёмного космоса мгла

отсекла звуки жизни людской,

шум и голос толпы городской.

Только вскрики далёкие птиц,

только аистов хлопанье крыльев,

невзначай потревоженных нами.

Как и им, захотелось самим

плыть над озером тихим лесным,

тишину раздвигая руками.

Я не слышал такой тишины

не года, а как будто века.

Словно внутренняя тишина

с внешней встретившись

стала одна –

ПЕРВОЗДАННАЯ ТИШИНА.

URZEITSTILLE

Stille, irre Stille,

als wäre sie vom Himmel herabgefallen

und hätte Feld und Wald umhüllt,

als hätte aus dunklem All der Nebel

der Menschen Lebenstöne verstummen lassen,

den Lärm, die Töne der Menge in der Stadt.

Nur der Vögel ferne Schreie,

nur der Störche Flügelschlagen,

unerwartet von uns aufgescheucht.

So wie ihr wollten wir allein

schweben über stillem Waldsee,

die Stille teilend mit den Flügeln.

Seit Jahren hört' ich solche Stille nicht.

Es ist, als hätte seit Ewigkeit

die innere Stille in mir

sich mit der äußeren vereint

und wäre eins geworden -

URZEITSTILLE.

PRISTINE SILENCE      

Enormous silence

as if it has fallen, descended from the sky

and has covered fields and the woods.

As from dark space a haze

has cut sounds of human life,

noise and rumble of a city crowd.

Only distant shrieks of birds,

only the storks of wings clap,

accidentally disturbed by us.

As well as them, we wished

to float over the silent forest’s lake,

moving apart silence by hands.

I did not hear such a silence

for centuries.

It looked like my internal silence

having met with external

became one –

PRISTINE SILENCE.

(английский)

* * *

Амазонка незнакомка

проскакала на коне

звонко цокают копыта

и мелькает хлыст в руке.

* * *

Unbekannte Amazone

reitet auf dem Pferd durchs Land

laut ertönen seine Hufe

die Peitsche rollt in ihrer Hand

ГДЕ МОЙ ГРОМООТВОД?

Выйду я на озеро

      и возьму стакан.

Обопрусь на дерево,

      глядь - в руке бокал!

В это время молния

      бьёт мне прямо в лоб

Где же мой громоотвод?

      И валюсь я в гроб!

                  Вена

WO IST MEIN BLITZSCHUTZ ?

Ich nehme ein Wasserlas in die Hand

      und gehe zum See

stütze mich auf den Baum und schaue -

       in meiner Hand ein Weinpokal!

In dieser Zeit ein Blitz

      schlägt mir in meine Stirn ein.

Wo ist mein Blitzschutz?

      Und ich stürz' ins Grab!

WHERE IS MY LIGHTNING ROD ?

I take in my hand a glass of water

      and go to the lake

lean on the tree look and behold –

      in my hand a cup of liqueur!

At that moment a lightning

      hits me into my forehead.

Where is my lightning rod?

      And I fall in the grave!

(английский)

КТО ВОДОЧНЫЙ КОРОЛЬ?

«Кто 20 рюмок водки выпьет и на своих ногах стоит тот водочный король»*

Не знаю ничего о 20 рюмашках водки я,

но и со мной бывало

за праздничным столом

и по бутылке на братана выпить.

Тут важно, чтоб закусочка не подкачала:

с огурчиком солёным,

да с черняшечки кусочком -

нас даже не качало.

А что до немцев-

знал я их немало

и к водке русской их любовь

порой и нашу превышала

Вот почему слова

"Wer 20 Wodkas Gläschen trinkt

und doch auf beiden Beinen steht…"

здесь на немецком прозвучали.

___________________________________

*Эти слова я слышал от моего немецкого друга

WER IST DER WODKA-KÖNIG?

"Wer 20 Wodkas Gläschen trinkt und doch auf        beiden Beinen steht ist der Wodka-König*

Ich weiß nichts von den 20 Gläschen Wodka,

aber es passierte manchmal beim russischen Fest,

dass jeder

eine volle Flasche Wodka trank.

Es ist hier wichtig,

dass Essen richtig sein sollte:

wenigstens Salzgurken mit schwarzem Brot.

Wir taumelten einmal nicht.

Aber zurück zu den Deutschen –

ich habe viele von ihnen getroffen.

Ihre Liebe zu russischen Wodka

war manchmal größer als die der Russen.

Deshalb verstehe ich sehr gut

warum die Worte "Wer 20 Wodkas Gläschen trinkt und doch auf beiden Beinen steht ist Wodka-König“ auf Deutsch getönt waren.

_______________________________________

* Diese Worte habe ich von meinem deutschen Freund gehört.

      WHO IS THE VODKA-KING?

       "Who drinks 20 glasses of vodkas and, never-              theless, stands on his feet is the vodka-king”*

      I know nothing about 20 little glasses vodka,

but it sometimes happened in the Russian party,

that everybody

a full bottle of vodka drank.

It is important here

the right food to have:

at least salted cucumbers with brown bread.

We did not reel once.

But back to the Germans –

I have met many of them.

Their love for Russian vodka

was sometimes bigger than those of the Russians.

Therefore, I understand very well

why the words

"Who drinks 20 glasses of vodkas and,

nevertheless, on his feet stands..."

were in German said.

_______________________________________

* I heard these words from my German friend.

АПРЕЛЬ В ВЕНЕ

Перепрыгнуть в весну

и забыть бесконечную русскую зиму.

Окунуться в траву

под хрустальные светлые трели дроздов.

«Guten Morgen!» - сказать всей в работе

австрийской старушке соседке

и прижаться лицом

к ароматным цветам распустившейся ветки.

Может счастье и есть

в бриллиантах, машинах, нарядах…

для меня же оно - в красках нежных

весны долгожданной.

На Руси показалась она

слегка робкою травкой,

ну, а в Вене

звучит уже звонко и ярко!

APRIL IN WIEN

In den Frühling springen

und den endlosen Winter Russlands vergessen.

Ins Gras eintauchen

unter den kristallhellen Trällern der Staren.

"Guten Morgen" sagen zu der alten Nachbarin,

die immer tätig ist,

und das Gesicht einschmiegen

in den Duft der frisch erblühten Zweige.

Mag sein, dass Glück auch

in Diamanten, Autos und Gewand liegt…

Für mich liegt es in allen zarten Farben

des langersehnten Frühlings.

In Russland zeigt er sich nur schwach

mit scheuem Gras,

hier aber, hier in Wien,

da tönt er deutlich und voll Klang!

НОЧЬ В ВЕНСКОМ МАНХЕТЕНЕ

луна серпом блестящим

повисла в небе чёрном

к ней устремились башни

с поверхности земли

но как им ни стараться

луны им не касаться

хотя они как люди

в месяц влюблены

NACHT IM WIENER MANHATTEN *

Der Mond, eine silberne Sichel,

hängt am schwarzen Himmel.

Die Wolkenkratzertürme dehnen

sich höher bis hinauf zu ihm.

Was immer sie auch tun,

werden sie ihn niemals berühren,

obgleich sie wie die Menschen

in den Mond verliebt sind.

__________________________________

* Das Wiener Manhattan in der Donaustadt

ФОНТАН АИСТОВ

Я песню фонтана запомнить хочу,

Звенящую рифму в стихи заключу.

"Дин- дон" - колокольчики звонко смеются,

Алмазы воды о камешки бьются.

Из мрамора аисты вдруг оживают

И в синее небо стремясь улетают.

Горячее солнце прохладу прогнало,

Самшитом запахло - лето настало.

А струи фонтана о камень всё бьются,

То выше, то ниже песни их льются.

DER STORCHENBRUNNEN

Die Lieder des Brunnens will ich bedenken,

dem Gedicht den tönenden Reim will ich schenken.

"Ding-dong" die Glöckchen erklingen,

Wasserkristalle an Steinchen sich schwingen

Störche aus Marmor sich plötzlich beleben,

ins Blau des Himmels sich schwebend erheben.

Glühende Sonne hat Hitze gebracht,

es riecht nach Zypressen – der Sommer fängt an!

Die Strahlen des Brunnens an Steine sich stoßen, verfließen

bald hoch, bald tief ihre Lieder ergießen.

      Bad Tatzmannsdorf, Joseph Haydn Platz

ОСЕНЬ В ВЕНЕ

Осень, ясная осень,

осень на улице так хороша…

Золото листьев в небе кружится,

ей подпевает тихо душа.

Жёлтая осень в окна стучится,

золото листьев в небе парит.

"Только хорошее может случиться" -

тихо, мне тихо душа говорит.

Новая осень, совсем молодая,

пышная баба, румянец горит.

Вена нарядная пьёт и смеётся,

весело в вальсах и в листьях кружит.

В венских гаштетах* жизнь забурлила,

шраммелей музыка бодро звучит,

вино молодое графинами пьётся,

молодость снова в сердце стучит.

Выпьем за Вену, за тёплую осень,

за то, что так вольно, приятно дышать,

за то, чтоб хорошее только случалось

и чтоб нам в Вене жить поживать!

_________________________________

* Гаштет (Gaststätte) – ресторан, кафе

HERBST IN WIEN

O, Herbst, klarer Herbst!

Der Herbst auf den Straßen ist so prächtig,

das Gold der Blätter, es kreiset im Himmel,

ihm singt die Seele ganz leise zu.

Der gelbe Herbst, er klopft an die Fenster,

das Gold der Blätter segelt am Himmel.

"Nur Gutes kann sich ereignen"

mir spricht die Seele ganz leise zu.

Der neue Herbst, er ist ja ganz jung,

ein prächtiger Jüngling mit glühenden Wangen.

Das geschmückte Wien, es trinkt und lacht,

es dreht sich fröhlich in Walzern und Blättern.

In Wiener Gaststätten, da blühet das Leben

Schrammelmusik ertont fröhlich weiter.

Junger Wein aus Karaffen getrunken,

und jugendlich klingt mir wieder das Herz.

Wir trinken auf Wien, auf wärmenden Herbst,

auf dass unser Atem frei sich entfalte,

auf dass uns nur Gutes möge geschehen,

auf dass wir in Wien wohl leben und sind!

ВОЛШЕБНАЯ ГОРА ГРИММИНГ

Гора волшебная передо мной

стеной сплошною небо закрывает,

тяжёлым мрамором на грудь мне давит,

плитой надгробной.

Вдруг в мгновенье ока ввысь взлетает,

парит легчайшая горой Магритта

и дышит невесомая, играет

в изменчивых оттенках света неба.

Вот исчезает вся в густом тумане утра,

его тепло лучей светила

поднимает от земли,

и будто нет и не было горы.

Не торопись и жди…

она возникнет вновь в дневном тепле

сияющего солнечного света

и медведем лениво перед Тауплицем ляжет.

            Тауплиц, Австрия

GRIMMING, DER ZAUBERBERG

Ein Zauberberg! Er steht vor mir.

Einer großen Mauer gleich

hüllt er den Himmel ein,

und wie der Marmor einer Grabplatte

drückt er schwer auf meine Brust.

Plötzlich springt er hurtig in die Höh',

schwebt so leicht,

als wäre er ein Berg Magrittes,

gewichtlos atmend, und spielt

in des Himmelslichtes wechselnden Facetten.

Jetzt verschwindet er ganz

im dichten Morgennebel,

den die Sonnenstrahlenwärme

von der Erde hoch hinauf erhebt,

als wäre niemals hier ein Berg gewesen.

Doch keine Eile, warte nur!

Bald wird er in der Tageswärme

im Glanz des Sonnenlichts erscheinen

sich lässig wie ein großer Bär

vor dem Orte Tauplitz niederlassen.

            Tauplitz, Öesterreich

ПОЕЗДКА В АЛЬПЫ

Качает, ух качает

автобус наш в ночи,

лишь иногда мелькают

в долинах светлячки.

Летим к просторам снежным,

к вершинам вековым,

там среди льда и неба

найти себя хотим.

Найти, что потеряли

в долинной суете,

почувствовав, наверное,

что мы уже не те.

DIE REISE NACH ALPEN

Es schaukelt. Huch! Es schaukelt

uns im Bus in der Nacht.

Nur Leuchtkäfer blinken

von Zeit zu Zeit in die Täler.

Wir fliegen zu Schneewiesen,

zu ewigen Spitzen, um uns

zwischen Eis und Himmel zu finden,

finden, was wir unten

in des Lebens Getümmel verlieren.

Vielleicht spüren wir schon,

dass wir nicht die von früher sind.

ОХОТА

Олень, кинь лень,

Рогами ткни,

Гор вершины проткни.

О, лень какая!

Икая, олень гол лёг,

Костьми громыхая,

Траву смял,

Рогами яму прорыл.

Лежит – гром ружей

В ушах дрожит.

Кровь лужей,

Глаз глядит 'уже, 'уже…

JAGDT

Hirsch, wirf die Faulheit hin,

stoß mit dem Geweih,

der Berge Höhen durchstoße!

O, welche Faulheit!

Zuckend legt nackt der Hirsch sich nieder,

mit den Knochen donnerkrachend,

das Gras tritt er nieder,

mit dem Geweih gräbt er eine Grube.

Da liegt er. Der Donner der Flinte

dröhnt in den Ohren.

Von Blut eine Lache,

das Auge blickt enger, enger…

В ПОЕЗДА ОКНА ГЛЯДЯТ

Сосны берёзы и травы

в поезда окна глядят,

но их разделяют заставы,

о них спотыкается взгляд.

Они охраняют границы,

они разделяют людей,

но свойственно людям, как птицам,

туда полететь, где родней.

Когда ж мы в свободном движеньи

без виз паспортов и границ

по шару земному помчимся

быстрее животных и птиц?

Мечтаю о том чтобы в мире

границы везде исчезали

чтоб меж океанами люди

свободно и мирно гуляли.

ANSICHT IN ZUGFENSTER

Föhren, Birken und Gras

schauen in das Zugfenster,

aber die Vorposten teilen sie

und stören mein Blickfeld.

Sie bewachen die Grenzen,

sie teilen die Menschen,

doch wollen die Leute, wie Vögel, fliegen,

wohin ihre Seelen mögen.

Wann werden wir im freien Verkehr

ohne Visa, Pässe und Grenzen

auf friedliche Weise, wie Vögel,

den irdischen Ball durchkreuzen?

Ich träume davon, um fortzufahren:

die Grenzen werden überall fallen,

und die Menschen zwischen den Ozeanen

frei, friedlich und freundlich wandern…

LOOK IN TRAIN WINDOWS

Pines, birches and grass

look in train windows,

but they are divided by outposts.

upon them stumbles my glance.

They protect borders,

they divide people,

but person desire to fly free

like a bird.

When we in free motion

without visas, passports and frontiers

will speed on the globe

like animals and birds?

I dream that the borders

will everywhere disappear

and people could freely and peacefully

between the oceans walk!

( английский )

СИНЕОКОЙ ЖЕНЩИНЕ

Синеокая нежная птица,

вся в симфониях высших парящая,

как мне жаль, когда вижу растерянную

и глаза твои, Бога молящие.

Как мне жаль тебя, светлую, чистую,

всю себя посвятившую милому,

ты с утра и до вечера тряпкою

оттираешь жизнь опостылую.

А вокруг тебя райские кущи,

море плещется, столь недалекое,

но ты вертишься серою мышкою

вся душою в прекрасном далеком.

EINER DUNKELBLAUÄUGIGEN FRAU

Dunkelblauäugig zartes Vögelchen

ganz in höchsten Symphonien schwebend,

wie tut es mir leid, dass ich verwirrt dich

und deine betenden Augen sehe.

Wie tust du mir leid, Helle, Reine,

ganz dem Geliebten dich Weihende.

Von früh bis abends mit Staubtüchern

reibst du das Leben ab, das du so hasst.

Aber um dich herum – paradiesische Haine,

Das Meer, so sehr nah plätschert dahin.

Du aber drehst dich, als graues Mäuschen,

ganz mit der Seele in schöner Ferne

Александру Сергеевичу Пушкину

МОЙ ДОБРЫЙ АНГЕЛ – АЛЕКСАНДР

Каждый русский, вернее каждый, говорящий и пишущий на русском языке, знает и любит Александра Сергеевича Пушкина – самого знаменитогорусского поэта. Но у аждо го свой образ любимого поэта, свои истоки любви к нему..

Мной Александр Сергеевич уже с раннего детства был любим почти как близкий родственнк. Эта любовь возникла, когда моя мама читала мне совсем маленькому его поэтические сказки о золотой петушке, о рыбаке и рыбке, о царе Салтане, о попе и о работнике его Балде и другие стихи поэта. Позднее мои чувства любви и восхищения им и его лирикой усиливались ещё и тем, что я жил в самом центре Москвы, в многоэтаж-ном доме и окна нашей квартиры смотрели на Пушкинскую плошадь и на Пушкинский бульвар. Поэтому имя Пушкина постоянно было слышно в нашей квартире В начале бульвара стоял стоял замечательный памятник А. С. Пушкину.

Моя школа находилась на другом конце Пушкинского бульвара у Никитских ворот. С семи лет каждый день я ходил один по Пушкинскому бульвару утром - в школу, а после уроков - обратно домой на Пушкинскую площадь. И это был тогда такой далёкий и скучный путь. Но однажды мама рассказала мне, что Александр Пушкин часто гулял по этому бульвару и, когда он шёл, то звенели колокольчики и все улыбались ему. С этого дня, мне казалось, что замечательный курчавый дядя в элегантном фраке идёт рядом со мной, помахивая тросточкой, и читает мне сказки и стихи. Мой путь в школу больше не был скучным и длинным. Весной я вместе с ним пускал спички-кораблики и он и весело плыли по ручейкам, бежавшим по бульвару от Пушкинской площади вниз до до его другог конца. Летом я лазил с ним по деревьям и качался на качелях, а осенью собирал жёлуди под большими толстыми дубами. Это были лучшие часы моего детства.

Ещё с юности А. С. Пушкин проводил много времени в усадьбе в Михайловском, где он прекрасно и свободно чувствовал себя и много писал. Я всегда хотел посетить это место. Летом 1976 г мне удалось провести там несколько дней. Я был в восторге от покоя и северной красоты этого места. Там поэт стал мне ещё ближе. Мы побывали также на могиле поэта в г. Святогорске. Там мне писалось особенно легко.

МИХАЙЛОВСКОЕ

Я просто побродил

в Михайловском один.

Я просто повалялся

в ковре душистых трав.

Я просто окунулся

в лавровый шум дубрав.

Я просто отрешился

от всех мирских затей.

Я просто удивился,

стал чище и светлей.

СВЯТОГОРСК

Сладкий запах жасмина

Кружит голову мне.

Тишина на могиле

И покой на душе.

Сейчас я живу в Вене. Поездки в Россию не часты и коротки. Снова поехать, побывать в Михайловском не удаётся. Но мечта остаётся.

В МИХАЙЛОВСКОЕ!

Как хочется всё бросить

И вновь туда рвануть,

Где на холмах просторных

Привольно дышит грудь,

Где пушкинские строфы

Среди седых камней,

Свидетелей поэта,

Звучат всего сильней.

К счастью, сейчас Пушкин сам много путешествует по свету. Памятники ему открыты во многих странах мира.

В 1999г. г-н Лужков подарил городу Вена от Правительства г. Москвы и торжественно открыл памятник поэту работы скульптора Юрия Орехова. Памятник установили в Оберлаа, одном из парков Вены на краю города, где находится единственный в Вене термальный курорт. Мне повезло, я был на открытии памятника и часто навещаю его, поэтому могу наблюдать за жизнью поэта и записывать мои впечатления от встреч с ним.

Как мы знаем, Александр Сергеевич при жизни никогда не был заграницей, поэтому при открытии памятника он выглядел немно-го смущённым в неизвестном ему месте, но постепенно он освоился в Вене, да и венцы привыкли к нему:

ПУШКИН В ОБЕРЛАА

Худенький Пушкин зелёный

стоит одинок, удивлённый,

раскинув пальтишка фалды.

«Куда я попал?

Куда я закинут волей Лужкова?»

Пред ним лишь Imbiss: «Maroni и Honic»,

И башня «World Artis».

И нет ни Двора, ни царя, ни актрис.

Пред ним - Оберлаа,

За ним - в дымке Альпов заснеженный фриз.

ПУШКИН В ВЕНЕ

Бронзовый Пушкин который уж год

по Вене гуляет. Он в Вене живёт.

Австрийские дети с ним в прятки играют.

Родители рядом: "Кто это?" – гадают.

Но, может быть, Пушкина кто-то и знает

и сказки его своим детям читает.

А Пушкин, наверное, к Вене привык:

Он тросточкой венцам приветливо машет

И, кажется, сказку сейчас им расскажет.

В 2007 Г. я написал стихотворение, посвящённое дню рождения поэта. Оно

начиналось строчкой из "Евгения Онегина" гл. 8.: "В высоком лондонском кругу… "

ПУШКИН В ЛОНДОНЕ

В высоком лондонском кругу

Потомков русского поэта

в 2007-ом году

Течёт изысканно беседа

О том, о сём,

Войне с Ираком,

Оттуда надо уходить,

Ведь Чарльза сын, наследник трона,

Зачем-то там решил служить,

О террористах, об Иране,

О бирже – акции упали!

Кто виноват? Ах, если б знали.

От Блэра все уже устали!

Вот кто-то вспомнил вдруг о русских,

О том, что много стало их,

Ведут себя нахально очень,

Дворцы и замки покупают,

При этом денег не считают,

А Абрамович, вот нахал,

Родное Чэлси отобрал

И британцев притесняет -

В клуб иностранцев прикупает!

Тут старый князь

Вдруг всех прервал

И им внушительно сказал:

"Хочу напомнить всем вам я:

Наш род - от русского поэта

И забывать того нельзя.

He is a vulgar Russian poet!*

Его поэзия, друзья,

Давно весь мир уж покорила,

Нам должно помнить это имя.

С его поэзией прекрасной

Язык России стал другим,

А Пушкин, хоть прошли столетья,

Был, есть и будет нам родным".

В высоком лондонском кругу

Все дружно князя одобряют

И вот за ломберным столом

Дух Пушкина к себе взывают.

Тут молодой курчавый граф,

Большой гуляка и повеса,

Бокал с шампанским осушил,

Мобильник к уху приложил,

тихонько князю доложил:

"Простите, сэр, мне сообщают,

Уже заметили его

И, как всегда, не одного.

____________________

* Национальный русский поэт (англ.)

Как денди лондонский одет

По Пиккадили он идёт

С прекрасной балериной.

Та, как Истомина, плывёт

И быстрой ножкой ножку бьёт,

И Пушкина с собой влечёт…

Но он, похоже, к нам идёт».

Насторожился весь beau monde**.

Здесь Александр появился,

Галантно дамам поклонился,

Им ручки всем поцеловал

И эпиграммы почитал.

Не всем они пришлись по вкусу.

Надулся кто-то, отвернулся,

А князь и вовсе зазевал.

Тут Александру скучно стало,

Подумал он: "Как не везёт!"

Махнул цилиндром и вперёд.

С толпой восторженных друзей

В Гайд-парк он весело идёт,

Там он, свободою горя,

Речь пред народом произносит.

Его с восторгом принимают

И, кажется, всё понимают.

---------------------------------------------------

** Высший свет (фр.)

Но, как ни сладко на чужбине,

В России милые пределы,

Туда, где в юности счастливой

Среди лугов, полей, дубрав

Бродил в Михайловском, любимый,

На лоне счастья и забав

Но что за чудо, что за гам?

Его толпа людей встречает.

С собой к эстраде увлекают

Поэты русские и гости.

Его целуют, обнимают,

Ему его стихи читают

И с днём рожденья поздравляют!

Они уж много, много лет

Здесь собираются и вместе

Его рожденье отмечают.

От счастья Пушкин прослезился,

Вознёсся ввысь и испарился…

И все застыли в изумленьи -

Здесь был сейчас Российский Гений!

Жители Австрии и Германии хорошо знают произведения поэта, особенно его оперы, и с большим интересом относятся к нему самому и его творчеству. В связи с этим ниже привожу перевод на немецкий язык моего рассказа и стихов, посвящённых поэту

       An Alexander Sergejewitsch Puschkin

MEIN GUTER ENGEL – ALEXANDER

Jeder Russe, oder, besser gesagt, jeder Russisch Sprechende und Schreibende, jeder, der sich für die russische Kultur interessiert, kennt und liebt Alexander Sergejewitsch Puschkin - den berühmtesten russischen Dichter. Aber jeder hat sein Lieblings-Bild des Dichters, seine eigene Quelle der Liebe für ihn. Alexander Puschkin war mir bereits in früher Kindheit lieb wie ein naher Verwandter. Diese Liebe kam schon im Kindesalter, als meine Mutter mir seine poetischen Märchen über den Fischer und den Fisch, über Zaren Saltane, über den Pope und seinen Arbeiter Balda und andere Gedichte des Dichters vorlas. Später wurde das Gefühl der Liebe und Bewunderung seiner Lyrik und Prosa dadurch verstärkt, dass ich an den Orten wohnte, die des Dichters Name trugen. Seit meiner Geburt lebte ich im Zentrum von Moskau in einem mehrstöckigen Haus. Die Fenster unserer Wohnung sahen auf den Puschkin-Platz und den Puschkin-Boulevard. Zu Beginn des Boulevards in der Nähe meines Hauses war ein großartiges Puschkin-Denkmal. Mit sieben Jahren trat ich in die Schule ein. Der Weg zur Schule ging entlang des Puschkin-Boulevards. Jeden Tag ging ich allein zu Fuß vom Puschkin-Platz zur Schule auf dem Nikitskie Toren Platz und nach Ende der Schulstunden zurück nach Hause. Für ein kleines Kind war es ein ziemlich langer und langweiliger Weg und am Anfang war ich ein bisschen missgestimmt. Eines Tages erzählte mir meine Mutter, dass Alexander Puschkin oft auf diesem Boulevard spazierte und immer, wenn er vorbei ging, läuteten die Glöckchen und alle lächelten ihn an. Von diesem Tag an schien es mir, dass dieser kraushaarige Mann im eleganten Frack, schwingend mit seinem Stöckchen, neben mir ging und mir seine Märchen und Gedichte erzählt. Mein Weg zur Schule war nicht mehr langweilig und lang. Im Frühjahr schickten wir zusammen Streichholz-Boote auf dem Boule-vard-Bächlein vom Puschkin-Platz bis zu seinem anderen Ende. Im Sommer stieg ich mit ihm auf Bäume, schwang mich auf Schaukeln und im Herbst sammelte Eicheln unter den großen und dicken Eichen des Boulevards. Es waren die schönsten Stunden meiner Kindheit.              In seinem Leben verbrachte der Dichter viel Zeit im Dorf Mikhailovskoye, wo er sich wohl und ganz frei fühlte und viel schrieb. Ich wollte immer diesen Ort besuchen. Im Sommer 1976 gelang es mir, dort ein paar Tage zu verbringen. Ich war von der Ruhe dieses Ortes, seiner nordischen Schönheit sehr beeindruckt, und der Dichter wurde mir noch näher. Wir besuchten auch sein Grab in Sviatogorsk und beteten für Alexander Sergejewitsch. In diesen Tagen entstanden in mir die folgenden Gedichte.

MIKHAILOVSKOYE

Ich wandernte in der Stille                   allein in Mikhailovskoye.                    Ich lag unter freiem Himmel                   im duftenden Gras.                          Ich tauchte einfach ein              in das Rauschen der Eichenwälder.              Ich vergaß einfach alle Sorgen der Welt        Ich war einfach wie entrückt                    und wurde reiner und heller.

SVIATOGORSK

Süßer Duft von Jasmin

verwirrt meinen Kopf.

Stille liegt über dem Grab'                   Ruhe herrscht in meiner Seele.

Jetzt lebe ich in Wien. Die Reisen nach Russland sind kurz und nicht häufig. Es gelingt mich nicht wieder nach Michajlowskoe zu fahren. Aber der Traum bleibt.

NACH MIKHAILOVSKOYE !

Ich möchte alles hinwerfen

und wieder dorthin eilen,

zu jenem sanften Hügel,

wo meine Brust frei atmet,

wo Puschkins Strophen

zwischen grauen Steinen,

die Zeugen des Dichters

so mächtig klingen.

A.S. Puschkin war niemals im Ausland. Zum Glück reist sein Geist heutzutage durch die ganze Welt. Puschkin-Denkmäler sind jetzt in vielen Ländern gestellt worden. Im Jahre 1999 hat die Moskauer Regierung der Stadt Wien ein Dichter-Denkmal geschenkt. Es wurde in Oberlaa aufgestellt, einem Park am Rande der Stadt, wo sich die schöne Therme Wien befindet. Von Zeit zu Zeit besuche ich sie und kann daher das Leben des Dichters dort nachempfinden. Meine Eindrücke von den Treffen mit ihm sind niedergeschrieben. Er sah zuerst verwirrt aus in einem unbekannten Ort zu sein:

EIN DICHTER IN OBERLAA*

Der russische Dichter Puschkin, mager, grün,

steht allein und ist stark empört,

die Mantelfalten weit gespreizt, fragt er sich

selbst: "Wohin bin ich geraten?

Wohin hat Luschkows**Woge mich geworfen?"

Vor ihm nur der Imbiss "Maroni und Honig"

und der "World Artist" Turm.

Doch kein Hof, kein Zar, keine Aktricen

Vor ihm – Oberlaa, hinter ihm

zu sehen im Dunst

Der Wiener Alpen schneebedeckter Fries.

Aber allmählich hat Aleksander sich in Wien angepasst, und die Wiener haben sich auch an ihn gewöhnt:

PUSCHKIN IN WIEN

Puschkin aus Bronze spaziert oft durch Wien.

Schon einige Jahre lebt er hier.

Österreichische Kinder spielen mit ihm.„

Wer ist er? “- rätseln die Eltern daneben.

Vielleicht wissen manche von ihnen es schon,

sie lesen seine Gedichte den Kindern dann vor.

Wahrscheinlich gewöhnt sich Puschkin an Wien,

er grüßt liebenswürdig die Wiener mit Stöckchen

und liest für sie neue Gedichte und Märchen.

_______________________________________

* Puschkin-Denkmal in Oberlaa.

** Damals der Bürgermeister von Moskau.

Im Jahre 2007 habe ich ein Gedicht zu Puschkins Geburtstag geschrieben. Es begann mit einer Zei-le aus seinem Poem "Eugen Onegin", Kapitel 8 "Im hohen Kreise Londons…"

PUSCHKIN IN LONDON

Im hohen Kreise Londons

floss elegant ein Gespräch dahin

Es war im Jahre 2007

unter Nachkommen Puschkins

verwandt mit den russischen Zaren

und der britischen Krone.

Sie sprachen von dem und jenem:

über den Krieg mit Irak –

"Man muss da raus,

denn Charles’ Sohn, der Thronerbe, beschloss

aus irgendeinem Grunde dort zu dienen!"

Sie sprachen über Terroristen, über Iran,

über die Börse - "Oh, schrecklich,

die Aktien sind gefallen!"

Wer ist daran schuld? Sie raten und rätseln.

"Und gar dieser Blair!

Seiner sind alle schon müde!"

Da erinnerte sich plötzlich jemand an die Russen.

Zahlreich sind sie geworden,

benehmen sich ohne Respekt,

sie kaufen Schlösser und Burgen!

Geld rollt, wie beim Zaren der Rubel,

und dieser Abramowitsch, der Unverschämte,

hat unser ureignes "Chelsea" übernommen.

Hier erhob sich der alte Fürst

und sagte mit eindrucksvoller Stimme:

"Ich möchte Sie alle erinnern.

Unsere Abstammung ist von Puschkin,

dem großen russischen Dichter.

Seine Poesie, Freunde,

hat lange schon die Welt erobert,

nie sollten wir seinen Namen vergessen.

Mit seiner wunderschönen Poesie

wurde die Sprache Russlands zu einer anderen.

Und Puschkin war, ist und bleibt einer von uns."

In dem hohen Londoner Kreise

Applaudierten alle dem Fürsten.

Einige am Kartentisch

Karten mischend, schworen,

dass ihnen leibhaftig

der Geist von Puschkin erschien.

Hier trocknet der junge Graf mit krausem Haar,

ein großer Zecher und Playboy, ein Glas Champagner, legt ein Handy an sein Ohr

und flüstert leise dem Fürsten zu:

"Entschuldigen bitte, Your Highness,

gerade habe ich gehört: man hat ihn schon bemerkt. Ihn, sie wissen wen!

Wie immer nicht allein

gekleidet wie ein Londoner Dandy

stolziert er entlang des Piccadilly

mit einer schönen Ballerina.

Es könnte die berühmte Istomina sein.

Sie trippelt neben ihm, mit schnellem Beinchen

und ans andere Beinchen klopft,

und sie zieht Alexander mit sich her.

Doch scheint er zu uns zu kommen."

Die hohe Gesellschaft war verwundert.

Da erschien nun Alexander höchstpersönlich,

galant verneigte sich er vor den Damen,

küsste ihnen die Hände,

dann las er seine Epigramme.

Nicht alle haben sie goutiert,

denn manche waren durch die Ironie verwirrt.

Einer brummte sogar, ein anderer wandte sich ab, und der Fürst gähnte gar.

Da wurde Alexander langweilig und er dachte:

"Was für ein jämmerlicher Verein!"

Kurz entschlossen setzte er seinen Zylinder auf

und ging in den Hyde Park.

Dort, wieder von Freiheit glühend,

hält er eine Rede an begeisterte Leute.

Und es scheint, dass jeder ihn versteht.

Aber wie süß ist es nicht in einem fremden Land

die Heimat ist immer mehr charmant.

So fliegt denn unser Dichter

in Russland schöne Grenzen,

zu dem geliebten Dorf Mikhailovskoye

dort, wo er in seiner Jugend glücklich war

inmitten Wiesen, Feldern, Eichenwäldern

allein, doch voll Glück und Spaß im Herzen.

Plötzlich welch' Wunder, welch ein Trubel!

Eine Menge Leute, russischer Dichter,

schöne Frauen, strömt auf ihn zu.

Gäste umringen ihn.

Er wird geküsst, er wird umarmt.

Man rezitiert seine Gedichte

und gratuliert ihm zum Geburtstag!

Seit vielen, vielen Jahren

kommt man hier zusammen

und feiert seine Geburtstage.

Sie ziehen ihn zu einer Bühne.

Puschkin ist im Glück, voller Tränen.

Er stieg nach oben.

Doch sieh da! Sieh da!

Er stieg höher und höher…

Und plötzlich löst er sich auf!

Alle staunen, erstarren.

Hier war ein russisches Genie!

БОГИНЕ МУЗ

Я преклоню мои колени

Перед тобой богиня муз

Тебя я вижу в отдалении

И подойти к тебе боюсь

На артистическом олимпе

Пред алтарём блистаешь ты

Ко мне приходит вдохновенье

Как в годы юные весны

Когда я слушаю таланты

И вижу столько разных лиц

Я вместе с Вами восклицаю -

“Я за Европу без границ!”

DER MUSENGÖTTIN

Voll Ehrfurcht beug' ich meine Knie,

der Musengöttin, vor dir.

Ich sehe dich nur aus der Ferne,

vor der Nähe spür ich Angst in mir!

Auf dem Olymp der hohen Kunst

leuchtest hell du vorm Altar.

Die Inspiration befeuert mich,

so wie zur Jugendzeit es war.

Wenn ich den Talenten lausche

und so viel verschiedene Gesichter seh,

ruf' ich mit Dir im Freudenrausche -

"Ich bin vom ganzen Herzen

für ein Europa ohne Grenzen!"

ВОСТОЧНОМУ ЛЕКАРЮ АЛИ

О, Али, мудрец крутолобый Востока,

ты пришёл и радость перемен

поселилась в сердце моём.

Ты уколол и зоркость орла

вернулась в яблоки глаз моих.

Ты в вены воткнул серебро игл твоих

и кровь побежала быстрее в них.

И снова я стал молодым орлом

с прекрасной юной селезёнкой,

готовым смотреть на девчонок.

К сожалению, ты позабыл

про боли мои в пояснице и между рёбер.

И не взлетел орёл на вершину,

и не взмахнул поэтическим крылом,

и не зыркнул с Олимпа орлиным оком.

И осел, от боли кряхтя, в кресло,

с которого было уж встал…

Быстро устал.

Приходи ещё… кудесник суфийский

племянник пророка,

в згляни на старого осла       своим знающим оком

AN DEM ÖSTLICHEN ARZT ALI

Oh, Ali, der Weise des Ostens mit hoher Stirn,

du kamst und der Veränderung Freude

erfüllte mein Herz.

Du stachst und des Adlers Scharfsinnigkeit

kehrte zurück in meine Augäpfel.

In meine Adern stecktest du

das Silber deiner Nadeln

und das Blut floss schneller in ihnen.

Wieder wurde ich ein junger Adler

mit schöner junger Milz,

bereit auf die Mädchen zu schauen.

Leider vergaßest du die Schmerzen

in meiner Lende und zwischen den Rippen.

Der Adler ist nicht auf den Gipfel geflogen,

hat nicht den poetischen Flügel gehoben,

und blickte nicht vom Olymp mit seinem Adlerauge.

Er setzte sich wieder, aus Schmerz stöhnend,

in seinen Sessel, von dem er

bereits aufgestanden war…

Schnell war er ermüdet.

Komm noch mal wieder, du Sufi-Wahrsager,

Ur-Neffe des Propheten

blick' auf diesen alten Esel

mit deinem wissenden Auge!

ЗИМНЕЕ УТРО

вот и утро пришло

и глубокая синяя синь

голубой перейдя Рубикон

перешла в сероватую хмурь

утра раннего грустной зимы

и холодная стылость пейзажа и        пустынная города тишь

говорят мне ещё очень рано       

говорят мне

              всё ещё спит

белый снег неподвижно лежит

и...до

       тёплой весны

                     ещё рано              

WINTERMORGEN

morgendämmerung ist da

      und das tiefe blaue blau

über den blauen rubikon

      geschritten       geht                            

in die graue trübe

       des düsteren winters

ein kaltes erstarrtes bild

       und leere stille der stadt

sie sagen zu mir,

es ist noch zu früh

       und alles schläft noch

der weiße schnee liegt unberührt

und…bis

       zum frühling

                     ist es zu weit

С УТРА

левое ухо холодное

            правое ухо горячее

левое плечо застывшее

       правое плечо ожившее

левая рука слабая

       правая рука сильная

левая рука серая

       правая рука загорелая

левая нога холодная

       правая нога тёплая

левая нога синяя

       правая нога красная

левое бедро вялое,

       правое бедро бравое

что бы всё это значило?                                                                сильно меня озадачило!

IN DER FRÜH

linkes Ohr ist kalt

      rechtes Ohr - heiß

linke Schulter ist erfroren

       rechte Schulter - lebendig

linke Hand ist schwach

       rechte Hand - stark

linke Hand ist grau

       rechte Hand - braun

linkes Bein ist kalt

       rechtes Bein - warm

linker Fuß blau

       rechter Fuß – rot       

linke Hüfte ist gelähmt

       rechte Hüfte – wacker

Was soll das alles?

       Es verwirrt mich stark!

SINCE MORNING

left ear is cold

       right ear - hot

left shoulder is stiffened

right shoulder - recovered

left hand is weak

       right hand - strong

left hand is grey

       right hand - orange

left leg is cold

       right leg - warm

left foot is blue

       right foot - red

left hip feels slack

       right hip – brave

What does all that?

       It embarrasses me !

(английский)

ДОЖДЛИВЫМ УТРОМ

Открываю глаза.

Серая пелена дождя

льётся в окно,

наполняет меня

безвольем.

Но где-то в глубине тела

тихо звенит колокольчик -

голосок моей совсем слабой

воли:

Сложу день

из мозаики дел

или лень моя

разложит меня,

расстелет пустоту дня?

Дни слились в один.

Нет ни воскресенья, ни четверга.

Только природа

меняет их имена.

Сегодня дождь –

отличие от вчера.

Что-то нужно делать,

но что? Не знаю я.

Но… вот возникают,

ещё как призраки,

идейки, идеи. Они

начинают тревожить

мои мозги,

постепенно закипают,

как ритмы Пьяцоллы,

лень задвигают

в дальние тела куски,

дождь атакуют.

В медленном ритме

падают капли дождя.

Не пробить их занавесь

монотонную,

тягучую муку дня.

Справа - звуки Пьяцоллы

пробиваются в мозг.

Слева - дождь смывает их уколы,

стережёт мою немощь.

Резкие звуки музыки

постепенно делают дело и…

останавливают дождь,

будоражат и

освежают мозг.

Им помогаю:

напрягаю тело,

наполняюсь силой -

Есть дело!

Подпитался энергией музыки,

светом дня сквозь облака,

поглощаю цвет цветов.

Я здоров!

AM REGNERISCHEM MORGEN

Ich öffne die Augen,

grauer Schleier des Regens

ergießt sich ans Fenster,

raubt mir den Willen.

Doch irgendwo, in der Tiefe des Leibes,

erklingt leise ein Glöckchen –

erweckt in mir

schwache Wünsche zu leben.

Werde ich den Tag

zusammensetzen

aus dem Mosaik der Dinge,

oder wird meine Trägheit

mich zerlegen?

Wird sich die Leere

des Tages ausbreiten?

Die Tage sind in einem verschmolzen.

Es gibt keinen Sonntag

und keinen Donnerstag,

nur die Natur

ändert die Bilder der Tage.

Heute ist Regen –

anders als Gestern.

Irgendwas soll man tun.

Aber was? Ich weiß es nicht.

Doch da erscheinen, noch wie Phantome

Ideechen, Ideen.

Sie beginnen mein Gehirn zu alarmieren.

Nach und nach wallen sie

wie Piazollas Rhythmen auf,

verbannen die Trägheit

in ferne Teile des Leibes,

attackieren den Regen.

In langsamem Rhythmus

fallen die Regentropfen.

Nichts kann ihren eintönigen Vorhang

und die ziehende Qual des Tages durchlöchern.

Von rechts Piazollas Klänge

Bahnen sich den Weg in mein Gehirn,

von links wischt der Regen die Stiche der Musik

und bewacht meine Schwäche.

Der Musik schrille Klänge

zeigen allmählich Wirkung

bringen den Regen zum Stillstand,

erregen und erfrischen meinen Geist.

Ich helfe den Klängen:

spanne an meinen Leib,

erfülle mich mit Kraft.

Es geht los!

Ich schnappe auf die Energie der Musik

und des Tageslichts durch die Wolken,

sauge auf die Farbe der Blumen und...

ICH BIN GESUND!

ОСТРОВ

Я выделился как остров

в океане жизни земной

и вот уже никто не приходит

поговорить со мной

Я остров

и только холодное серое небо

одно надо мной

Я остров

и безразличные волны жизни

глухо шумят подо мной

Я остров

между небом и землёй

между было и будет…

Что же будет со мной?

ISLAND

I stood out as an island

in the ocean of terrestrial life

and now nobody comes

to talk to me.

I’m an island

and only cold grey sky

is over me.

I am an island

and indifferent waves of life

deadly rustle beneath me.

I am the island

between heaven and Earth

between what was and will be …

What would be with me?

(английский)

РЕСТОРАН ГЕРМЕС

В ресторане окно

и выходит оно в темноту.

Сколько разного света в окне:

собирает оно свет бассейна -

лягушки распластанной дивной

живого лазурного цвета

с глазами подводного света

в ожерелье жемчужном ночных фонарей.

Отражает оно в темноте свет

висящих плафонов и звёзд ресторанного неба

отражает рождает бесконечное звёздное небо,

и огни улетают и где-то встречают

настоящее вечное небо.

RЕSTORANT HERMES

The window of restaurant

looks into darkness.

So many different lights reflect the window:

it absorbs the living azure of the frog shaped pool

spread marvellously

with eyes of underwater colour

in a pearl necklace of the night lamps.

It reflects also in the darkness the lights

of the hanging plafond’s stars of the restaurant sky.

It reflects and gives rise to the infinite stared sky

and the lights depart and meet somewhere

the real eternal sky.

(английский)

СВЕЧА

Свеча горела на столе

И блик её мерцал в вине.

Свеча горела с двух концов,

Напился я в конце концов.

Я пил бокал и наливал,

И свет свечи не затухал,

Но уж когда не стало сил,

Вино свечой я закусил.

Чтоб не горела та свеча

И не губила бы меня :

Пить не хочу я в темноте -

Года мои уже не те.

CANDLE

The candle was burning on the table

and its flame flickered in a glass of wine.

It looked like it was burning from two ends.

Eventually I was getting drunk.

I drank one glass after the other

and the light of the candle was not fading.

But when I finally got tired,

I chew some candle with the wine.

For the candle not continued burning

and ruining me.

I don't want to drink in the darkness -

I’m not as young as used to be.

(английский)

ВЕТЕРАНАМ ВОЙНЫ

Вечер тянулся красным вином,

Лился в простые стаканы.

Мудрый коллега вёл речь о былом:

Вспомнились старые раны.

Старое, старое, старые сны

Молодость быстро согрела.

И шевелились седые усы,

Добрая старость гудела.

Юность внимала, раскинув глаза,

Чёрным огнём обжигая.

Пламенем красным горели уста,

Жаром его опаляя.

Снова он был на войне,

В огненно-дымном сраженье,

Снова стремился вперёд, как тогда.

Снова нас вёл в наступленье!

И не заметил в табачном дыму,

Что он давно у соседки в плену.

Молодость, молодость – счастье его,

Не оставляй никогда, никого!

TO VETERANS OF WAR

Evening slowly flew

as red wine in simple glasses

A sage colleague was talking about the war

He also remembered his wounds.

The old, old, old dreams

Were quickly warmed up by the youth

And the grey moustache moved

As a kind oldie hooted.

A young girl was listening with large eyes,

She burned him with black fire

And with the red flame of her lips.

He was again in the war

As always in the fire-smoke battle

Again, he struggled ahead as before

Again, he led us to the offensive!

And he did not notice in the tobacco smoke

That he had been captured for a long time

By the young girl next to him.

…

Youth, youth – his luck,

Don’t ever leave anybody, never leave!

(английский)

ГАГАРИН

Всё замёрзло, пустынно блестит,

А в Смоленске тепло ещё было.

Первый снег тонким слоем лежит,

Проезжаю Гагарин* я мимо.

Ах, Гагарин, Гагарин – мне друг,

Очень часто тебя вспоминаю,

Как в Бурже мы увиделись вдруг:

Пива кружка, улыбка простая.

Ты тогда был уже знаменит,

Над землёю летать продолжая,

Как Икар вдохновлял ты живых,

Эру новую нам открывая.

И сейчас ты живёшь сквозь года.

Люди космос уже обживают.

Профиль твой на вокзале мелькнул -

Будто юность меня провожает.

___________________________________

* Гагарин - город в России

GAGARIN

All the way everything just frozen

I’m thinking about you this time

The first snow lies as a thin layer,

I pass Gagarin-city by.

Oh, Gagarin, Gagarin my friend,

I see you again in Burge,

where we met and I spent

the whole day with you.

Then you were already famous,

over the earth continuing to fly,

like Icarus inspired you us,

starting a new era for mankind.

And now you are being alive through the years,

Some people are already living in space.

Your profile at the station has flashed -

As if my youth came to me back at once

(английский)

ЖИЗНЬ – ПОЭЗИЯ / LEBEN IST POESIE

ПОСИДЕТЬ НА ПОГОСТЕ

Посидеть на погосте

так приятно весной

и погреть свои кости,

что промёрзли зимой…

Повздыхать и поплакать,

о минувшем грустить,

и родителей вспомнить,

и прощенья просить…

И подумать, что вскоре

вместе с ними лежать…

Может, кто-нибудь в горе…

Будет нас вспоминать…

Посидит на погосте,

повздыхает как мы

и, согрев свои кости,

будет ждать до поры

SITZEN AM FRIEDHOF

Sitzen am Friedhof

im Frühling – nichts feiner

als zu wärmen im Winter

erfrorene Beine!

Seufzen und weinen,

trauern um das, was vergangen,

sich an die Eltern erinnern.

"Verzeiht uns, was wir begangen!"

Und denken, dass bald –

Wir mit ihnen vereint.

Vielleicht, dass wer kommt,

sich erinnert, uns meint.

Er wird sitzen am Friedhof

seufzend wärmen die Beine

Und warten wie wir

auf die Stunde – die seine!

ФИОЛЕТОВАЯ МОСКВА

Ранним утром февральской порою,

как столетья назад, вся в снегах

ты лежишь в тишине предо мною,

фиолетовая Москва!

Фиолетовый сумрак светлеет

в ритме хода настенных часов

я стою над Москвой неподвижно

просыпаясь от утренних снов.

Белый снег небеса заполняет

исчезает в тумане Москва

света редкого очи мерцают –

фонари закрывают глаза.

VIOLETTES MOSKAU

Des Morgens früh im Februar

wie vor Jahrhunderten ganz im Schnee

liegst du vor mir in tiefer Stille

mein violettes Moskau.!

Die violette Morgendämmerung erhellt

im Rhythmus der laufenden Wanduhren

ich stehe über Moskau unbewegt

noch aufwachend mit der Träume Spuren.

Schneeflocken erfüllen den Himmel

sie decken Moskau mit zartem Flaum

die letzten Lichter flackern selten -

die Laternen schließen ihre Augen

ПОЭТАМ С ТАИНСТВЕННОЙ СТРАСТЬЮ*

Шестидесятые годы страны…

В моей памяти живы они.

Тогда юность впервые гремела

так, что нашу страну завертело.

Вместе с нею страна вдруг запела,

когда стали стихией стихи.

Как же были отчаянно страстны

молодые поэты страны --

в Коктебеле под Карадагом,

над Чёрным морем родным…

Там было всё:

и Беллы хлынул «...Дождь!

Его ловили в таз...

Он вырывался. Он летел на щёки».

А молодой Андрей молитву пел:

«Не трожьте музыку руками».

И Роберта родившиеся строки

«про них, про нас –

парней обманутой мечты».

И Жени снег кружился в летнем зное.

Любовь – её возвышенные строки

летели к морю с вышины

в морском и музыкальном окоёме...

Булат им пел:

«Возьмёмся за руки друзья,

_____________________________________

* Так назвал их В.Аксёнов в своей книге "Таинственная страсть", Москва 2010

возьмёмся за руки друзья...»

И брались за руки они...

Потом Высоцкий бил в набат,

предупреждая всех ребят:

"Идёт охота на волков,

идёт охота...

Кричат загонщики,

и лают псы до рвоты…"

Так и случилось после

со многими из них --

на них была облава!

Но мгновения свободы,

счастья и любви

всю жизнь потом

они с собой несли.

Как жаль,

что не было нас с ними

в колыбели Коктебеля в те дни.

Ушли уж все

в высокое и вечное,

как Белла и Андрей,

Владимир и Булат,

Теперь Евгений -

великие поэты наши,

а может всей Земли!..

Кто нам про нашу жизнь теперь

споёт, стихи прочтёт

правдиво, искренно и честно?..

DEN DICHTERN MIT DER GEHEIMNISVOLLE LEIDENSCHAFT *

Die 60er Jahre unseres Landes…

In meinem Gedächtnis sind sie lebendig.

Die Jugend donnerte damals zum ersten Mal,

so dass unser Land herumwirbelte.

Mit ihr begann es plötzlich zusammen zu singen,

als die Gedichte zur Naturgewalt wurden.

Wie tollkühn und leidenschaftlich sie waren

die jungen Dichter des Landes

in Koktebel unter dem Berg Karadag,

über unserem Schwarzen Meer…

Dort war alles.

Bella** strömte heraus «Regen!

Man fing ihn ins Becken…

Er brach sich heraus. Er flog auf die Wangen».

Und der junge Andrej** sang das Gebet:

«Berührt nicht die Musik mit den Händen».

Und die von Robert** geborenen Zeilen

über sie, über uns «von Träumen betrogene Jungs».

Und Jewgeni** Schnee drehte sich in der Sommerhitze.

Die Liebe – ihre erhabenen Zeilen

flogen zum Meer aus der Höhe

umgeben von Meer und Musik.

Bulat** zu ihnen sang:

_______________________________________

* So nannte sie V. Aksenov in seinem Buch

"Die geheimnisvolle Leidenschaft", Moskau 2010

«Nehmen wir uns an den Händen, Freunde!

Nehmen wir uns an den Händen, Freunde…»

Und an den Händen nahmen sie sich.

Später schlug Wysotsky** Alarm,

warnte seine Freunde:

«Es läuft die Jagd auf Wölfe,

Es läuft die Jagd. Es schreien die Jäger

und Hunde bellen bis zum Erbrechen…»

Und so kam es auch später,

mit vielen von ihnen –

auf sie lief eine Treibjagd!

Aber die Momente der Freiheit,

des Glücks und der Liebe,

trugen sie mit sich fortan ihr Leben lang.

Wie schade, dass wir nicht mit ihnen waren

in der Wiege Koktebels in jenen Tagen.

Fast alle sind gegangen

In der Ruhe und Ewigkeit,

wie Bella und Andrej,       Wladimir und Bulat,

und jetzt Jewgeni

die großen Dichter unserer Heimat

und vielleicht der ganzen Welt!

Wer wird uns

von unserem Leben jetzt singen,

die Gedichte lesen

Wahrheitsgetreu, aufrichtig und ehrlich?

_______________________________________________

** Im Gedicht sind die sowjetische Dichter genannt: Bella Ach-madulina, Andrej Wosnessenski, Robert Roschdestwenski, Bulat Okudschawa, Wladimir Wyssozki und Jewgeni Jewtuschenko

ЕВГЕНИЙ ЕВТУШЕНКО В МУЗЕОНЕ

Как приятно

нежданно негаданно

окунуться

в мир чистой поэзии.

В Музеоне,

в храме божественном

вдруг омыться

дождями и искренностью

позабытой далёкой юности

евтушенковской поэзии,

его светлой и нежной музыкой,

его страстью и чувствами сильными

и любовью к России Родине,

поразиться его жизнелюбию,

энергетикой тысячевольтной

от Евгения вновь зарядиться,

сбросить грязное всё и низкое,

что на нас налипло со временем,

и в его любви раствориться,

и почувствовать силы новые

в своём теле, давно уставшем,

и с душой, освежённой лирикой,

вдохновиться верой в прекрасное!

      Москва 19.08.2009

На следующей стр. дан перевод этого стихотворения на китайский язык Аллы Руденко, Китай март 2018.

耶夫捷尼 叶夫图申科在艺术大堂

今我心中格外高兴，

意外得机遇

重新进入诗歌天地。

这儿都脱离了时代红尘。

在艺术大堂，

这是神圣天域。

过往的青春似乎早被遗忘，

今天它如春雨般

又一次施予我洗礼，

这春雨是叶夫图申科的诗句，

他的清透阳光和琴声的韵律。

他对祖国的热爱，

对俄罗斯的强烈情感，

超人的激情。

我只能再次感到惊奇，

他多么热爱生命。

他似发射高压磁波，

感染周围的人群，

使你抛弃肮脏和自私。

我们都是过来的人，

复杂人生给我们都留下了烙印，

我们失去了年轻人的纯洁。

但叶夫图申科诗音

清洗了多年积累在身的阴影。

这是他的爱力

让我们脱俗，

使我们疲惫的身躯

充满新的活力。

我的灵魂也获新生，

我重振了对美好的信念。

叶夫图申科情感

融于我身。

ЦВЕТОК В ДЮНАХ

Одинокий цветок

На десятки метров

Вдруг возник, как мираж,

Из песчаной клетки.

В океане песка

Искривлён, не высок,

Только зелень сочна -

В ней течёт жизни сок.

Бледно-розовый цвет

Его лепестков

Мне сейчас больше люб,

Чем застенчивость губ.

Его дрожь на ветру

Всех рекордов ценней,

Эта слабость цветка

Всего в мире сильней

.

Для меня и для всех

Благодатный урок -

Этот маленький, скромный,

Чуть заметный цветок.

THE FLOWER IN THE DUNES

A lonely flower

on tens of meters

emerged suddenly as a mirage,

from a sandy cage.

In the ocean of sand

it is bent, isn't high,

only foliage is juicy -

there flows juice of life.

Its petals

of light pink colour

now I love more,

than shyness of lips.

Its shiver in the wind

is worth more than all records,

the weakness of a flower

is stronger than everything in the world.

For me and for all

it’s the blessed lesson -

this small, modest,

hardly notic гeable flower.

(английский)

На следующей стр. дан перевод этого стихотворения на китайский язык Аллы Руденко, Китай март 2018.

. 沙丘上的一朵花

— 可立克夫（俄罗斯）著

周围十多米间，寸草不生，

刺入眼帘，都是黄沙。

但一朵坚强的小花

砸烂禁锢，破沙而出。

黄沙堆积如海，

花朵又弱，又弯曲。

但叶子青嫩，绿油油，

流着生命之汁。

花瓣颜色淡粉，

似少女的朱唇。

但在我心中千娇白媚，

比羞怯少女更加可人。

风吹，小花颤抖。

但有胆量在此处开花的花朵

打破了任何记录。

它的弱小，胜过世界最强者。

对于我，对于你

沙丘上的这支小花

是一位恩师，

虽然它弱小，

虽然不起眼…

УМЕР МАНСУР

Он закрыл печальные глаза

и по крупному спокойному лицу

светлая прозрачная слеза сбежала.

И печаль огромная легла.

Только ветка мёрзлая стучала

по замёрзшему закрытому окну.

MANSURS TOD

Er schloss die kummervollen Augen

und übers große, stille Antlitz

floss eine Träne, wasserhell.

Trauer sank nieder, riesengroß.

Und nur ein frosterstarrter Zweig

schlug ans vereiste, dicht verschlossen Fenster.

ПОЭТАМ РОССИИ

Поэты! Для фото*

вы встали у стенки шеренгой.

На серой стене ваши тени,

как будто вы ждёте расстрела

в традиции русских поэтов.

Но время сменилось, и стало возможно

одною стеною стоять не для смерти

всем русским поэтам открыто и вместе,

обнявшись для радости жизни

в едином порыве родства, --

стоять,

не бояться от брата, отца

огня пистолета, свинца;

в едином стремленье

гореть не в огне пистолетов,

но в творческой жизни.

Горенье в огне вдохновения --

вот счастье поэта!

AN RUSSISCHEN DICHTER

Die russischen Dichter,

ihr steht für das Foto*

an einer Wand in der Reihe.

An grauer Wand sind eure Schatten,

als ob sie in der Tradition

der russischen Dichter

auf die Erschießung warten.

Aber die Zeit ist vergangen

und es ist jetzt möglich

für alle russischen Dichter zusammen

und offen, umarmt für Freude des Lebens

in gemeinsamem Aufschwung

der Verwandtschaft,

vor einer Wand nicht für den Tod zu stehen;

das Feuer der Pistole vom eigenen Bruder,

vom eigenen Vater nicht zu fürchten,

aber in einigem Streben

des schöpferischen Lebens zu brennen!

Brennen im Feuer der Inspiration.

Das ist das Glück des Dichters!

_______________________________________

*Traditionelles Foto bei poetischen Festspielen

Сюрпризы путешествий /

Die Überraschungen der Reisen

ЖАР-ПТИЦА НАД ВЕНОЙ

Над городом Вена жар-птица.

Стремителен птицы полёт --

в полнеба распластаны крылья,

огнём полыхает Восток.

Покров темноты разрывает клюв,

вытянутый вперёд.

И темнота отступает,

впускает света поток.

Тревожно вздрогнуло сердце,

что нас ожидает днём?

А птица вдруг цвет изменила

на розовый, а потом...

Стала она меняться

таять и исчезать.

Крылья её опали,

чтоб облаками стать.

Солнце её размыло,

дав жизнь новому дню.

Жар-птица себя погубила,

разорвав темноту.

А после обычные птицы

летают в небесном ситце.

И вставшие поздно не знают

о пролетевшей жар-птице

EIN FEUERVOGEL ÜBER WIEN

Über der Stadt Wien hoch im Himmel fliegt

ein Feuervogel,

pfeilschnell ist des Vogels Flug

über den Himmel mit ausgebreiteten Flügeln.

Der Osten erglüht in morgendlichem Feuer.

Der Hülle Dunkelheit zerreißt

seinen Schnabel

unaufhaltsam vorwärtsstrebend.

Und die Dunkelheit zieht sich zurück,

lässt den Strom des strahlenden Lichts hinein.

Manchem besorgt zuckt zusammen

das Herz.

Was der Tag uns wohl bringen mag?

Plötzlich ändert der Feuervogel

seine rote Farbe in rosa…

Und danach

beginnt er sich ganz zu verändern,

zu schmelzen und gar zu verschwinden.

Seine Flügel zerfasern

um sich in Wolken zu verwandeln.

Die Sonne hat ihn aufgelöst

dem neuen Tag das Leben geschenkt.

Der Feuervogel hat sich vernichtet

indem er die Dunkelheit zerstört'.

Doch später

im blauen Himmel

fliegen die gewöhnlichen Vögel.

Und die spät erwachenden Leute, wissen nichts

über den Feuervogel und seinen Flug über Wien.

РУССКИЙ МИШКА В ГАМБУРГЕ

Лежит мишка с оторванным ухом,

распластавшись один на полу.

А ведь мишка когда-то рёвом

наполнял величаво тайгу.

И бежало зверьё подальше,

мужики, бабьё, ребятня,

и бросали от страха лукошки,

обходили эти места.

Но однажды за деньги большие

на него охота пошла,

и убили мишу, мишутку -

только шкура осталась одна.

И когда я в глаза вставные

по ночам иногда гляжу -

снова вижу, как мишка стонет

в человеческом страшном лесу.

MISCHKA-BÄR IN HAMBURG

Mit abgerissenem Ohr liegt

der Mischka-Bär am Boden gestreckt,

doch hat einst er mit brüllendem Dröhnen

die Taiga erfüllt und erschreckt.

Und es rannten weit weg alle Tiere,

die Bauern, die Kinder, die Frauen,

warfen weg vor Angst ihre Körbe,

umgingen den Ort voller Grauen.

Doch einmal für sehr großes Geld

brach die Jagd über ihn herein.

Sie töteten Mischka, das Bärchen,

und es blieb nur sein Fell – ganz allein!

Als ich in seine künstlichen Augen

schaue bisweilen bei Nacht,

hör' ich, wie laut er stöhnte

im schrecklichen menschlichen Wald!

RUSSIAN BEAR IN HAMBURG

The bear with the torn-off ear lies

spread on the floor.

But earlier the bear filled stately

Taiga with crash and roar

Then ran the wild beasts away,

men, women, children

dropped wickers for fear,

leaved these places.

But once for big money

hunting has gone to him,

so was killed Misha, Mishutka -

only the skin remained from him.

And when I look into his

plug-in eyes at night sometimes

I see again how the bear groans

in the human terrible wood

(английский)

ПОЭТИЧЕСКОЙ МУЗЕ

Не пиши мне писем дорогая,       женщина, блондинка в голубом. Что ответить мне тебе? Не знаю. Просто я в твои стихи влюблён.

Всё ж пиши, тогда я вспомню встречи,

наши встречи, чтение стихов                   в Граце у подножья храма.                   Как же было всем нам хорошо.

Хорошо читать стихи и слушать              и не думать больше ни о чём,                    строк волшебных звуки, поглощая             сердцем чистым и живой душой

DER POETISCHEN MUSE

Schreib mir keine Briefe mehr, meine Liebe,

du blonde Dame in Blau.

Was kann ich dir antworten? Ich weiß nicht

Ich bin verliebt,

verliebt in deine Gedichte.

Ach, schreib' doch! Dann werde ich

mich an unsere Treffen erinnern,

an die Lesungen in Graz

am Fuß der Marienkirche.

Welch' schöne Zeit war es für uns.

Es war so schön, deine Gedichte

zu lesen, sie zu hören,

über nichts anderes nachzudenken,

nur in Klängen zu verweilen,

mit allen Sinnen einzutauchen.

НА ОЗЕРЕ ЧАД

"Послушай: далеко, далеко, на озере Чад

       Изысканный бродит жираф..."

            Н. Гумилёв, "Жираф"                              

Однажды в делах перелётных

попал я на озеро Чад,

где, по словам Гумилёва,

изысканный бродит жираф.

Увы, там не бродят жирафы давно,

а юноши юные в коке с утра,

кайфуя, стреляют в своё же вчера

в саванне на джипах, играя в кино.

Нет больше на озере, озере Чад

романтики Африки, нежных жираф.

Лишь только война бесконечная там,

там радости нет ни чадцам, ни нам.

Из бронзы жирафы стоят на столе

и я вспоминаю о радостном дне,

когда мне их друг из Джамены привёз:

пару жирафов – в сетке он нёс.

Джамена – Вена, 29.03.09

                                     AM TSCHADSEE

"Höre: weit, sehr weit am Tschadsee                      streift eine feine Giraffe…"       

Nikolai Gumilev, "Giraffe"

In einer Reise, meinem Dienst sei Dank,

kam ich zum Tschad, wo – so Gumilev –

"Am Tschadsee streift eine feine Giraffe entlang

Von seltener Schönheit ist sie".

Dort wandern seit langem keine Giraffen,

die Bengel kiffen im Rausch seit der Früh.

Auf Jeeps die Savanne begaffend,

schießen sie, Kino spielend verrückt.

Jetzt gibt es keine Romantik am Tschad,

keine feinen Giraffen in Afrika mehr.

Lang währender Krieg macht alles dort platt,

nichts bringt Freude mehr den Tschadern.

Die bronz'nen Giraffen schmücken meinen Tisch

und erinnern mich an den freudigen Tag,

als mein Freund mir aus Dschamena

Kunstgiraffen im Einkaufsnetz mitgebracht.

      Übertragen von Kornelia Holler

ПОЭЗИЯ – ЖИЗНЬ / POESIE IST LEBEN

ТОЛСТОЙ ЛЕВ – СТОЙ!

Лев Николаевич – гуру России

и её анафема –

Толстой, стой! Стой, вернись,

поговори с нами,

с твоими потомками,

потом возьмёшь и уйдёшь

с котомкою,

с "чёрным ящиком" знаний,

философ, мудрец.

Ведь и ты был юным

и в Ясной поляне утрами чудными

скакал на лошади лугами, полями,

и крепостные крестьяне

шапки снимали,

в низком поклоне спины ломали.

А юные крестьянки

рты разевали, вздыхали:

"Барин..."

Подолы задирали и счастливые,

барину себя отдавали.

Но всё это мелочи в жизни длинной.

Были в ней войны -

годы былинные,

потом пришли к графу

мысли глубинные

о людях, о жизни, о боге, о вере,

глубокие, искренние

в рассказах, романах, пьесах

выраженные.

Вершина -

"Царство Божие

внутри нас".

И вдруг АНАФЕМА

церкви всесильной.

И за что? – за противление

злу ненасилием!

Конечно, это романтика,

чистый идеализм,

но страшный для

власти всесильной - явный нигилизм.

РЕВОЛЮЦИЯ!

И даже сегодня ты

не прощён,

но от этого не стал меньше

для нас,

а стал значительней -

первый диссидент России

двадцатого века!

И мы сто лет спустя,

твои потомки тебе говорим:

"Мы с тобой, старец мудрый

не громкий".

Москва-Вена, 11.08-15.09.10

TOLSTOY LEW – STOY!

Lew Nikolajewitsch – Guru Russlands

und sein Anathema –

Tolstoy – halt ein – stoj! Kehre zurück,

sprich mit uns,

mit deinen Nachfahren

und dann geh wieder

mit der "Blackbox" des Wissens,

Du, Philosoph und Weiser.

Einmal warst Du auch jung

und in Yasnaya Polyana

bist Du ausgeritten in goldener Morgenstund’

über die Wiesen, die Wälder.

Die leibeigenen Bauern zogen den Hut,

in tiefer Verneigung

verharrten sie vor Dir.

Und die jungen Frauen waren entzückt.

„Herr…“, seufzten sie

und schürzten die Röcke,

glücklich sanken sie in deine Arme.

Viele Begebenheiten

in einem langen Leben.

Da gab es auch Kriege –

es vergingen die Jahre,

und es kamen dem Grafen

tiefe Gedanken in den Sinn

über die Menschen, das Leben,

über Gott und den Glauben,

tiefe und aufrichtige Gedanken.

In Erzählungen, Romanen und Schauspielen

hast Du sie ausgedrückt.

Der Höhepunkt –

„Das Königreich Gottes

ist in uns“ – und dann

auf einmal – das ANATHEMA

der allmächtigen Kirche.

Und wofür? - zum Widerstand

gewaltfrei gegen das Böse!

Gewiss war es Romantik

makelloser Idealismus.

Aber ein Schrecken

für die Macht –

der pure Nihilismus,

REVOLUTION!

Und auch Heute

ist es dir noch nicht verziehen.

Aber das schmälert keinesfalls

deine Bedeutung

für uns,

im Gegenteil,

Du – erster Dissident

Russlands

im zwanzigsten Jahrhundert!

Und hundert Jahre danach

sprechen wir, deine Nachfahren,

zu Dir:

"Wir sind bei Dir,

Du weiser, bescheidener

PATRIARCH!"

Übertragen von Emmerich Gruber

ЭкспериМентальная поэзия /                      Die ExperiMentale Poesie             

дощь - борщ

дощь дощь шумит дождь

капли шипят шуршат змеят

сползают по склепу плаща

без головы я

ща

лишь шляпа       очки и борода

иду согнувшись трепеща

немощь свою таща

ща.

раздвигая череп треща

появляются раскрываются

глазки глаза глазища

чего-то ища

кажется я хочу борща

ща ща ща!

нос раздувает ноздри ища

и нахожу запах борща

из дожжа жа жа…

ща

в громадной миске неба земля

идёт из него запах борща

кто-то сварил и ест ща

проливая капли

дожжа жа жа...

regen - borschtsch

regen regen regen lärmt

tropfen zischen rascheln schlängeln

rinnen herab das grab des mantels

kopflos bin ich

jetzt

nur hut die brille und der bart

ich gehe gebeugt zitternd

kraftlos mich selber schleppend

jetzt

den schädel öffnend krachend

erscheinen öffnen sich

äuglein augen riesengroße augen

irgendetwas suchend jetzt

es scheint mir so, als möcht’ ich borschtsch

jetzt jetzt jetzt!

die nase bläst die löcher auf und sucht

und ich ich finde den geruch des borschtsch

den segen aus dem regen egen egen...

jetzt.

in der riesengroßen himmelschüssel liegt die erde

es strömt aus ihm der duft des borschtsch

jemand hat ihn gekocht und isst ihn jetzt,

und läßt die regentropfen rinnen,

      rinnen, rinnen…

the rain of the borsch*

the rain rain rain rustles

drops hiss rustle like the serpents

slip on the raincoat‘s crypt

i have no head

tscha**

only the hat

the glasses and the beard tscha

i go having bent trembling

my infirmity dragging here

tscha

moving apart my skull

cracking appear reveal

eyes eyes big eyes

looking for something itscha***

tscha

i seem want some borsch

tscha tscha tscha!

the nose inflates my nostrils

            looking for…

i can smell       of the borsch

tscha

from the rain rain rain

in an enormous bowl of the sky – the earth

from the sky goes the smell of the borsch

someone has welded it and eats it tscha,

spilling drops of the borsch tscha tscha… __________________________________

*Borsch-beet root and cabbage soup

**tscha - Russian slang for “now”.

*** itscha – Russian “looking for”

Алекс-Ей Ели-Сей Круч-Ёных

В соре слов

рос выращивал

SUR A LA RUSSE.

Из малого

кручёного волчка

вырос

большой колосс

Круче Ёных

Алексей

кручёный

Елисей

сей сей.

Сеял сеял

слова ловил

растил скрещивал

мешал замешивал

играл поигрывал.

С годами встал

с Владимиром

во весь рост

без окон РОСТА

над миром

МАЯКОМ!

Оком

прозорливым

сверля века

предрёк

ПОБЕДУ НАД СОЛНЦЕМ*

дав будущему миру

вместо него

Малевича

ЧЕРНЫЙ КВАДРАТ.

Не поняли

не остановились

получили урок

ЧЕРНОБЫЛЕМ и

ФУКУШИМОЙ!!!

При жизни

был мал и смешон

человек божий

Алексей.

Теперь ПРОРОК -

родоначальник

слов

МИРА основ. Снов.

___________________________

* Опера А. Е. Кручёных "Победа над Солнцем была поставлена также в Вене в 1993г. Музыка Сергея Дрезнина, постановка D. Kaufmann.

Alex-ey Eli-sey Kruch-onykh *

In litter of words he breed

raised with much care

SUR A LA RUSSE.

From a small twisted top

has grown the big colossus

Steeper – others

Alexey Kruchonykh

Elisey sey sey!

he sowed sowed

caught words

he raised crossed

disturbed mixed

he played

played occasionally.

He has over the years got up

with Vladimir

in all rost** - growth

without “Windows ROSTa”

over the world MAJAKom*** - BEACON!

Drilling centuries

with his perspicacious eye

he has predicted

VICTORY OVER THE SUN ****

having given to the future world

instead of its YELLOW CIRCLE

Malevich’s

BLACK SQUARE!

The people haven't understood

haven't stopped

have received a lesson

CHERNOBYL and

FUKUSHIMA!!!

During lifetime

Kruchonykh was small and funny

Man of God - Alexey.

Now the PROPHET -

creator of the new world

of words

bases of global WORLD.

_______________________________________

* “Alex-ey Eli-sey Kruch-onykh” –

Alexey Kruchonykh - father of Russian Avant-garde.

** “rost” from Russian “growth”. “Windows ROSTa” –company, where worked Vladimir Majakovsky.

*** MAJAKom. Here is allusion on the name of Russian poet V. MAJAKovsky.        **** Opera A.E. Kruchyonykh "The victory over the Sun” was performed also in Vienna in 1993, with Sergey Dreznin's music and production of D. Kaufmann.

(английский)

ПРОДАВЕЦ ФРУКТОВ НА МАЙОРКЕ

Родедродед родедродед ий ий!

Кикирики ли кикирики ли уи уи пию

ип тррр тррр кик

торедерада торедерада упмайорке

олёле бе лёб

аля а ляля алала луи

грей грей грей

тор тор тор!

И би да бор. Ииииииййй...

Витамин потенция!!!

THE SELLER OF FRUITS ON MALLORKA

Rodedroded rodedroded ij ij!

kikiriki li kikiriki li ui ui piu.

ip trrr trrr кicк

torederada torederada up.

o leule be leub

a lja, a lala loui

graj graj graj

And be da bor, Iiiiiiiiijjjjjjj!

Vitamin potency!!!!

(английский)

Современным поэтам русского авангарда

К. КЕДРОВУ, Е.КАЦЮБА, С. БИРЮКОВУ

Сего дня вече

ВЕЧЕР ПОэтов

черен вечер

светел зал - ал.

Сцена

сто ликов зала

мрамор столика

отражает возрождает.

Сцены мало

зал мал

мест мало

в нем стар и мал

все кто боготворит СЛОВО

БОГА творит словами

с нами.

Цены нет

поэтов словам.

Кедра крепче - крепче кедра

КОСТЯ КЕДРОВ

звучит словами —

прошлое в ров

словам нет оков

метаметафора БОГ!

КАЦЮБЫ ЕЛЕНЫ

комбинаторика

втягивает в себя —

омут нежный

стихает риторика

палиндром в зал плывет

переворот

плывет наоборот

у зала открыты уши и рот.

Вскрик петуха — взрыв для бирюка

"Року Укор" — говорит

СЕРГЕЙ  БИРЮКОВ

нам урок

ЖИТЬ сейчас

назад и вперед

вверх вниз вбок.

АВАНГАРД  ЖИВЕТ!

                                                       Вена, Май 2009

А. БУБНОВУ И ДООС*

BUBNOV – von BUB

Футурист курских ДВОРОВ

БУБНОВ всегда НОВ

Bub-nov-bub!

BUBnov BUB NOV звучит

как бубен!

БУБНОВ-у нет лет

он юн и многоголос

его

голос

      голос –       OС!

los

los

       los !

давай

давай

      давай!                  ДО!

Solo !

ос       

       ос

       ОС

колос – КОЛОСС

группы ДООС!            ОС!

Курский соловей

звучит...

умён и заумен

СОЛО вей вей вей

      Чей ты чей чей чей?

SUPERMAN!

СУПРЕМАТИЗМа дитя

ПотомОк                        О!

Малевича

и Бурлюка

"Бубнового валета" –ДА!

Пройдут века

и новый Бубнов всегда нов

прОкричит кречетом                                                О!

аум

заум

      оум

            ос

Да здравствует Д О О С!

__________________________________

*Поздравление рикошет А. Бубнову и ДООСу на его стихотворение "СУПРЕМАТИЗМу" к 30-летию ДООСа.

ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС

ФИНАНСОВЫЙ

всемирный кризис -

КРИЗИС ВСЕМ

в миру мирный

но как грипп

свиной — всесильный

так и идут они

один другой…

*

Хрыч махровый

хрыч мах ров… ый ый ый!!!

Вор хам чырх!

Хры чмах ров.

ВСЕХ ВОРОВ в РОВ!

Крах миров — рай воров.

Финансовый гуру – вор в миру.

Тать — взять не отдать.

*

ФИНКАТАСТРОФА

фин-кат-строфа

строфа - финка:

финка та строфа —

сat без ножа.

*

МИР жар пожар раж

кто смог тот пожал РИМ

кто не смог пропал пал

АЛ

*

ТАЩАТ миллионами

миллиардами

ТРИЛЛИОНАМИ

рублями ливрами долларами

фунтами

не только себе

жене детям маме

забыв о простолюдине – хаме.

*

ТАЩАТ кошёлками и кошелями

самолетами и домами

участками и островами

взяв ВСЁ

не оставив нам ничего

солидные финансисты

с белыми воротничками.

БАНКИРЫ наши деньги

пробанковали

СТАВ БАНК-КРОТАМИ.

*

ГОЛОДАЮЩИЙ РОООТ

в гневе взывает

ОРЁТ:

"ДЕНЬГИ мани

ВСЕ ПРОПАЛИ

В БАНКАХ ВОРЫ…ы ы ы!

Люди стонут люди воют

Всех нас Вы-е..!

Во...блин...ы ы ы ы!

*

НА ЗАПАДЕ и на ВОСТОКЕ

банкиры брокеры

лоббисты политики

менеджеры министры

зажравшиеся компаний боссы

хватающие бонусы

без меры

КРИЧАТ ВСЕ ОНИ

"На нас нет вины"!

…

Где-то ТОЧАТ ТОПОРЫ...

6.03.2009 - 1.05.2013

FINANZKRISE

Weltfinanzkrise,

Krise allen

sieht friedlich aus,

aber wie die Schweinegrippe

ist sie allmächtig.

So kommen sie

einer nach dem anderen.

*

Menschenaffen,

Mensch – аffenähnlich

Dieb, Flegel!

Dieb ins Grab!

Alle Diebe in die Grube!

Krach der Welt – Paradies der Räuber.

Finanzguru – Dieb der Welt

Bandit – abnehmen, nicht geben.

*

Finanzkatastrophe,

cut wie scharfe Strophe,

Strophe als Finca –

Finnenmesser -

schneidet ohne Messer.

*

Welthitze, Wut, Feuersbrunst.

Wer schamlos war, der Rom nahm.

Wer ehrlich war, der im Moor umkam.

*

Man stiehlt die Millionen,

Billionen, Trillionen

Euro, Rubel, Dollar

für sich, für Gattinnen,

Kinder, Mütterchen…

Vergessen andere Menschen –

"Lümmel, Tschick…"

*

Man klaut Geldbeutel und Koffer,

Flugzeuge und Häuser,

Landstücke und Inseln.

Die großen Financiers

mit weißen Krägen

nehmen alles für sich,

lassen uns nichts,

Bankiers vergeudeten

unser Geld,

und sind jetzt

Bankrotteure und

Bank-Kröten!

*

Der welthungrige Mund

schreit in Wut:

"Geld, Money

sind verschwunden alle.

In Banken sind Diebe, Diebe!"

Leute stöhnen, Leute heulen

Leute sind gefickt!

*

Auf Westen und Osten

Bankiers, Lobbyisten,

Politiker, Minister,

Manager der Unternehmen –

fressende Bosse

greifen die Bonusse

über alle Maßen.

Alle schreien sie:

"Wir sind nicht schuldig, nie!"

…

Irgendwo SCHÄRFT MAN

DIE ÄXTE...

Я И СТУЛ

Я

спал

упал стул.

Я пал

упал со стула

проснулся.

Я

потянулся

и потянул

стул.

Я

заснул

упал стул.

Я

пал

упал со стула

проснулся.

Я

потянулся

и… больше

не спал.

Спал

стул.

IСH UND DER STUHL

ICH

schlief

der Stuhl ist umgefallen.

ICH bin gefallen

von dem Stuhl niedergefallen

bin aufgewacht.

ICH

habe mich gereckt

und den Stuhl

hochgezogen.

ICH

bin eingeschlafen

der Stuhl ist umgefallen.

ICH

bin gefallen

von dem Stuhl niedergefallen

und…bin aufgewacht.

ICH

habe mich aufgereckt

und schlief nicht mehr.

Der Stuhl schlief.

I AND THE CHAIR

I was slipping

the chair has fallen.

I have fallen

fallen from the chair

I waked up.

I have stretched

and have pulled

the chair.

I have fallen asleep

the chair has fallen.

I have fallen

have fallen from the chair

I have woken up.

I have stretched

and more

I didn't sleep.

The chair slept

(английский)

ВОД-ДЫЫЫЫЫЫЫ !

Заложило

нос и уши

обложило

горло рот

уж июнь

но холод стужа

дождь идёт

идёт снаружи

губы вздулись

рот закрыт

задыхаюсь

воздух нужен!

Очень хочется воды.

Я кричу

воды

вод-дыыыыыы!

Вместо крика

только шопот

Бобэоби

Издаёт.

Так и весь

Июнь пройдёт

БАЗИЛИКА УТЕШЕНИЕ МАРИИ

Ба...зи...ЛИК...а-а-а – БАЗИЛИКА!

MARIATROST!*

МАРИ-И-Я утешения ищу.

Ба...ба...рокко - ОКО барокко.

Реквием! Pеквием БАХА?

БАХ! АХ!

Душа рыдает

утешения НЕТ.

A-V-E MA-RI-A...

МАРИЯ утешение мне

MARIA mein trost.

Во весь рост надо мною

BASILIKA

ЕЁ базилика хранилище ЛИКА.

Я маааленький совсем маленький

в самом низу без-ЛИК-ий.

Лестница в небо

в НЕЕЕБО... уходит

tre...trep...treppe

ле...лес...лестница.

Лик мой МОЮ

бо...бож...БОЖЬЕЙ РОСОЮ.

____________________________________

*Базилика Утешения Марии в Граце

В самом низу стою и молю

МО-ЛЮЮЮСЬ.

Се…сер…сердце

ГРОХОЧЕТ

к бо…бо…БОГУ хочет.

Я начинаю идти... иду

кре...КРЕСТ грудь греет

с каждым шагом

с каждой ступенькой

се...сер...СЕРДЦУ теплее

смахиваю слезу.

Небо в тучах пусто кругом

РАНЫ души ДУУУШАТ

с каждой ступенью небо светлее

СЕРДЦЕ и ДУШУ

БОГУ несу.

Базилики главные двери закрыты

рано ещё.

Сбоку в открытую дверцу вхожу

в ХРАМЕ один.

По мрамору

залом огромным иду

к AЛТАРЮ.

МИР спит.

ТОЛЬКО МАРИЯ ЗРИТ!

B

MARIATROST*

S

I

L

I

K

A

Ba sieh LIK** aaa…BasiLIKa!

Ma-ri-aaa…Trost – MARIATROST!

MARIA! – ich suche tro…tros…Trost

MEINE SEELE schluchzt – es gibt KEINEN TROST

A-V-E MA-RI-A

MARIA tröööste mich MARIA – MEIN TROST!

In ganzer Größe ist über mir die BASILIKA

IHRE BASILIKA zuflucht IHREs ANGESICHTs

ich bin klein klein ganz klein ganz tief unten

GESICHTslos – LIKslos

Angelius-Stiege zum Himmel die in den HIMMEEL führt!

Mein li…LIK wasche ich mit got…GOTTES TAU

ich stehe und flehe

BEEETE – MOLJUUS **

mein HERZ donnert will zu GOTT ich beginne zu gehen steige

das KREUZ WÄRMT mein' BRUST

mit jedem schritt mit jeder stufe erwärmt sich das HERZ

ich wische die Träne ab

himmel in wolken leere um mich herum

WUNDEN der seele ER-WÜR-GEN mich

mit jedem tritt ist der HIMMEL NÄHER

HERZ und SEELE trage ich zu GOTT!

Der haupteingang der BASILIKA ist noch geschlossen

seitlich betrete ich endlich den TEMPEL

ich bin allein auf marmor gehe ich

durch die riesige halle zum ALTAR

zur wundertätigen Marienstatue

die welt schläft nur MARIA SCHAUT

Solatium vitae nostrae! ***

________________________________________________

      *Die Pfarr-Wallfahrtkirche Graz-Mariatrost am Purberg.

      ** Lik ist Konterfei in Abbildungen; Moljuss – Bete.

Музыкальные впечатления

ГРИГ, СОЧИНЕНИЕ К СПЕКТАКЛЮ „НОРВЕЖСКАЯ БАЛЛАДА“

в раковине зала на Брамсплатц в Вене

в её деревянной полукруглой раме

с небес резная лестница

стремилась вниз

навстречу звуки Грига

      чистыми и светлыми волнами

с рояля клавиш седого музыканта

летели ввысь

им вместе с нами застыв внимала

крылатая ореховая женщина

дубовой лестницы перил

светлые хрусталики звуков

приближались

наконец я попал в их поток

громогласный

сильный и страстный

звуки закружили и понесли меня

куда-то раскатами грома

потом успокоились

я плавно кружился в них

и замер в последних

нежных аккордах

но музыка продолжалась

плывущей нежностью

во мне – какое счастье!

GRIG, KOMPOSITION ZUR

       „NORWEGISCH BALLADE"

In der Schale der Halle

am Brahmsplatz in Wien

in seinem halbrunden Holzrahmen

strebte nach unten vom Himmel

die geschnitzte Treppe.

Gegenüber flogen nach oben

die Klänge von Grieg

wie saubere und helle Wellen

von den Tasten des Klaviers

des grauhaarigen Musikers.

Ihn hörte mit uns regungslos

die geflügelte Fraudes Geländers

der eichenen Treppe zu.

Irgendwoher begannen

helle kristallene Klängezu fließen.

Sie näherten sich von weitem.

Endlich wurde ich von ihren Strom

angezogen der laut stark und

leidenschaftlich geworden war.

Seine Klänge kreisten mich ein

und trugen irgendwo mit Donner

dann trösteten sich und

ich drehte mich langsam in sie

und blieb still

in den letzten sanften Akkorden.

Aber die Musik dauerte in mir

der fließenden Zärtlichkeiten –

welch' ein Glück!

ШОПЕН, СКЕРЦО №2

Аллегро бурное бушует

и взрывает тишину

      мне сердце надрывает

и кажется

конца надрыву нет

но вдруг

мелодия Шопена

            смягчаясь

плавно тает

до взрыва нового

и бурям нет конца!

CHOPIN, SCHERZO № 2

Allegro wütend aufwärts

      zerreißt die stille

            zerreißt mein herz -

ein endloser schmerz

      so scheint es

doch plötzlich

wird weicher

      die melodie Chopins

sie taut

bis zur neue explosion

sturm ohne ende!

БАХ: ФРАНЦУЗСКАЯ УВЕРТЮРА СИ-

МИНОР*

( В увертюре танцы: Куранта, Гавот, Паспье, Сарабанда, Бурре, Жига, Эхо – музыкальные кружева.)

Музыкальные кружева -

непрерывные скачки лошадок

то Курантом а то и Гавотом

по сцене по стенам

по нёбу концертного зала

нет остановки движеньям

по клавишам пальчики-птицы

летают всё убыстряясь и ускоряясь

та та та та-та татата!

Слева медвежья лапка в манжете белом

ставит пункт

в раздумье замирает в пространстве паузы

как будто обрываясь.

И…снова музыки полёт навстречу

колокольчикам контральто правой лапки.

и дальше вместе продолжают

легко и чувственно играют.

Светлые звуки в зале плывут

трубы органа им отвечают

в ритме музыки ярко металлом сверкают

растут растут растут.

Раз тут раз там

Гавот сменяется Паспье

Паспье сменяется Бурре

а Сарабанда с Жигой лихо пляшут

и Эхо-м кружева из звуков вяжут.

Незримо звуки эти

в соты потолка влетают

и…дальше в небе над Москвой

они плывут по облакам

вверх вниз плывут и исчезают…

А Николай Петров

нежнейший мягкий роялист

нам Баха увертюру си минор

играет и играет...

14. 03. 2009 - 3. 01. 2011

------------------------------------------------------

* Концертный зал им. Чайковского 14 марта 2009.

BACH: FRANZÖSISCHE OUVERTÜRE IN B-Moll

Musikalische Schnürsenkel - ständige Pferderennen,

einmal Courant, einmal Gavotte

sind auf der Bühne, an den Wänden,

am Gaumen des Konzertsaals.

Ohne Rast und Ruh fliegen auf den Tasten

die Finger-Vögel

immer schneller und schneller

ta-ta-ta, ta-ta, tatata tata!

Links die Bärentatze in weißer Manschette

setzt einen Punkt.

Nachdenklich ruht sie im Raum der Pause,

als ob die Musik abbrechen würde.

Und wieder fliegt die Musik der linken Tatze

entgegen den contralto der rechten zu.

Weiter spielen die beiden zusammen

leicht und sinnlich.

Die hellen Töne schweben in den Saal,

Die Orgelpfeifen antworten ihnen und glänzen von Metall im Rhythmus der Musik,

wachsen, wachsen, wachsen.

Mal diesen, mal einen anderen Tanz

spielt der Pianist: Gavotte ersetzt Passepied,

Passepied ersetzt Bourret,

und Sarabande mit Gigue flott tanzen,

mit Echo die Musikspitze stricken.

Unsichtbar fliegen diese Klänge

in der Bienenwabe Decke hinein

und weiter in den Himmel über Moskau

schweben auf Wolken, und verschwinden.

BACH: FRENCH OUVERTURE IN B-MINOR

The musical lace - continuous jumping

of horses, Courante and even the Gavotte

on the stage on the walls

on the palate of the concert hall.

There is no end to the movements:

on the piano the birds-fingers of the pianist

flying accelerating and accelerating

ta-ta-ta ta-ta tatata tata!

At the left a bear pad in a white cuff puts point

the music is fading in the bleu pause.

But… again the music flights towards       ?

the hand bells of a contralto of the right pad

further together continuing

easily and sensually play.

The light sounds are floating in the hall

organ-pipes answer them

in beat music brightly of metal sparkling

grow grow grow.

Time here time there

The Gavotte is replaced by Pasp’e

Pasp’e - by Burre

the Saraband with Jiga dashingly dance

and the Echo knits the laces from the sounds.

Invisibly these sounds fly

in the honeycombs of the ceiling

and further in the sky above Moscow

they fly and disappear.

(английский)

РАХМАНИНОВ, ПРЕЛЮДИЯ РЕ-МАЖОР

Так хорошо забыться

закрыть глаза и уноситься

            в неведомую даль

и голова кружится

в звуках бесконечных

пока не вознесёт тебя

мелодии волна

      на берег дальний и высокий

и растворится там

      твоя душа...

RACHMANINOFF, PRELUDE in D-Dur

so gut - sich zu vergessen

die augen zu schließen

fliegen

in unbekannte ferne

schwindlig sein

in den endlosen klängen

bis dich hebt

die welle der melodie

      an ein weites hohes ufer

und dort

löst sich

      deine seele

ШОСТАКОВИЧ, 5 ПРЕЛЮДИЙ ОП.31

Россыпь звонкая жемчужная

рассыпается

стуком

      перестуком

токката стаккато

продолжается

напевным звуком

            тишиной

и дальше

маршевой стопой

      одной       другой

громовой!

SCHOSTAKOWICH, 5 PREELUDES OP. 31

Eine handvoll       klingender

            perlen

verstreut sich mit

      klopfen

            über klopfen

toccata staccato

setzt sich fort

in singendem wohlklang

weiter

im marschtempo -

      einem anderen

donnernden!

ЗЕРКАЛО-ГЛАЗУНЬЯ

Яичница глазунья

в глаза мои глядит.

Яичница глазунья

как зеркало блестит.

Зеркало? – ай, ай!

Зеркало - яйцо

как моё лицо.

Я перед зеркалом

я в зеркале яйца.

Мы смотрим друг на друга –

два близнеца!

Но что важнее миру

два яйца в глазунье

иль наши два лица?

Конечно же глазунья -

она ведь так вкусна!

Я сам люблю глазунью.

Да здравствует ОНА!

Вкуснейшая глазунья

из ЯЙЦА!

SPIEGELEI!

Im Spiegelei –

Spiegel und Ei.

Spiegel – ei ei ei.

Ei was? SPIEEGEL!!!

O! Spiegel – ovales Ei!

Ich vor dem Spiegel

ich im Spiegel

wir sehen einander

blicken einander an.

Wir gleichen uns

wie zwei Eier

zwei Eier im Spiegel

zwei Eier im Spiegelei.

Was ist wichtiger

wir oder Spiegelei?

Sicher Spiegelei -

schmeckt besser!

Ist etwas zum Essen.

SPIEGEL - EI!

Ich liebe Spiegelei!

Es lebe das Spiegelei!

СЛУШАЙТЕ МУЗЫКУ ЗВЁЗД!

Cлушайте музыку звёзд,

музыку звёзд слушайте!

Слушайте дождь,

музыку капель-слёз слушайте!

Слушайте шорох трав,

шелест дубрав слушайте!

Слушайте плеск воды,

шум набежавшей волны!

Слушайте! Cлушайте!

Cлушайте мир вокруг вас!

Слушайте, как в первый раз.

HÖREN SIE DER MUSIK DER STERNE ZU!

Hören Sie der Musik der Sterne zu,

der Musik der Sterne hören Sie zu!

Hören Sie dem Regen zu,

der Musik der Tränen-Tropfen hören Sie zu!

Hören Sie dem Geraschel der Gräser zu,

hören Sie dem Rauschen der Eichenwälder zu!

Hören Sie dem Plätschern des Wassers,

dem Lärm der ans Ufer schlagenden Welle zu!

Lauschen Sie! Hören Sie!

Hören Sie zu die Welt um Sie herum!

Hören Sie, als wär's das erste Mal.

LISTEN TO THE MUSIC OF THE STARS!

listen to the music of the stars

the music of the stars listen to

listen to

listen to the music of the rain

the music of the tears’ drops

listen to

listen to the rustling of the herbs

listen to the rustle of the leafs

listen to

listen to the splashing of the water

to the sound of the running waves

listen to

listen to listen to listen to

the world around you

listen as for the first time to!