Людей, воображающих нечто подобное, надо лечить. И это правильно. Может быть, я такая же, как те типы, которые утверждают, что их похитили инопланетяне. Просто чокнутые.
Я выключила ночник и удобно завернулась в одеяло. Что было бы хуже? Сойти с ума или переместиться во времени?
Наверное, второе, решила я. От первого хотя бы есть таблетки.
В темноте вернулся страх. Я опять подумала, как высоко будет падать отсюда на землю. Поэтому я снова включила ночник и повернулась к стене. Чтобы заснуть, я попыталась подумать о чём-нибудь безобидном, нейтральном, но мне это никак не удавалось. В конце концов я начала считать до тысячи в обратном порядке.
В какой-то момент я всё-таки заснула. Мне как раз снилась большая птица, когда я проснулась и села в постели с колотящимся сердцем.
Оно снова вернулось, это противное ощущение в животе. В панике я соскочила с кровати и помчалась (насколько могла с дрожащими коленями) к маме. Мне было наплевать, что она сочтёт меня сумасшедшей, я просто хотела, чтобы это прекратилось. И мне было страшно упасть в болото с четвёртого этажа!
Я успела добежать только до коридора, где меня опять сбило с ног. В уверенности, что пробил мой последний час, я крепко зажмурилась – и тут же грохнулась на колени. Пол оказался точно таким же, как и мой родной паркет. Я осторожно приоткрыла глаза. Было светло, как будто только что взошло солнце. Какую-то секунду во мне теплилась надежда, что ничего не произошло, но потом я обнаружила, что коридор-то, конечно, наш, но выглядит он всё же по-другому. Стены выкрашены в тёмно-оливковый цвет, на потолке отсутствуют светильники.
Из комнаты Ника донеслись голоса. Женские.
Я быстро вскочила. Если меня кто-нибудь увидит… Как я объясню, откуда я так внезапно появилась? В пижаме «Хелло, Китти»?
– Мне ужасно надоело рано вставать, – произнёс первый голос. – Уолтеру можно дрыхнуть до девяти! А мы? Я с тем же успехом могла остаться на хуторе и доить коров!
– Уолтеру приходится работать до глубокой ночи, Кларисса. Твой чепчик сидит криво, – ответил второй голос. – Убери под него волосы, а то миссис Мэйсон будет ругаться.
– Она только и делает, что ругается, – проворчал первый голос.
– Есть гораздо более строгие экономки, моя дорогая Кларисса. Пошли, мы уже опаздываем. Мэри спустилась вниз четверть часа назад.
– Да, и даже успела застелить постель. Всегда прилежная и аккуратная, как того требует миссис Мэйсон. Но Мэри это делает намеренно. Ты когда-нибудь щупала её одеяло? Совершенно мягкое! Это несправедливо!
Мне надо было срочно убраться отсюда. Но куда? Хорошо, что я тут всё знала.
– Моё одеяло страшно кусается, – пожаловался Клариссин голос.
– Зимой ты будешь рада этому одеялу. Идём же.
Дверная ручка опустилась вниз. Я метнулась ко встроенному шкафу, рванула на себя дверцу и успела закрыть её в тот самый миг, когда дверь комнаты отворилась.
– Я просто не понимаю, почему это моё одеяло кусается, а одеяло Мэри такое мягкое, – продолжил Клариссин голос. – Здесь всё несправедливо. Бетти едет в деревню вместе с леди Монтроз, а мы должны всё лето сидеть в этом душном городе.
– Тебе надо действительно попытаться поменьше жаловаться, Кларисса.
Я не могла не согласиться со второй женщиной. Эта Кларисса была просто какая-то нюня.
Я услышала, как они обе спускаются по лестнице, и облегчённо вздохнула. Едва успела. А что сейчас? Подождать в шкафу, пока я не вернусь обратно? Наверное, так будет надёжнее всего. Вздохнув, я скрестила руки на груди.
За мной в темноте что-то заворочалось.
Я застыла от ужаса. Что это было, Боже мой?
– Кларисса, это ты? – спросили с бельевой полки. Это был мужской голос. – Я проспал?
О Господи. Кто-то действительно спал в шкафу. Что это за обычаи такие, в самом деле?
– Кларисса? Мэри? Кто здесь? – спросил голос, на сей раз совсем не такой заспанный. На полке зашуршало, и чья-то рука коснулась моей спины. Я не стала дожидаться, пока она меня схватит, открыла дверцу шкафа и рванула прочь.
– Стой! Стоять!
Я быстро глянула через плечо. Из шкафа следом за мной выпрыгнул молодой парень в длинной белой рубашке.
Я побежала вниз по лестнице. Где же мне сейчас спрятаться? Шаги парня из шкафа гулко громыхали за моей спиной, а сам он при этом кричал:
– Держите вора!
Вора? Я не ослышалась? Что это, интересно, я украла? Его ночной колпак, что ли?
Как здорово, что я могла бежать по этой лестнице даже во сне! Каждая ступенька была мне хорошо знакома. Я помчалась вниз со скоростью света, мимо прапрапрадедушки Хью – с некоторым сожалением, надо сказать, поскольку тайный ход был бы прекрасным убежищем в данной ситуации. Но механизм немного заедал, и пока я буду открывать дверь, парень в ночнушке меня догонит. Нет, мне нужно убежище понадёжней.
На втором этаже я почти налетела на девушку в чепчике, тащившую здоровенный кувшин. Когда я пробегала мимо, девушка завизжала и выпустила кувшин из рук – прямо как в кино. Жидкость вперемешку с осколками расплескалась по полу.
Я надеялась, что мой преследователь – тоже как в кино – на этом поскользнётся. Во всяком случае, он притормозил. Я воспользовалась преимуществом и помчалась вниз по лестнице, ведущей на оркестровую галерею. Оказавшись внизу, я рванула на себя дверцу чулана, протиснулась туда и закрыла за собой дверь. В чулане, как и в моё время, был полнейший беспорядок, куча пыли и паутина. Сюда сквозь щели между ступенями лестницы проникал свет, которого было достаточно, чтобы понять, что здесь никто не ночует. Чулан был забит всяким хламом – как и у нас.
Я услышала над собой голоса. Парень в ночнушке разговаривал с бедной девушкой, уронившей кувшин.
– Видимо, воровка! Я её в доме ни разу не видел. – К ним присоединились новые голоса.
– Она побежала вниз. Наверное, в доме орудует целая банда.
– Я не виновата, миссис Мэйсон. Эта воровка меня просто обежала. Наверное, они охотятся за украшениями миледи.
– На лестнице я никого не встретила. Она должна быть где-то в здесь. Заприте входную дверь и обыщите дом, – велел очень энергичный женский голос. – А вы, Уолтер, идите немедленно наверх и наденьте что-нибудь. Ваши волосатые икры не радуют поутру глаз.
О Господи! Ребёнком я пряталась здесь миллион раз, но никогда не боялась так сильно, что меня найдут. Осторожно, чтобы не наделать шума, я задвинулась поглубже в хлам. При этом по моей руке пробежал здоровенный паук – как я не завизжала, я просто не знаю.
– Лестер, мистер Дженкинс и Тотт, вы обыщете первый этаж и подвальные помещения. Мэри и я проверим второй этаж. Кларисса постережёт заднюю дверь, а Хелен – главный вход.
– А если она захочет убежать через кухню?
– Тогда ей придётся пробираться мимо миссис Крэй и её железных сковородок. Загляните в чулан под лестницей и за все шторы.
Всё, я пропала.
Ах, проклятье. Это же просто сюрреализм какой-то!
Я в пижаме сижу на корточках посреди пауков и пыльной мебели – ай, это что, чучело крокодила? – я сижу в чулане и жду, пока меня арестуют за попытку ограбления! И всё потому, что что-то пошло не так, а Исаак Ньютон ошибся в расчётах!
От ярости и бессилия я расплакалась. Может, эти люди посочувствуют мне, если найдут меня здесь в таком состоянии. В сумерках рассвета стеклянные глаза крокодила блестели неприкрытой насмешкой. Отовсюду были слышны шаги. Со ступенек лестницы мне на голову сыпалась пыль.
Но затем я вновь ощутила знакомую тягу в животе. Я никогда ещё не радовалась ей так сильно. Крокодил расплылся у меня перед глазами, затем всё завертелось – и наступила тишина. И полная темнота.
Я перевела дух. Нет оснований для паники. Наверное, я прыгнула назад. И, вероятно, я торчу в куче всякого хлама у нас под лестницей. Где, кстати, тоже имеются здоровенные пауки.
Что-то нежно мазнуло меня по лицу. Ладно, всё-таки паника! Я замолотила руками по воздуху и задела ногой какой-то комод. Сразу загромыхало, заскрипели доски, какая-то старая лампа со звоном кувыркнулась на пол. То есть я подумала, что это старая лампа, ведь ничего не было видно. Но зато мне удалось высвободиться. С облегчением я нащупала дверь и выползла из моего укрытия. Здесь тоже было темно, но по крайней мере я могла различить очертания перил, высокие окна и мерцание люстры.