И лишь под одним подпись — «Power».
Вот и все чудо техники…
Хоть Лапину смертельно хотелось познакомиться с вожделенным прибором поближе, Донцов категорически запретил любые испытания, заявив, что сейчас у них есть дела и поважнее.
В общем-то, в грузовом трюме «Москито» для искателей сокровищ оставалось немного того, что могло бы представлять корыстный интерес. А уж тем более — из тысячу раз изученного списка Пилота. Почти все, некогда секретные, образцы — лоскутки тканей, документы, подшивки-вырезки и прочие легкие предметы с годами либо исчезли бесследно, либо истлели. Может, мелкое зверье растащило по своим нуждам, на гнезда… Безжалостное время взяло свое.
Правда, было несколько коробов, ящиков и ящичков, в которых вполне могло таиться что-нибудь заслуживающее внимания. Но ковыряться со всем этим в такой атмосфере… Заросли густых кустов полностью окружили фюзеляж разбитого самолета. Подойти-то к люку нелегко, не говоря уж о том чтобы выгружаться — просто некуда.
Сам корпус «Москито» выглядел жутковато. Все, что могло сгнить — сгнило, проржаветь — проржавело насквозь. Неподвластными времени остались самые стойкие — алюминий, латунь и редко встречавшаяся пластмасса приборов в кабине. Пулеметов и пушек на самолете не оказалось. На эту модель их не ставили. Видать, что встретившись на огромной высоте с аналогичными самолетами-разведчиками противника, пилотам приходилось только гневно раскланиваться крыльями.
Очень уж хотелось порыться основательно!
Но Донцов, как всегда, был прав:
— Сейчас уже темнеет и совершенно не время для этого, Игорь. Давай бегло осмотрим.
— Пожалуй, — кивнул Лапин.
Несмотря на несчастные глаза жены и ее подруги, которые умоляли взять их с собой в первый визит к самолету, Андрей Донцов настоял на своем — оставаться с Сержантом в машине, в разведку идут он и Лапин, ибо скоро стемнеет и вообще…
Женщины, конечно же, согласились, уговаривая сами себя, что несомненно, завтра днем все будет видно и они смогут поучаствовать в более тщательном и системном исследовании печальных останков некогда гордого боевого самолета, ночного разведчика и легкого бомбардировщика канадских ВВС.
— Игорь, посмотри какие огромные паутины висят по углам! Прямо как в мультфильмах-ужастиках рисуют… Некогда бы не подумал, что тут у нас, в тундре, такие пауки водятся…
— Где?
Игорь посмотрел — действительно, паутины по углам салона довольно внушительные. Он частенько замечал ползающих среди зарослей брусники и плантаций ягеля маленьких тундровых паучков. Неужели это они создали такие огромные тенеты? Нет… Слишком уж крохотные для таких творений. А больших экземпляров тут не водится. Хотя… Ведь здесь проходит северный край Эвенкийской тайги, и если сюда, в отроги Путоранских гор, заходят совершенно необычные для местной фауны лоси и рыси, то почему бы и таежным насекомым не перебраться посевернее? Особенно в последние годы, когда тенденция к изменению климата была хорошо заметна.
Потом уже Игорь вспомнил, что неоднократно видывал подобные паутины в старых заброшенных хибарах охотников, разбросанных по местным предгорьям. Правда поменьше. Вслух сказал только:
— Создают соответствующую атмосферу…
Дневного света уже было недостаточно. Практически стемнело, и исследователям приходилось пользоваться фонарями. Но недолго. Игорь заметил, что у Андрея уже начали садиться батарейки и сказал:
— Ладно, пожалуй, хватит на сегодня… Основное ясно. А завтра все тут рассмотрим поподробнее.
Он потушил свой фонарь и почти на ощупь выбрался наружу через боковую дверь. Донцов добавил:
— Там Сержант заждался, он нам десять минут дал.
— Да и мне пора на связь выходить, по эфиру полазить… — согласно кивал Лапин.
— Чего там лазить, тут город не поймаешь — скалы!
— На всякий случай… Этот Сержант всех заразил своей подозрительностью. Покручусь по диапазонам, ему и легче станет… Да и привычка. Ночью, знаешь ли, всегда самая хорошая проходимость. Закон. Для всех ушей и ртов, между прочим… — и заключил все сказанное древней, но абсолютно верной банальностью предков: — Береженого Бог бережет.
Донцов ответил так же банально:
— Утро вечера мудренее…
Встретив «разведчиков» возле поворота ущелья, машину Сержант прогнал прямо по стремнине горной реки, таким образом не оставив на берегу заметных на мелкой гальке следов гусениц. А потом резко свернул направо — задним ходом. В итоге этого нехитрого маневра БМП оказалось уютно упрятана посреди маленькой полянки — в окружении молодых березок, очень удачно «разбивавших» своими согнутыми ветрами и морозами стволами низкий силуэт машины.
Сержант был доволен местом дислокации БМП. Именно «местом дислокации», а не «расположением» или «местом стоянки». Встревоженный последними думками, он сейчас мыслил только военными категориями.
БМП — машина невысокая. Когда она летит по чисту полю — одна лишь башенка подныривает вверх-вниз. Для пущей маскировки в местах, указанных Сержантом, вкопали в землю где кусты, а где и целые деревья. Точнее — воткнули… Маскировке помогала и пятнистая окраска брони.
Сергей Майер удовлетворенно поглядел на машину, к которой уже так привык, будто это была его самоличная многолетняя собственность, семейная реликвия. Одобрительно хмыкнул:
— Правильно маскируете, бойцы! Молодца! Десятидневный отпуск домой вам обеспечен!
Он почему-то чувствовал, что возможность боевого столкновения более чем вероятна. В той или другой форме.
Майер залез в башню и покрутил ее — вручную, маховичками — по всем трем сторонам, проверяя через боковые триплексы и орудийный прицел обзор, а заодно и углы возвышения.
Машина стояла не совсем ровно, чуть наклонившись носом к реке — и это был не самый лучший вариант. Сержант еще раз посмотрел в прицел и убедился, что предельное возвышение пушки никак не дотягивает даже до середины темных скал каньона Калтамы. «Вот потому в Афганистане и заменили БМП-1 на БМП-2, уже с другой пушкой, более крутой в подъеме… Трудно стрелять вверх, по горам», — подумал он. Хотя вряд ли им придется палить по горным склонам. Да и, чем! Эти паразиты-бюрократы из Бригады не дали ни одного штатного выстрела к орудию. Только спаренный пулемет ПКТ. Эх, Донцов, Донцов. Организатор… Не мог выпросить у прапоров хоть пару штук — под предлогом испытаний!
В остальном позиция была весьма удобна и тактически грамотно выбрана. Из башенного пулемета хорошо простреливались оба входа в каньон, широкий с запада и поуже — с востока, а также все распадки, расположенные на той, противоположной стороне реки. Майер еще раз проверил все пеленги и прикинул дальности, наметил ориентиры, проверил систему управления огнем башни. После этого он зарядил длинную, на три тысячи патронов ленту в ПКТ, предварительно слегка ослабив крепление первого патрона — чтобы легче было в самом начале стрельбы правой рукой передернуть затвор из неудобного положения.
Бортовое питание в норме. Вручную — тоже смогем… Все. Теперь он полностью готов к возможному бою. Странное веселое спокойствие овладело им — сложная смесь мужских эмоций. Радостная уверенность в том, что все будет хорошо, гордость за самого себя, и… приятная ностальгия по годам службы в Сивашской мотострелковой дивизии!
Все ясно! Боевая подготовка проведена удовлетворительно. Друзья-соратники рядом. Вот они — сбоку и сзади… А все, кто впереди — злобный недруг! Мужчина не должен изменять своим принципам в зависимости от жизненной ситуации. В данном случае — убей врага, иначе он убьет тебя! Сержант был весь в этом.
Но что-то произошло. Среди всех этих чувств присутствовала лишь малая толика азарта, чему сам Майер-медик удивился. Ему впервые не хотелось боя, а хотелось явной и бескровной победы. Он даже немножко надеялся, что так оно и будет — уж больно был уверен в своих силах… Уже убедился. А теперь хватит, наигрался в войнушку. Его жизненной сутью теперь стало не просто желание повоевать, а желание не оказаться позорно слабым, когда придут черные времена.