— Взял бы себе пса нормального, лучше всего — лайку… Нет ведь, делает все — черти как! Детский сад… Удивляюсь, как его в такой серьезной больнице завотделением ставят… Завалит он там всю лечебную работу своими выходками!
— Испортили тебе… ой!.. тебя органы, Андрюха! Выдул ты в свисток милицейский свою способность прощать мелкие людские слабости… — Фарида попыталась обнять Донцова за могучие плечи, не смогла — не хватило рук, и продолжила: — А наш Сержант молодец — джигит! Стильно живет… Вот только женить его нужно экстренно…
— Ну так и жени его на себе, восточная женщина, — прозрел Игорь. — Крепкие семейные пары нужны стране как воздух. Посмотри на нас с Ленкой или на Донцовых — сыр в масле! В смысле, душа в душу…
— Вот фигушки! Моя вольная профессия предполагает вольную жизнь. Я и не мечтаю вовсе… — легко соврала Фарида.
— Мечтает, — возразил жующий Донцов.
— Это с каких это пор журналисты стали вольными людьми? — Квест выловил уже весь редис и с обычной для него язвительностью включился в словесную игру-перепалку.
— Вы, буржуи, нас не купите… — Фарида томно повела в его сторону карими арабскими глазами. — Хотя, надо подумать… Сержант не то что ты, Димка, он к женщинам с уважением относится.
— Ага. К высококлассным медсестрам, да и то, если хорошо стреляют из «Калашникова».
Ленка тут же заступилась за подругу:
— Ты его не слушай, Фарида. Специалист нашелся! По медсестрам… Хотела бы я посмотреть на твою будущую!
— И не мечтай! — возмутился Квест.
Но Фарида обиды не проявила. Обычная легкая пикировка между женской половиной группы и Димой Квестом имела давнюю историю и воспринималась как этакий интеллектуальный кетчуп, не более.
Коротко тявкнул ревун. Капитан повернулся, сказал что-то неслышное за шумом работавшего на полных оборотах дизеля и улыбнулся. Он всегда улыбался в этот момент пути. Спаянный экипаж давно уже научился все понимать по губам и повалил в рубку и на палубу. Катер КС-100 входил в самое красивое озеро на свете.
Для того, чтобы успешно объяснить никогда не бывавшему на Таймыре человеку красоту озера Лама, необходимо, чтобы тот сначала побывал на Байкале и Рице, Женевском озере и норвежских фиордах. Если все это сложить и умножить на два — получится озеро Лама… По крайней мере, так говорят люди, побывавшие во всех этих местах.
Природа подарила жителям Норильска, обиженных солнцем, теплом и правительством, россыпь красивейших огромных озер, разбросанных среди горной страны Путорана. Со многих именитых путешественников слетал гонор и снисходительное пренебрежение матерых путешественников, когда они первый раз приезжали сюда с «материка». «Материком» северяне называли всю остальную часть земного шара, расположенную ниже полярного круга.
Аборигены заполярного города, где властвовал знаменитый флагман цветной металлургии, традиционно много путешествовали. Необходимость отдохнуть после долгой полярной ночи заставляла людей проводить каждый год свой немалый отпуск на «материке». Сначала по всей территории бывшего Союза, потом России, а в более поздние годы — и по всему миру. Таким образом формировался особый, северный, образ жизни. Даже тяжелые периоды экономических катаклизмов не поставили этому барьер.
Средний норильчанин знал Россию, а теперь и другие страны, не по карте на стене. Родня в различных городах и весях, санатории, туристические поездки, деловые командировки и «разведвыезды» для поиска предполагаемого места обустройства в старости — тактика менялась, но… С приходом каждого мая в городе начинался отпускной ажиотаж и самолеты трещали по швам, набитые счастливыми пассажирами.
После достижения определенного возраста, повидав и поколесив по миру, иной норильчанин прекращал искания и приходил к пониманию самоценности отдыха именно среди диких гор Таймыра. Он обращал свой взор на восток, к Путоранам, оставлял часть своего отпуска для отдыха на озерах. Ибо подобного уголка, как он самолично убеждался, на территории бывшего СССР больше не было. Процент таких людей среди местных практически не менялся. Правда, в последнее время ряд российских и западных глянцевых изданий «не для средних кошельков» вновь начал рекламу подобного отдыха — с валютной охотой на медведей и снежных баранов, сплавом на плотах по диким рекам.
Да и в самой молодой республике Таймыр постепенно вызревали идеи привлечения на сии красоты людей с хорошими деньгами. Для этих целей предполагалось восстановить национальный парк на Ламе и соседних озерах, из-за непредсказуемой политики центральных властей угробленный несколько лет назад. Начинался новый, пока непонятный и сумбурный, этап развития туризма в жизни Путоранских озер.
Экипаж катера состоял из людей, знавших о Ламе с детства, но всерьез заболевших Озером всего шесть лет назад.
Капитан входил в Ламу бережно, обходя по широкой дуге невидимую мель, сторожившую вход в другой мир. Катер встретили нагонные волны, обычные на этом участке пути — вплоть до первого поворота озера на восток. Плоскодонное судно сегодня неплохо держало волну, не зарываясь носом в воду по рубку, как это было в прошлый раз, во время сильного шторма. Тогда им пришлось почти сутки ожидать погоды на одном из бесчисленных крохотных островков, где Квест целый день, как дед Мазай, гонялся за зайцем, неизвестно как туда попавшим. Постепенно становилась все более заметна светлая полоса тихой воды, начинающаяся от устья реки Бытык. И вот Капитан потянулся, встряхнул руками, снимая напряжение, повернулся к Димке.
— Ну что, порули немного, я ноги разомну… — он встал с сидения и повернулся боком, пропуская Квеста.
— Есть, Кэп! — сменщик радостно протиснулся на место.
— Командуй давай… — разминка в понимании Капитана заключалась прежде всего в вылазке на палубу и проверки наличия воды в трюме. От природы осторожный, он не очень доверял аварийным датчикам, ибо теперь под катером глубины свыше трехсот метров. А до ближайшего берега — не меньше километра, да и не подойдешь к нему из-за коварных мелей.
Квест поглубже устроился в кресле, положив руки на подрагивающий штурвал. Он всегда поражался тому, как резко поверхность озера за этим поворотом превращалась в серебристое зеркало. Горы издавна преграждали дорогу ветрам, обеспечивая покой и тишину. Шум движения судна почти стих, превратившись в мягкий шелест, а водомет работал ровно. Катер вел себя заметно устойчивей, практически не сходя с заданного направления.
Ребята опять собрались за столом, на этот раз налив упущенное и Капитану. А Квест зачарованно смотрел вперед по курсу, загипнотизированный плавным скольжением судна. Он, оглянувшись на кубрик, в котором уже сидел Капитан, чуть стронул рычаг газа вверх правой рукой, добавляя оборотов двигателю. Рычаг откликнулся на команду, сразу и мощно подтолкнул катер вперед.
Полет!
Прямо перед носом парочка отъевшихся за лето гагар тяжело поднялась в воздух и низом, задевая воду кончиками больших крыльев, неохотно полетела в сторону берега. Горы, круто спадавшие лесистыми подошвами к кромке воды, постепенно приближались. Уже различимо белел плавник на полосе бесконечного галечного пляжа. Квест чуть довернул катер поближе к берегу.
Капитан сразу среагировал на столь явное нарушение «правил безопасности полетов»:
— Ди-има…
— Я чуть-чуть, аккуратненько, — Квест по-детски виновато улыбнулся, увидев признаки недовольства на физиономии Кэпа.
— Держись подальше от мыса, а то у меня рюмка виляет.
Из-за спины протянулась Ленкина рука и поставила перед Димкой возле ветрового стекла стаканчик с горячим кофе.
— Вот бы искупаться… — услышал Квест ее безнадежный шепот.
— Давай, маленькая! Сейчас вода нагрелась, градусов семь будет… — и, уже через спину: — Игорь, у тебя жена купаться собралась — ты ей не наливай больше ничего!
— Я вот ей покупаюсь! — донеслось из кубрика шутливое ворчание.
— Вы не представляете, ребята, какой это кайф — контраст температур! — Ленка три месяца ходила в какой-то клуб моржей (Игорь отказался сразу и категорически) и уже успела подхватить там, кроме простуды, толику клановой гордости.