— Бочка керосина или бензина неподалеку стоит, я не разбираюсь, уголь есть в мешках, старый, валежин хватает, но не напилены, не знаю, как и подступиться, — Наталья торопилась доложить результаты разведки. Поди, всё уже осмотрела…
— Там и сети есть старые, такие, из верёвочек.
— А что в ящиках было? — озабоченно спросил Квест и кивнул на высовывающиеся из-под лавок тяжелые металлические контейнеры.
— Продукты, Дима, они заперли их в железо, что бы Миша не забрал, — гордо и немного ревниво объявила молодая женщина. — Я уже всё разложила, посчитала, там сахар, соль, дрожжи есть, мука ржаная и чай в жестянках, — помедлила. — Еще папиросы, старые… Какие-то железяки, вот они, — и указала рукой на стол. Поняла, что Димке до стола еще и добраться надо и с трудом подняла мешочек из плотной ткани.
— И еще на полках что-то осталось по мелочи, я пока там ничего не разбирала, — отмахнулась хозяйка.
— Папиросы это хорошо, это просто зашибись, — с тоской пробормотал Квест, вспоминая про стремительно пустеющую пачку дорогих сигарет. — Только кашлять придётся.
Он заглянул внутрь пыльной тряпки. Помолчал, не сразу сообразив, что это такое.
В непривычно и непропорционально тяжелом мешочке матово поблескивала россыпь мелких и не очень шариков. Дробь россыпью. Может у рачительного старого хозяина еще и порох где-то под полом зарыт? Этого им еще не хватало — взрывчатки! Надо будет проверить. Димка отложил увесистую дробь в сторону — поди не пригодится, пока и заводских патронов вполне хватает.
— «Валежины» не напиленные, говоришь? — оживился после всех новостей мужчина, решивший, наконец-то, начать хоть какие-то шевеления. — Ну, что же, давай Наташенька, попробуем на них посмотреть для начала… Дай-ка мне «костыль» пожалуйста. Аленка, пойдем гулять!
Девочка послушна протянула ручки.
— Может, ты еще полежишь? — озабоченно предложила хозяйка, торопливо натягивая на девочку плотные штанишки.
— Ох, Ната, да я еще успею полежать, — он только махнул рукой, — скорее всего, сейчас нам будет лучше поторопиться.
Емкость с керосином в обретённом хозяйстве действительно имелась, как и неплохого качества каменный уголь в дырявых выцветших мешках. Это не диковинка в таймырских тундрах — тут и там на поверхности есть выходы угольных пластов, отлично известных аборигенам и опытным промысловикам. Под двухслойным навесом из чёрного толя, придавленного белыми досками, лежал десяток крупных лесин, основательные козлы, ржавый топор-колун. Двуручную пилу Квест заметил еще в тамбуре. Что же, теперь придется придумывать схему, как-то пилить дрова…
Но не этот антураж привлек его главное внимание, а береговая терраса, на которой стояла «хижина». Она, судя по всему, была обжита задолго до последних «капитальных» поселенцев. Когда Квест доковылял до короткой дорожки, ведущей к берегу реки, то увидел почти в центре врытого в землю Божка.
Это был старый тотем, неизвестно каким народом поставленный. Нганасане или долгане когда-то тут жили или же кочевые эвенки торопливо проходили мимо караванами-аргишами, кочуя в сезон на север — Квест определить не мог, знаний не хватало. Ясно, что какой-то древний народ постарался. Лиственница долго стоит, если с нее кору содрать. Вся макушка в трещинах от старости! Высотой в полтора метра, глубокие глаза, нос и рот. Много кольцевых зарубок-прорезей со спины. А лицевая часть бурая от крови, от чего же еще… У подножия — плоский жертвенный камень. Старый тотем, пора бы и сгнить.
Димка второй раз в жизни увидел «садэи» (или «сядэи», как иногда произносят) — Духа Места. Друзья встречали их и раньше, пытались выяснять происхождение и авторство тотемов, но ни старожилы — опытные полевики, ни этнографы, обитатели музейных коридоров ничего вразумительного не сообщали. Никто из группы никогда не решался спилить садэи и увезти на память — жутко! Черт его знает, какие последствия повлечет такая выходка… Посмотришь на него, и все итоги высшего образования и годов атеистического воспитания тут же куда-то девались — сразу и надолго.
Как утверждал Сержант, интересным было то, что, все тотемы были разного времени изготовления, это, якобы, даже не сведущему в археологии человеку сразу должно быть видно. Предпоследний (в чём Майер готов был поклясться) вырезали относительно недавно, максимум лет пять назад. Конечно, можно было допустить, что некий охотник-одиночка от тоски и безделья не поленился и сваял жутковатый символ-новодел, потратив уйму времени, но… Откуда у охотника свободное время? Да и никогда поблизости от тотема не находилось следов обжитых оседлых стоянок, что было бы вполне логично, после такого основательного обустройства.
И самое главное — все тотемы были подобными, хоть и стояли встреченные садэи в разных местах, а то и краях. Напрягая воображение, можно было представить, что неизвестный резчик делал копию, глядя на потрескавшийся и разваливающийся оригинал. А потом устанавливал, крепко вкапывая в землю. Двух садэи, стоящих рядом, никто из них не видел. Не видел и варварски поваленных. Да и кто возьмет на себя смелость выкопать старый? Спору нет, в какую только глушь не забираются смелые и самоуверенные люди, причем для этого не столько вертолет нужен, как определенная безбашенность, серьезная подготовка и уйма времени. Каждый из них мнит себя хозяином тундры! Но ссориться с древним, неоднозначным по валентности к пришельцам языческим Богом — увольте! Да… Это произведение рук человеческих не для камина, конечно. Пусть себе стоит спокойно, именно так думает почти каждый увидевший. Не стоит тревожить. В отрыве от цивилизации мировосприятие человека резко меняется, и меняется отнюдь не в сторону материализма.
Пожалуй, тут было даже красиво.
Небольшой лесной оазис отвоевал себе место под полярным солнцем у голых тундр. Оазис красовался среди крошечных распадков возвышенности у незнакомой реки, где и стояла эта изба. Вид напротив через реку был просто чудесен, — от горизонта до горизонта будоражил воображение бесконечный кругозор великой заполярной степи. Позади, к югу, туманно дыбилась громада северного склона плато Путорана.
Казалось бы, живи себе отшельником и радуйся! Следов читалось много. Но Квест не принадлежал к племени легендарных следопытов — чилкутов или черноногих, — умеющих по изгибу травинки определять имя ступившего. Однако что-то предположить всё же можно. Похоже, что где-то рядом был налажен брод на ту сторону. Вот широкие галечные площадки, вот остатки старой тропы к берегу… еще лежат лаги, старая бочка.
Место было удобное, кем-то тщательно выбранное для каких-то непонятных ныне целей. Что-то тут шевелилось, что-то делалось, но давно это было! По неизвестной реке много плавали. Поперек нее не часто, но переправлялись.
«Хижина на перекрестке».
— Да, не тайга у нас, конечно, — усмехнулся Квест, сидя на классической завалинке и в десятый раз оглядывая угодья. Растительность тутошняя, хоть и вымахала аномально высоко в этом оазисе, всё равно казалась убогой.
— В тайге хорошо, там орехи, — мечтательно произнесла Ната.
— Да не-е-е, и тут неплохо, — зевнув, оппонировал Димка.
И, тем не менее, все окрестное Димке Квесту отчего-то слегка не понравилось. Ситуационно. Без внутренних объяснений.
Странное место.
А что напрягало? Полная неподвижность среды и витающий над ней слабый виртуальный запах неолитической жестокости, его, как оказалось, даже современному урбанизированному мужчине ни с чем нельзя спутать…
При осмотре окрестностей у Димки на секунду возникло такое ощущение, будто волосы у него на затылке встают дыбом. Что-то напугало? Аура. А тут еще и место катастрофы всего в двух шагах ниже по течению…
Поначалу Наталья часто стояла в напряженном ожидании у двери в избу. Замирала со склоненной к плечу головой, как-то скорбно глядела на мелкий дождик, не замечая коварных уколов-укусов местной комариной шпаны, стояла очень тихо, прислушиваясь, не звенит ли на реке старый лодочный мотор, не слышится ли тяжелый рокот вертолетного винта, ломающего вечерний воздух в вихревые потоки, стояла с немым вопросом на губах: «Почему спасателей до сих пор нет? Что случилась, почему нас не ищут?»