На пустынном южном берегу вытянутого с юга на север Аяна, на овальном большом мысу, прорезанном течением горной рекой Гулями, сидел человек в легком свитере с широким «латышским» вырезом. Он расположился на кряжистом суке высохшего бревна — ствола лиственницы, вынесенного на берег озера весенним разливом и растрескавшегося на солнце и свирепом морозе. От воды тянуло вечерней прохладой. На голове созерцателя, крепко стягивая светлые волнистые волосы, была аккуратно затянута косынка-сандана. Человек курил и, казалось, не замечал окружающих красот озера. А посмотреть было на что.
К вечеру проблески в облаках над скалами плавной синей отмывкой спустились к воде, а волнение на озере стихло. Зеркало древнего Аяна нарушали лишь мощные всплески серьезной рыбы. Иные из них довольно высоко выпрыгивали хвостами вверх и с силой шлепали ими о ледяную воду обеспечивая самое волнующее зрелище для рыбака — концентрические волны от игры охотящегося гольца. Самый клев! Рядом с человеком лежал короткий карабин и мощный черный бинокль.
Опять они на Аяне… Господи, сколько же лет прошло!
Ни палатки, ни костра поблизости не было видно, но слабый запах дыма и глухие голоса указывали на то, что где-то рядом стоит лагерь, расположенный, скорее всего в зарослях невысокого ивняка. Закончив перекур, человек медленно встал, с удовольствием потянул сильные мышцы, не спеша разделся и быстро вошел в ледяную воду озера. Традиция такая, прибыл на место — окунись, поприветствуй воду. Простатита он не боялся, хотя, как медик, хорошо знал, что это за беда. После короткого интенсивного купания тщательно растер тело и оделся, накинув на себя еще и просторную камуфляжную куртку с капюшоном. Вечером у воды холодно, долго игнорировать не получается.
Сержант не знал, что несколько лет назад именно на этом месте точно так же стоял чеченец Гамзат, наблюдавший за приземлением вертолета москвичей гораздо северней — на место памятной стычки. Позже чеченца отсюда забрали бандитской вертушкой и он поехал убивать Майера и его друзей. Крепко тогда досталось. Всем.
Теперь их вертолет сел на этой площадке — самое удобное место в округе для такого монстра, как тяжелый Ми-26. Как философски сказал командир экипажа: «Посадить-то его, родного, можно где угодно, но вот взлететь после…»
Тихо подошел Лапин.
— Хорошее место здесь, и для жизни, и для смерти, — с прелестной мечтательностью дикого философа произнес он. — А люди тут бывают, правда, редко. В кустах чья-то стоянка была. Костер, горка пустых банок под корягой. Старые банки, тонкие. И гильзы стреляные.
Сержант молчал и глядел на озеро. Потом перевел взгляд в сторону горы Камень, до его вершины они так и не удосужились добраться в пешем маршруте…
— Вспоминаешь, — понятливо констатировал Игорь и, не дожидаясь ответа, вздохнул. — Да… Было дело. И я вспоминаю.
— И зачем мы, Игорек, те катера с Аяна вывезли? — с сожалением и тоской бросил Сергей. — Прилетали бы сюда изредка, пользовались бы своим плавсредством. А то все как-то бестолково вышло, продал их Димка, и где теперь те деньги?
— Ничего, Серый, сейчас будем лодчонку накачивать, наши иностранцы хотят по озеру прокатиться. Я её уже стащил с крыши. И мотор с креплений снял, пошли тащить.
— Прокатим, Игорь, отчего же не прокатить, это мы на раз, — смачно потянулся Сержант и не утерпел, похвастался. — А я уже искупался! Вода отличная, еле яйца нашёл и скулы разжал. Ну ладно, маэстро, летим к роялю, дадим класс, коль зрители жаждут красоты.
Майер оглянулся и лишь сейчас отдал дань — снисходительно (мол, ветераны Путоран не сентиментальны) удостоил великолепное озеро оценкой:
— Ий-эх… Красиво-то как! Что там твой Кавказ…
На Аяне сидели лебеди.
— Да смотрите же! — закричала Рита. В течение пяти последних минут они с финном увлеченно рассматривали безмятежное белое семейство в бинокль, возбужденно переговариваясь по-шведски, а остальные с усмешками наблюдали за ними. Дети города.
— Мне думается, что им надо чаще выбираться на природу, — вполголоса сказал Сержант немцу, стоящему рядом на берегу. — А не возле заводских труб болтаться с амулетами и газоанализаторами.
Юрген влился в среду сразу же, будто всю жизнь бродил по этим каньонам.
Походка, голос, манера сторожко оглядывать окрестности, когда был повод и полное спокойствие в ответ на обычные природные шумы. Во всем чувствовался полевой опыт и практическое знание дикой природы. Он не стеснялся спрашивать, моментально усваивал информацию, легко и без малейших признаков неудовольствия втягивался в любую работу. И все делал добротно. Вот тебе и миллионер. Даже его европейский охотничий костюм, как выяснилось, вполне гармонировал с маскирующими свойствами местности. И клубный галстук не помешал, напротив, добавил старинного шарма первопроходцев начала двадцатого века. Из его облика напрочь исчезла составляющая натуропата-природоведа европейского розлива, что тихо плачет при виде пухлого зайчонка на пеньке, выная камеру взамен «Меркеля». Взамен вылез свирепый Лорд Рокстон из «Затерянного мира», не ведающий африканских преград журналист Стэнли.
Небольшой серый «баджер» с подвесным мотором уже красовался на пологом берегу, своими крепко надутыми серыми бортами выказывая людям готовность совершить любой мореплавательный подвиг по воле хозяев. Но подвигов от лодки не требовалось — и времени нет, и сил после нервных сборов и перелета с выгрузкой. Экстрима не будет. Будет просто короткая обзорная экскурсия.
— Значит так, господа. Проводник Игорь остается тут, в лагере, на посту. Ак-кур-ратненько лезем в лодку, размещаемся, и мы медленно, с песнями плывем вдоль берега, — не совсем ласково распорядился Сергей Майер, не забывая, тем не менее, лепить на лице необходимое радушие.
Выносы реки Гулями в Аян практически перегородили озеро, оставив узкие и мелководные протоки у противоположного берега, на скоростях тут не побегаешь, просто опасно. Они тихо отчалили и покатили на север, вспугнув, тем не менее, недовольных суетой лебедей. Стоя по колено в полупрозрачном слое фантомного тумана, величественные птицы молча повернулись к лодке, потом одновременно подпрыгнули, взмахнув широкими белыми крылами, и ушли на закат.
А Игорь пошел к «Шерпам» решив, пока никого нет, еще раз проверить, как пережили перелет машины.
Вода тихо шипела под носом тяжело груженой лодки.
Немыслимая красота! Вода и горы.
Путораны. Этот каменный колосс больше, чем полосы широт на мелкой карте. С южной стороны неприступные отвесные стены в полтора километра высотой вырастают из тайги, а с северной, заполярной — из полярной тундры. Плато Путорана — лавовое образование площадью около 200 000 кв. км, по сути, огромный слоеный пирог. В древнейшие времена, отстоящие от нас на триста миллионов лет, на месте плато простиралась плоская равнина. Затем равнина потрескалась, и через разломы в земной коре стала вытекать раскаленная лава. Потоки застывали ступенями, туф и базальт накладывались на осадочные породы — известняки и сланцы. Постепенно тектоническая деятельность вынесла это огромное образование наверх, и тогда застывший панцирь треснул от нагрузки, и вулканическую цельность прочертили глубокие трещины — чаши озер, русла будущих рек и водопадов.
Любой каньон на плато — настоящий оазис влажного микроклимата среди сухих гор плато Путорана. Аянский каньон — это особая красота, нетронутая, тяжело сюда добраться случайному человеку. И краски здесь меняются быстрей из-за высоты озера. Склоны невысоких гор уже почти утратили чудесный цвет зеленой летней «замши», шел месяц август, для этой широты предельное летнее время, и теперь пестрое предосеннее многоцветье постепенно замещало монохром лета.
Озеро впереди слева заползало заливом в восточный берег, где стояла периодически навещаемая старенькая база заповедника. Хотел заповедник новый комплекс поставить, и денег власти немало давали, но многоопытный директор вовремя смекнул о каверзе, увидев в «бескорыстной» помощи скрытое желание вождей иметь уютную браконьерскую турбазу. И плюнул на затею, деньги не взял, Аян целей будет. Есть ли там кто-нибудь сейчас? Похоже, нет никого. По крайней мере, сотрудников заповедника, это выяснили заранее. А вот какой-нибудь пришлый человечек вполне может притаиться и сейчас наблюдать за двигающейся по водной глади лодкой с пришельцами.