По устным и письменным данным — там есть еще два секретных этажа, причем один из них, нижний уровень, вглухую затоплен. Эти уровни шли плюсом к «этажности», в старом доме, как и в соседских, когда-то было старое бомбоубежище, где сейчас располагались подсобки коммунальников. Когда-то тут работал детский клуб, потом, уже в 90-ых годах, разбуженные капитализмом граждане попробовали обустроить магазинчик, оказавшийся мрачным и глухим и через это дело благополучно почившим. Предприимчивые граждане свернулись, оставив в углу криво намалеванную вывеску «Минимаркет Ирина». И никто из всех временных владельцев подвальных помещений не знал, что в одной из низких комнат есть классический тайный ход. «Буратин» за все годы, к счастью, не нашлось.
Что там когда-то прятали и для чего подземелья строили, не знал, похоже, никто.
Источник Сержанта, уже почти полностью проживший своё пенсионер из далекого города Белгорода, был когда-то рядовым невольником, строящим в составе сводной команды целую подвальную сеть в этом квартале. Вышел на него Майер по наводке и с несколько другими вопросами — его интересовал старый слух о расстреле в подвалах группы зэков, строителей монументального здания норильского техникума-института. Источник про этот случай ничего не знал, но зато он честно, с наслаждением преодолевая остатки крепко вбитого режимом страха, поведал Сергею Майеру о неких подземных коммуникациях, соединяющих когда-то маленькое здание НКВД на улице Севастопольской, институт и все ближайшие «сталинки». Врал старый человек или нет — кто же его знает… За все прошедшие года, как казалось главному скептику экспедиции, Игорю Лапину, бывшие сидельцы создали сами для себя столь сложный виртуал своих и чужих воспоминаний, слухов и реальных фактов, что уже сами не знали, где там и какие они есть — в рассказах оставались лишь проценты правды. Во всяком случае, о подобных сооружениях искатели слышали и раньше. Еще обучаясь в НИИ, Лапин слышал байки, что кагэбэшники раннее ходили в тир, расположенный на чердаке института по подземному лазу, не выходя на морозец…
Старик тоже опирался на чужие рассказы.
Его не приобщили к операции полностью, скорее всего (сам он это с негодованием отрицал) еще из-за того, что захомутан он был в Норильск-лагерь не по типовой вредительско-шпионской статье, а как сын знатного бендеровца. Но тему он знал, ведь все зэки в той ситуации были хоть чуть-чуть, но братьями, чего там… Дело происходило во взрывном 53-ем году, и над недостроенной «сталинкой», что на улице Богдана Хмельницкого, лениво полоскались на южном ветру черные флаги восстания; весьма недолго просуществовавшая республика зэков торопилась обзавестись символами…
— Хиляем, брат. Осторожней ступай, да под ноги смотри… Тихо-тихо, — предупредил Сергей через спину, еще раз предостерег друга громким змеиным шипением и тут же грациозным медведем совершенно безмятежно затопал вниз.
— А вдруг тут испарения какие… ядовитые, — задумчиво предположил Лапин, бережно дотрагиваясь рукой в перчатке до серых пыльных стен. — Или микробы. Или другая ядовитая мерзость.
— Не сикайте, масса Индиана, здесь все стерильно, — заявил Сержант уже снизу. — Уперёд. Среди нас хлюпиков нет.
— Ага… СПИД-а здесь точно нет, в те годы его еще не придумали, — вздохнув, согласился с ним Игорь, но не успокоился, такой уж характер. — А, скажи мне, родное сердце, ловушек средневековых в этих стенах быть не может? Хрясь! — меч из стенки вылетает, и все!
В ответ он расслышал лишь злое пыхтение нетерпеливого подельника, скидывающего сумку с инструментами; другого ответа ждать не стал и поспешил вниз. Там встал рядом с Сержантом, уже повернувшим за угол темного коридорчика и остановившегося возле обитой жестью двери и добавил на закуску, уже более из принципа, что бы кровь товарищу разогреть:
— А ты, Серый, представь своей головой, что тот слесарюга-философ сейчас возьмёт, да и замурует нас тут к чертям собачьим? Дед-то ведь еще тот волосан, эге-гей! — фантазировал Лапин. — О, сюжет будет… Вдруг он секретный Хранитель-сектант?
Взбешенный Сержант молча достал из кармана обрезиненный смартфон и включил его. Аппарат, поймав сеть, затренькал сигналом готовности.
— Умыл.
…Белгородский старик все еще чуть боялся, но и радовался.
Он дожил до тех самых лет, когда понимаешь, какое же это счастье — успеть передать свои знания людям. По молодости и горячности характера, как он говорил, вспоминая себя молодым и сильным, не участвовал в закладке сам, но кое-какие детали знал. Все торопились. Вокруг мятежных объектов Горстроя уже стягивали петлю войск НКВД, и люди мрачнели, готовясь к худшему. Ситуация менялась ежечасно — периодически велись вялые переговоры, после них коротко и нервно рвали воздух очереди автоматов охраны. Но группа не суетилась, сделала все добросовестно…
Составы отрядов, протоколы собраний восставших и даже допросы предателей. Много чего политического тут было. Их надо будет забрать быстро. Были документы долгосрочные, никакого отношения к политике не имеющие. За одним из таких документов один из них, неизвестно за что репрессированный школьный астроном, рассчитывал вернуться сюда еще раз, в более спокойные годы и забрать его, если повезет выжить в этом кошмаре. Тут надо сказать, что довольно много людей из числа норильских заключенных рассчитывали вернуться к спрятанным в укромных и надежных уголках, как им тогда казалось, лагерным сокровищам и что-то с ними сделать. Прятались списки предателей и мемуары несломленных, мешочки намытой платины и научные труды.
Кто-то действительно приезжал и пробовал искать. Почти никто не нашёл. Все тщетно. Ибо старые постройки, целые районы Норильска, были разрушены до основания и безжалостно перестроены, так что шансов у них почти не было. И только те немногие, кто уже в самом конце гулаговской эпохи спрятал сокровенную нычку в новостройках 50-х, в монументальных «сталинках», могли рассчитывать на удачу. Друг рассказчика рассчитывать на это мог, но он прожил слишком мало, чтобы найти время, силы и деньги для поездки на Крайний Север.
— Пожалуй, тут «болгарка» не потребуется, — Сержант, закончив осмотр двери, мельком посмотрел на уже распакованный Игорем баул с инструментом, — все дохлое, и так выдавим.
— Фомка возьмет, — согласился скинувший перчатки Лапин, пристраиваясь рядом и снимая короткий кадр еще целой двери на камеру. — Уши убери-ка в сторону, что бы мне заклепки захватить.
Укрепленный на стене большой фонарь светил на дверь, а другой, поменьше, — вниз, в провал лестничного хода. Там мрачным серым пятном старой шаровой краски преграждала дорогу в глубину подземелья еще одна дверь, уже посерьезней. Сегодня они туда не пойдут, это будет целью следующей экспедиции, более подготовленной и продуманной в деталях, и более длительной. Так что тамошние сокровища немного подождут. Сейчас им предстояло забрать лишь первую закладку — схематический план подземных коммуникаций и пачку неких документов. Надо торопиться, пока другие не забрали, информация, как известно, просачивается из своего схрона, как мед сквозь плохое дерево.
— Ну ладно, я, значит, умело все ломаю, а ты снимай. Не отрывайся, головой не мотай, прямо через объектив туда смотри. С первой секунды, — излишне менторски напомнил изготовившийся к взлому Сержант.
Лапин вскинул камеру, шагнул назад и дал другу отмашку:
— Set… Ready… Go!
Крык! Громко заскрипела, а потом треснула пересохшая доска. Фомка со звоном упала на пол. Изнасилованная дверь нехотя приоткрылась, предоставив взломщикам в пользование проход в небольшую каморку с металлическими полками и парой железных электрощитов вдоль стены. Когда-то «новые» щиты так и не были подключены — кабеля обрезаны почти вровень с кожухом. Камера обошла встроенным светодиодным фонарем слева направо — ничего примечательного.
— Левый отодвигаем, — Сержант медлить не собирался.