— И что же там у вас случилось? — не без интереса спросил Майер, блуждая взором по ближайшему кустарнику.
— Боже! Ну какое это имеет значение? — простонала Виктория, явно не желающая развивать эту тему дальше, но тут же ответила коротко. — Не срослось…
— Понятно. Ностальгия. И какое же пиво любил твой жених, а?
В ответ она зашипела кошкой и довольно больно ущипнула его за плечо.
Сергей лишь улыбнулся и примирительно спросил:
— «Gizzamiddielove»… Я не очень-то понял, что такое имелось ввиду этим длинным? Возможно, производное от «give me the love» — дай мне любви?
— Они увлекаются жаргоном, впрочем, как и все остальных люди. Просто у банкиров и докторов он другой. Многие австралийские жители не особо любят шевелить губами, когда разговаривают, и в результате вся фраза произносится одним длинным непрерывным словом. Это выглядит…
— Круто? — подсказал Сержант.
— Именно так, cool! Такая манера разговаривать — яркий признак австралийского «majo». Некоторые в шутку говорят, что эта привычка у них возникла… Ну, как тебе проще сказать… — Виктория весьма образно помахала руками возле лица. — Что бы австралийская мошкара не залетала в рот во время разговора…
— Вполне здраво, — одобрил Сержант, с ностальгией вспоминая северную мошкару.
— Как бы они не петушились, все знают, что большинство австралийцев — это взрослые дети, здоровающиеся со всеми, кого они встретят, и еще способные угостить пивом просто понравившегося им человека… Чтобы потом вместе с ним пойти выгулять своих питонов, побрызгав себе на ботинки.
— Хорошие люди, душевные, — ехидно отметил Майер, — даже удивительно, как же это они оказались посреди такого бандитского собрания? Ладно, давай про загадочное слово.
— Слово «Gizzamiddielove» можно перевести примерно так… — она на пару секунд задумалась, — «Gizza» — сокращенный вариант «give us a» («дай нам»), грубый вариант фразы «give me a». По непонятной мне причине многие на этом континенте говорят о себе во множественном числе, употребляя «мы», даже когда имеют в виду явное «я». «Middie», в данном случае, — это жаргонное слово — стакан пива среднего размера («medium»). «Love» — короткий вариант слов «друг», «приятель». Вольное, но вполне дружелюбное обращение к кому-то незнакомому до этого времени. Они так обращаются как к женщинам, так и к мужчинам. Это там очень распространено — называть незнакомца или незнакомку словами «дорогой» или «любовь моя».
— Вот трахома! — по-русски возмутился Майер, — и к мужикам?
— Что ты сказал? — опять не поняла Ви.
— «Солнце»! — ответил Сержант. — У нас часто женщин называют словом «солнце» при обращении, даже незнакомых. Или еще нежней — «солнышко». Но вот чтоб мужиков так… Этого нам не надо.
Ви кивнула, все поняв, и продолжила:
— Если сложить все вместе, то получится очень быстро сказанная фраза «May I please have a medium sized glass of beer, madam?» — «Не могли бы вы мне дать стакан пива среднего размера, мадам?».
— Очень мило. — оценил Майер. — Беру на вооружение, действительно, явные majo… А про пиво?
— Ну, если отбросить шутки в сторону, то «Горькая Виктория», что там не говори, — действительно, один из самых популярных сортов пива в Австралии. Мне очень нравится.
Сержант лишь сглотнул слюну.
Спустя полчаса островитяне всей группой отправились к месту производства работ и лагерь опустел. Уставшие от такой адской работы охранники тут же скрылись в полуразвалившемся ангаре, стоявшем на краю будущего летного поля.
Майер и Виктория уже около часа наблюдали за происходящим с невысокого холмка, укрывшись в желто-зеленом кустарнике. Было уже далеко за полдень, ветерок стих, и жара навалилась на них с такой силой, что стало нечем дышать. Пожухлая трава под ногами была жесткой и сухой, как опилки. Совсем не похожи эти лужки на пасторальные газоны… Хотя кое-где и виднелись островки огненно-желтых цветов. Местные красоты были обманчивы, и неприятных сюрпризов хватало. Стараясь устроится поудобнее, девушка перевернула полусгнившее бревно, под которым обнаружилось целое семейство больших жирных тараканов чудовищного размера, бодро побежавших в разные стороны.
Место здесь было далеко не стерильное.
Только что она подобрала смятую цветную бумажку (и как только попал сюда сей шедевр!), на поверку оказавшуюся обыкновенной рекламной листовкой из числа тех, что приходят к нам в почтовых ящиках. Текст был вполне символичный:
ОБУСТРОЙСТВО КРОКОДИЛОВЫХ ФЕРМ.
Разведение рептилий в открытых и закрытых помещениях.
Оборудование для производства цельной кожи и различных изделий из неё:
Чемоданы, сумочки, бумажники и прочее.
САМЫЕ НИЗКИЕ ЦЕНЫ В РЕГИОНЕ!
Обращайтесь круглосуточно!
Поглядывая на хмурого, напряженного Сержанта, Ви не понимала, почему тот не предпринимает никаких действий, не высказывает предложения или решения. Она пыталась подвигнуть его на совещание, но он, как будто проснувшись, предложил ей подождать его тут, а сам отполз вглубь зарослей и вскоре пропал. Ви пожала плечами. Но спорить с ним и проявлять собственную инициативу женщина не собиралась. Взяла бинокль и принялась обследовать берег в поисках интересных деталей.
— Наблюдаешь? — спросил шепотом бесшумно подошедший Майер.
Ви вздрогнула от неожиданности, сменившейся удивлением и тревогой.
— Все спокойно. Никто в нашу сторону не двигался, — прилежно доложила она.
Отсутствующий полчаса Серж вернулся явно возбужденным, что-то узнав или обнаружив нечто, давшее ему дополнительную информацию. Знаком показав Ви, что нужно отодвинуться назад для разговора. Она кивнула, но отползти не успела.
В это же время громыхнул очередной взрыв.
На этот раз он прозвучал куда как громче, а, самое главное, они его увидели. Почти в том месте, где еще недавно стоял лодка, почти у кромки барьерного рифа, и в воздух взметнулся огромный фонтан воды. Как будто глубинная бомба взорвалась!
Не успели они прийти в себя, как грохнул второй, а потом и третий. Взметались в небеса столбы воды, осколки коралловых глыб и оглушенная рыба. Все это время лодка стояла поодаль, а люди, в ней сидевшие, внимательно наблюдали за результатом своей работы. Только после пятого взрыва они снялись с места и малым ходом подошли ближе.
В бинокль Сержант увидел, как готовятся к спуску двое аквалангистов. Положив оптику на траву, он обернулся к Виктории и удовлетворенно заявил:
— Вот теперь понятно. Пойдем совещаться.
Устроившись полулежа на небольшом полене, Сержант в очередной раз огляделся и решил покурить. Пары затяжек ему хватило, что бы подумать, как доходчивей объяснить Виктории и происходящее, и свой взгляд на все то, что они увидели:
— Значит, так, дорогая миссис Клэннед… Должен вас огорчить, но Welcome Drink нам тут никто не преподнесет. Больше скажу, — мы тут нахрен, как говорят у нас, русских, не нужны! Я не могу тебе стопроцентно сказать, что тут властвует криминал в виде банды головорезов. Однако, так называемый «теневой бизнес», либо что-то подобное — налицо. Может быть, это вообще норма жизни в этих краях… Подневольный труд, «левые» взлетные полосы. Я, между прочим, такую же видел на своем острове. Нам надо уходить, и скоренько.
— Это из-за взрывов? — несколько насмешливо прищурилась девушка.
— Нет, есть фактор, настороживший, и даже напугавший меня куда как больше, — сказал он, почти не промедлив.
— Что же это? — безмятежно спросила Ви.
— Ящики, Ви. Простые деревянные тарные ящики. Пустые.
— И что же страшного может быть в этом предмете? Говори яснее, я не люблю пессимистов и паникеров, — проворчала она.
— Видите ли, миссис Клэннед… Об этом я призадумался сразу после аварии, так как именно такой вот деревянных тарный ящик с родным до боли логотипом «Норильского Никеля» — один из немногих целых предметов, оставшихся после крушения «Бич-Бонанзы» над Диезом. Он, в смысле, ящик, до сих пор там на пляже валяется, — любезно пояснил Сержант, и не подумавший разозлиться. Не дождетесь, мадам.