Ранее в «медвежьих разговорах» чаще всего упоминали про коварных медведей речки Талой, одной из первых частей общепринятого пути на озера. Эти легенды, скорее всего, были связаны с тем, что для той категории норильчан, что всегда были нацелены на дальние водные маршруты (а это судовладельцы маломерного флота), именно речка Талая была первым красивым и, в то же время, достаточно диким местом. В случае непогоды, поломки двигателя, неладах с документами или техническим состоянием лодки, на речке Талой традиционно останавливались те, кто в эти драгоценные выходные так и не смог пройти дальше, к вожделенным большим водоемам. Не совсем полноценный (с точки зрения «лодочников») отдых нуждался в дополнительном, крепком легендировании. Сценарии были практически одинаковы, не возвращаться же назад, когда все уже закуплено и готово к употреблению!
Звучало это примерно так:
«Сидели мы, значится, на правом берегу у второго переката, тихо, мирно, выпивали-закусывали, да снаряжали на хариуса матчевые удочки. И тут на нас вышел медведь размером с асфальтовый каток! Мы (очень быстро) залезли в лодку (катер) и безропотно смотрели (громко и смело орали, звеня бутылками) с воды, как эта наглая сволочь избирательно поедает наши продукты (выискивая самые вкусные трофеи), потрошит рюкзаки и сумки…». После чего, пострадавшие от хищника рассказчики, естественно, просто вынуждены были сняться с места стоянки и отправиться в город, в буквальном смысле, несолоно хлебавши прямо из горлышка, к сердобольным женам… Такие случаи, действительно, были, другое дело, что количество краски, изведенное на их описание, порой категорически не соответствовало количеству реальных событий в эпизоде.
Проверить подлинности описываемых случаев было затруднительно, да и некому. Однако, факт оставался фактом. Мишки обнаглели.
И это ожидалось знающими людьми.
Кормовой базы для них стало в избытке. Полевая дисциплина снизилась, а количество аппетитной упаковки, да еще и одуряющими запахами усилителей вкуса возросло. Далеко не все гости девственных и не очень природных уголков сжигали, закапывали, и, тем более, увозили с собой многочисленный мусор. Изменение климата постепенно вело к тому, что сухих и жарких летних дней, а, соответственно, и ягоды становилось все больше.
При случае голодный медведь охотно поймает дюжину пищух и мышей-полевок, зайца и куропатку. Олень тоже не застрахован от настроения медведя. Кроме того, медведи поедают всякую всячину, в том числе дохлых сородичей, а запах чуют на огромном расстоянии. Стоит убить одного, как другие тут же спешат к трапезе. Внутренности, бутор от разделки любой дичи ни в коем случае нельзя оставлять вблизи от места стоянки или жилья — Топтыгин придет обязательно! На смену старому поколению охотников, подбиравших и использовавших все, до косточки, пришли стрелки новой формации. И культура разделки дичи существенно снизилась, да что там — почти исчезла! Лень. Лень было копать промерзшую землю или топить отходы в воде на радость многочисленным налимам-санитарам.
Таймырский медведь невелик по сравнению со своими камчатскими или кадьякскими сородичами. Да и куда как смирней нравом. Однако, факты нападений и связанная с этим трагика есть… Медведь атакует в следующих случаях.
Если у него гон. Это начало лета и однозначное восприятие встреченного человека, как соперника. Будет отгонять, но преследовать не станет.
Охрана детей. Кислое дело… Плюс лишь в том, что такую парочку-троечку слышно и видно издали. Вопреки распространенному мнению, медведь отнюдь не бесшумен, как индеец-чилкут на охоте. И хрустит под ним все, и трещит…
Ненормальный медведь. Таких зверей, увы, все больше, и никто не знает, почему это происходит. Может быть, мозговые болезни возникают от дурной экологии? Или это — последствия питания человеческой пищей с большим количеством химии и генетически измененной продукции? На людях это незаметно. А вот на медведях… Встреча с таким сатаной очень опасна! Однако, он также легко теряет, а потом и забывает цель. Помогают банальные прятки. Достаточно легко определим издали.
Людоед-практик. Редкий, если честно, случай. А в действительной глуши натолкнуться на него просто нереально — он жмется к поселкам, к пище, так сказать… Плюс — труслив и не больно-то охоч драться. Как правило, легкий инвалид, или болен. Бегать он не станет, у него засадная метода.
Мститель. Спокойный в реале, такой зверь неадекватно реагирует на человека, вспоминая старую обиду. Плюс есть только для женщин, их он реже трогает, видать, не воспринимает.
Сама атака происходит обязательно с остановкой. Но никак не обязательно с подъемом на дыбы. Бывает и прыжок в конце, и атака понизу, башкой на мишень… Вообще, зверь этот поведенчески очень многоплановый и фантазирующий, легко меняет настроение и тактику.
А если будет погоня? Это совсем плохо. Уход от медведя очень проблематичен, известно, что этот хищник в лесу догоняет оленя или лошадь.
Чем больше медведь, тем хуже он воспринимает склон, задница у него перевешивает… Вниз неопытный медведь летит быстро, а опытный просто не станет кувыркаться. Траверс по склону — действительно неплохой метод. Иной раз помогает и водное пространство. В ней он держится грузно, и эффективность атаки из воды не так высока. Если есть опора в виде дна, то вода ему не помеха, скорость движения и ударов практически не меняется. Если не «людоед» и не «мститель», то поедать он вас не станет. Уронит с травмами на землю, и, вероятнее всего, просто оставит лежать, — он своего добился… Тут главное — вытерпеть. Если воли хватит.
Можно ли оборониться от медведя холодным оружием или подручными средствами? Очень сомнительно… Нож бесполезен, любой. Дело в том, что какие-либо «жизненные центры» и «зоны» он вам никогда не станет подставлять, очень уж хороша практика драк у дикого зверя. В контакте медведь атакует в лоб. Подъем на дыбы (повторюсь, далеко не всегда) происходит только в трех-четырех метрах, именно перед лобовой атакой. Именно тут с подшагиванием его и ловят, и… только на рогатину! А нож… Дело в том, что работа хлестом когтистой лапы — основа дуэли медведей между собой. Ну и куда там нам лезть против природного «керамбита» — заточенного по вогнутой стороне клинка кривого ножа-вспарывателя с костяным клинком от семи до пятнадцати сантиметров! Научила их природа…
Реально вам поможет тот удобный, рабочий нож, острый и не наминающий руку, с помощью которого можно будет легко соорудить себе копье или рогатину. В экстриме с медведем удлинитель, способный отодвинуть вас от страшного противники, просто необходим.
А вот собака полезна, причем любая! Даже если она — полная «дуся». А уж если она смекнет атаковать Мишу сзади, хватая его за штаны, то вообще хорошо. Медведь не терпит атак сзади и плохо от них уворачивается. Есть большой шанс, что он плюнет и на вас, и на пса. Обученная же лайка — просто песня! Хотя их и учить-то почти не надо. Да с ней вы и не натолкнетесь на Мишу никогда.
Порой говорят про эффективность газового оружия, баллончиков. Как средство последней надежды такой вариант вполне возможен. Но сильно надеяться на «вонючку» не стоит. Скорее всего, у вас просто не будет возможности применить «перцовку» (а именно ее и советуют…)
В целом, не имея ничего огнестрельного, в ожидании критической «медвежьей» ситуации стоит вырезать не очень тяжелую, но большую рогатину типа «пальмы». Эвенки именно пальмой и оборонялись, и, прежде всего, — ударом издали по носу и глазам. Часто резкая боль и потеря обзора и заставляет его отступить. Держать ее надо в лагере или на месте промысла. Саму рогатину надо строго делать по науке. И, если уж клинок-наконечник придется применять тот, что есть под рукой, то на прочность древка стоит обратить особое внимание.
Вот выдержка из книги Олега Малова «Медвежьими тропами»:
«Такое копье должно было быть не только прочным, а человек физически сильным, но древко не должно скользить в руках и одновременно уходить глубоко в тяжелую тушу разъяренного зверя, давая возможность нанести повторный удар. С этой целью на втулку наконечника стали ставить (привязывать) перекладину, а чаще подвешивать кусок рога. Такая поперечина не позволяла копью проникнуть в тушу зверя далее втулки пера. Чтобы древко было шероховатым и не скользило в руках (даже при намокании в крови), его практически по всей длине обматывали узким кожаным ремнем и обивали гвоздиками. Изредка на таких охотничьих копьях под перо подвешивали плюмаж из конского волоса, меха животных. Такое украшение несло не столько назначение декора, сколько практическое — оно не давало древку намокать в крови.