— Это вариант, — признал Анатолий, что-то про себя прикинув.
Пейзаж красился низким полярным солнцем в темно-розовое. Вечерело уже с темнотой в небе. Осень надвигалась на Норильск.
В небе чертил белый инверсионный след солидный реактивный лайнер, идущий над Таймыром на Пекин. Вечернее светило баловалось оптическими эффектами, рисуя впереди лайнеру темную линию еще не пройденного им пути. Самолет исправно летел по темной полоске в Поднебесную, в южных морях которой зрели страшные замыслы работников древнего разбойного промысла, а гуманная цивилизация граничила с первобытной жестокостью прибрежных дикарей. Дикарей морали.
Отвернувшись к закату, Квест проворчал, неизвестно к кому обращаясь:
— Так наш Донцов в эту самую клоаку пиратскую и полетел…
— Туда, — проникновенно сказал Самохин, — правда, не в самую клоаку, и не сразу. Сначала он махнул к Игорю Лапину на островок, что бы допросить друга с пристрастием, как это он допустил такое безобразие, а не помер смертью храбрых за собственность комбината? А уж потом и на Дальний Восток, — проверить разговоры, слухи, все, что накопилось по факту еще первого испарения норильского металла в жарких южных окиянах.
— Кстати! — вспомнил Дима, — ты с нашим полярным Робинзоном не пробовал связываться?
— Да, все времени не было, Дим, что бы плотно посидеть за аппаратом. Дай два дня сроку, барин. Вот уедем на дачу, там и попробуем, заодно и систему потестим, которую он мне и налаживал. Пусть теперь пожинает…
Это был второй важный момент встречи. Им предстояло поехать на речку Ламу, отдохнуть от городского бытия. Поначалу Квест просто не понимал, какого черта им надо ехать на новую академическую «дачу», тем более, что расположена она не на самом озере Лама, а на одноименной речке. В месте, гораздо менее выигрышном зрелищно. Тем более, когда в их распоряжении есть целый «Форт» в конце Ламы, солидное хозяйство для всепогодного проживания! Однако Самохин, лишь недавно закончивший обустройство новой загородной резиденции, категорически настаивал именно на таком варианте.
Первый довод — ехать ближе и быстрей. Хоть это и не было критично при скорости его водометной игрушки. Второй — похвастаться, ведь это тоже важно… На этой даче не будет добытчиков-браконьеров или любителей удрать от жен под предлогом ловли щуки. Там будут появляться совсем иные гости. Социально адаптированные члены общества, состоявшиеся, уважаемые и известные, каждый в своей области специалисты. Не эмигранты из запломбированных вагонов, искатели удлиненного рубля, жадные до халявной рыбки, не мелкие «торговцы чем угодно» без долговременной идеи, без ясной оседлой цели. И, уж тем более, не вредители-саботажники, поджигающие ранимый северный лес из-за собственной пьяной лени…
Это просто экологический, такой модный сегодня, туризм. Стремление вырваться из города в короткие часы отдыха. Жажда здоровой романтики для пресыщенных урбанов. И здесь относительная доступность места по времени езды даже на скоростном катере была очень важна. Да и места там по-своему интересные — много островков и проливов, проток и пересыхающих пойм, тайных каналов и заливчиков. «Ламские разливы», так эти места и называют. Водится и голец и щука, сорога, окунь и редкий эндемик — сиг-валек. Необычное сочетание озерной и речной рыбы, чудесная рыбалка, как нахлыстом, так и на традиционной спиннинг. Есть и утка, и куропатка. По берегам ламских разливов много зайца. Имеется и медведь, которого в последнее время развелось очень много…
Самохин построил небольшую аккуратную летнюю дачу на одном из островков. Точнее, помесь жилого дома с салуном.
Подход к ней с речки Ламы, был хоть и непрост, но вполне удобен даже во времена «малой воды», до самой глубокой осени. Этого острова не было на картах геологов или Министерства Обороны, но это давно уже никого не удивляло. В этих местах карта — весьма ненадежный помощник. Проливы и отмели появлялись там, где их, согласно картам, не должно было быть. Мелкие и глубокие каналы разделяли острова, которые, судя по той же карте, были одним целым островом. Рыбацкие избы, указанные на картах, представляли собой, в лучшем случае, лишь кучки обгорелых развалин… Крапчатые отмели, обозначенные россыпями точек, оказывались целыми островами, а острова лишь полосками более светлой воды. Работа судоводителя велась по принципу «Имеешь не карту, а то, что видишь». Есть только глаза, память, да отметки приборов GPS на электронной карте.
Еще когда Анатолий выбирал (и довольно долго) островок для поселения, друзья подшучивали над ним, говоря, что может получиться так, как это было с Новосибирскими островами. У Новосибирских островов есть одна особенность — пока их открывали, часть из них исчезла. Еще не был нанесен на карту последний остров — Жохова, а уже стали дном морским острова Меркурия и Диомида, доживали свои последние дни Васильевский и Семеновский. Живая геология!
Место расположения «озерной дачи» Самохина все-таки давало некоторый момент ущербности, так считал и Квест, и Сержант, и Донцов.
Тяжело порой сидеть на берегу и смотреть, как в выходные дни нацеленные на полевые приключение люди едут дальше. Само Озеро, его уникальные водопады, отличная рыбалка, сложнейшие пешие и водные маршруты, сплав по рекам с той же рыбалкой в обнимку, наконец, притягательная мистика этого гигантского каньона плато Путорана — все это манит сюда сонмища ищущих приключения людей, как магнитом. Как и набирающая силу мода на экстремальный и экологический туризм, что почти заменили ныне туризм традиционный, категорийный.
Пока еще достаточно много людей, ехавших на выходные или в короткие отпуска на Ламу, умели петь хором песни про «изгиб гитары желтой», сообщая вселенной, что у них «лыжи у печки стоят». Кто-то еще помнил песни Шнурова. Но уже много, ох много, было и представителей иного, совсем молодого поколения, азартных рационалистов, сохраняющим это качество даже в романтике. Для них если уж экстрим, — так максимальной порцией и за любые деньги! Generation next гоняли на яхтах в ледяной воде, пробовали нырять в темную стынь Озера с аквалангами, прыгали с водопадов на каяках, а с вершин на парапланах. Вот только на саму вершину идти не хотели — требовали вертолет, дорогие летные часы которого куплены богатым папой…
Все они ехали мимо, полные сил и уверенности, допивали на борту последнее пиво, что бы переключиться на более крепкие напитки после. Правда, обратно катили уже другие люди и лица. Уставшие, измученные и не очень, но, в любом случае, ехали умудренные путешественники, напитавшиеся досыта волшебной силы великого Озера.
И смотреть на это было несколько обидно и завидно.
Однако и это место было удобным, красивым. А это главное.
Связь налаживал Игорь Лапин, а кто же еще… Связь, к надежности и доступности которой уже многие так привыкли. Увы, сотовая связь туда пока так и не дотянулась, — ретранслятор на острове Ближний поставили, на от этой точки телефон не брал, вопреки всем планам и рекламным картам. Ведь как бывает… Глядя на карту зон-покрытий местных компаний сотовой связи, только радуешься перспективам! Приятно глянуть на работу специалистов, сколько же они уже «покрыли»… Синие пятна разных оттенков изящной отмывкой оккупировали изрядную часть акватории и районы хараелахских предгорий. Красота, думает будущий путешественник, прогресс налицо! А ведь будет еще лучше, патетически говорит персонал компаний-провайдеров… Однако, уже в первой трети соседней с городом речки Валек ваш проклятый сотовый упрямо замолчит, какова не была бы его чувствительность, и как бы не был набит энергией аккумулятор аппарата. Попытки усталых групп водных странников вызвать грузопассажирскую «Газель» на дальних подходах к причалу имели уникально редкий успех. А если бы более мощный ретранслятор стоял на острове Ближнем, где базируется инспекция маломерного флота и МЧС? И на турбазах пару штук смонтировать.
Но не брать же вечно спутниковый телефон с ценой разговора под два бакса в минуту! И потому Лапин поставил на самохинском островке стационарную антенну для трансивера, входящего в радионавигационное оборудование хозяйского катера.