— Что же бывает и такое. Для меня куда большее значение имеет множественность наблюдений, системность. Добыть эти сведения, опросить, причем грамотно, очевидцев… В итоге получаешь куда больший результат, чем в плановых экспедициях. Было бы наивно полагать, что члены экспедиции, побродив по горам или тайге 20–30 дней, увидят то, что не удавалось увидеть опытным охотникам-промысловикам и рыбакам, которые пропадают в тайге месяцами.
— Что же, совсем без экспедиций ищете, через гадалок? — съехидничал Саша.
— Что вы! Без этого нельзя… Я только что закончил отчет после экспедиции в Ханты-Мансийск, хотя, надо признать, никаких подтверждений, кроме мистических рассказов о местном Комполене, мы оттуда не привезли.
— А что делали?
— Мы слонялись по лесам в надежде встретить гоминоида, наудачу. — несколько смущенно признался Геннадий Федорович, — Главное — искали некий кедр, возле которого местные мужики лет сто назад якобы похоронили волосатого огромного человека. В отчетах нескольких экспедиций разного профиля и направленности отчетах фигурируют рассказы местных охотников ханты и манси, которые встречались с Комполеном (так они называют лесного человека), что называется нос к носу.
— Я тоже слышал немало историй о снежном человеке тут, на Таймыре, таких слухов много ходит до сих пор. Только, вот мистика: каждый раз, когда я пытался найти очевидцев, они куда-то пропадали… — усмехнулся Донцов, отмечая блеск в глазах криптозоолога. — В одной из норильских воинских частей ПВО часовой открыл стрельбу из автомата — он якобы увидел вышедшее из леса рычащее чудище. Когда я приехал в эту часть, то никого и ничего не обнаружил. Солдатик был отправлен на лечение (в профилакторий, нервы поправить), прапорщик, начальник караула — в командировку. В штабе ПВО эту историю вообще постарались замять. Я не удивлюсь, если и тот, и другой участники происшествия были до изумления пьяны, а историю про снежного человека придумали с испугу, ведь стрельбу на посту нужно было отвечать. Вот так вот.
— Это очень интересные случаи! Знаковые, — не согласился Геннадий Федорович, — А нельзя ли мне будет подробней познакомиться с фактами?
Андрей чуть не поперхнулся горячим кофе, только что налитым из термоса.
— Ну… В рамках соблюдения необходимой секретности.
— Отлично! Я планирую прилететь в Норильск, как только закончу все дела в Хатанге.
Тема все-таки заинтересовала Сашу, и он не преминул поделиться знанием:
— Кстати, мужики! Расскажу вам случай. Возили мы как-то чартером в позапрошлом году такую же экспедицию из Пензы на Полярный Урал. Они хитрей всех придумали, взяли с собой десять канистр бражки. Слышали, мол, опытные охотники оставляют в лесу для медведя колоду с бражкой. Тот натыкается, хлебает это варево и его сносит в анабиоз. Таким же образом эти чуваки решили взять и снежного человека, а так как его «норму» никто из них не знал, то в бражку планировалось добавить какие-то наркотики — для убойности… Когда мы их забирали, на всю группу смотреть невозможно было, похоже, они только и делали, что квасили. По вечерам они пили водку и дико орали, сидя возле костра! Начальник экспедиции сказал, что лесной человек имеет охраняемую им территорию — вотчину…
— Правильно! По этой причине охотники называют его еще и Вотчинником! — радостно встрял искатель йети.
Саша кашлянул от неожиданности, но закончил:
— И очень этот ваш «ветчинник» не любит, когда в его владениях «оттяг» идет. Возьмет и придет, чтобы навалять всем умным по мордасам! Всю брагу в итоге пришлось выдуть самим. А может, еще и вкурили не хило… И вообще, странные они какие-то были на посадке.
— Соглашусь с Александром. Люди, которые называют себя криптозоологами, народ весьма странный. На одном из семинаров, помню, как-то всерьез обсуждали вопрос: можно ли использовать для добычи гоминоида… тяжелую артиллерию? Заметили, допустим, в определенном районе волосатое существо — открываем огонь по площадям. Но вот в чем вопрос: гуманно ли убивать снежного человека ради науки?
— Солидно подходите к вопросу, уважаемый, — лениво буркнул Донцов. — Я вам легко отвечаю: «Нет». Я слышал десятки историй об этом существе, но не видел ни одного достоверного доказательства. Вылепить пару гипсовых «отпечатков», сделать снимки «следов», пересказать десяток-другой баек, ссылаясь на фольклорных героев, — это дело плевое… Для того чтобы отрабатывать деньги, нужны сенсации, если их нет, то сенсации нужно придумывать. Мне рассказывали, как во время одной из экспедиций единственная женщина, жена начальника закричала ночью: «Вижу, вижу, вон он побежал!» Народ в это время, ясное дело, спал в избушке. Парни, среди которых были профессиональные охотники, прочесали всю округу, но никаких следов на болотистой местности не обнаружили. Десять человек уговорить на подлог трудно, поэтому начальник по разным причинам разогнал всех участников экспедиции, оставив только жену и одного верного соратника. В этом, видимо, была и материальная причина, — спонсорские деньги нужно было делить уже не на десять, а на три…
— Есть такие прискорбные факты… Потому я и сказал вам, что для меня важней не экспедиции, а опрос очевидцев, живущих на территории. Я и в Хатангу лечу с той же целью. Где-то там сейчас находится один молодой парень, искатель-любитель.
— А вы, конечно, профессионалы… — вставил шпильку Саша.
— Ну, я имел в виду членство в соответствующих научных обществах, — невозмутимо парировал криптозоолог и добавил:
— Зовут его Константин Зырянин, он уже несколько лет на Таймыре ищет.
Донцова как пружиной подбросило.
— Да вы что! Он в Хатанге? Вот здорово!
— А вы его знаете?
— Да уж… Вместе пришлось поучаствовать в одном интересном мероприятии… Если я не смогу с ним встретиться, будьте любезны, передайте ему мой телефон в Норильске, хотелось бы пообщаться, вспомнить.
— Конечно, передам, но он не в самой Хатанге, должен был уехать куда-то севернее, на побережье… Куда точно, там выясню. А по сути вопроса… В том, что реликтовый гоминоид есть, сомнений для меня нет, потому давайте останемся при своих мнениях.
— Точно, останемся. И выпьем за это! — тут же предложил Саша. На это раз разлил сам, но поменьше — уже успокоился. Выпил также спокойно и спросил напоследок:
— Геннадий Федорович, а зачем вам все это надо? Все зыбко, непонятно, признания и благодарности от потомков вы вряд ли дождетесь…
— Видите ли, Александр… Все многие годы моей научной карьеры у меня в шкафу висел серый «конторский» костюм. Дорогой и строгий. Его положено было одевать на торжественные юбилеи, собрания и совещания. А потом я решил его продать и плюнуть на все, что этот статусный костюм значил в моей серой же жизни. И когда я продал этот серый костюм, мне стало легче на душе. Серый костюм был порогом, намертво отделявшим меня от всей романтики жизни…
В Хатанге было дождливо и ветрено.
Борт встал хвостом к рулежной дорожке. Командир корабля пошел договариваться насчет керосина. Керосином в Хатанге заправляли не всех, а только избранных — какой-то танкер не пришел по графику, вечная проблема… Экипаж тут же отправился обедать в аэропортовскую столовую для персонала, а пассажиры поехали на автобусе в поселок, недавно получивший статут города. За последние годы Хатанга сильно изменилась — настоящая Мекка для туристов! Казалось, еще немного, и этот город сможет жить на солидные дивиденды от своевременных вложений в столь прибыльный бизнес.
Сверкала тонированным стеклом современная четырехзвездочная гостиница, рядом раскинулся развлекательный центр. Россыпь кафешек на центральной улице, декоративные яранги и стилизованные стойбища. Грандиозный шоу-клуб «Шаман Ары-Мас». Кругом рокотал разноплеменной говор приезжих, мелькали яркие куртки полярных расцветок, — несколько групп иностранцев ждали отправки на Северный полюс. Кто-то готовился к плаванию по рекам. Рыбалка, охота, экологический туризм, новомодное тундровое сафари на джипах-«треколах». Улицы в асфальте и плитке, от былых дощатых тротуаров не осталось и следа, кроме небольшого участка перед краеведческим музеем.