Впереди на воде горела россыпь огней большого судна. Капитан чуть сбавил ход и аккуратно прошел мимо баржи, в которую загружали песок со дна, это муниципалы углубляли фарватер. Быстро промелькнули вышки охранной зоны и старые здания водозабора, и уже на небольшой скорости пошел дальше, мимо лодочных стоянок, пристаней, новомодных прибрежных дач норильского среднего класса, шикарных частных коттеджей людей побогаче, пристаней и пирсов санатория. И вот показался причал на спуске перед мостом через реку Норилку. Перед бетонной стенкой катер еще больше замедлил скорость, но сразу швартоваться не стал. Много судов вернулось к ночи — и места сразу не увидеть! Они прошли немного ниже по течению, а затем вернулись и причалили к берегу…
«Фольксваген» скорой помощи уже стоял на причале, рядом с джипом Квеста… Они быстро загрузили Арину в салон и помчались по ночной трассе в городскую больницу, одиноко возвышавшуюся многоэтажной модерновой постройкой на древнем эвенкийском капище «Оганер». Вся процедура оформления заняла немного времени, так как Димкин знакомый медик не подвел, встретил их внизу и сразу решил все проблемы.
Мало того, Квест, оказывается, подумал обо всем. Его водитель привез прямо на причал сумку с различными причиндалами, включая сотовый телефон, что заботливо собрала для Арины жена Игоря Лапина.
Назад ехали на заднем сиденье джипа. Донцов, немного успокоившись, мечтательно думал о том, как он скинет рюкзаки прямо в коридоре и залезет в пенную воду. А через пару часов позвонит жене. Потом пойдет в Комитет, наведет справки о Сержанте. Если время терпит, то все остальные проблемы — на завтра, после мертвого восстанавливающего сна. Но, как оказалось, ничего еще не кончилось. Через пару километров, протянув другу бутылку пива, Квест виновато произнес:
— И еще одна «трахома», как говорит Сержант… Все не «слава богу». Это… Сухогруз «Хараелах» ограбили! Увели платиноиды и прочую редкоземельность. Весь город дудит тревогу — флибустьеры сперли платиновый концентрат! Поверить невозможно! Самые настоящие пираты на пиратской подводной лодке, представляешь? В общем, погоня за мировым лидерством неизбежно навешивает мишень на грудь…
Видя, что Донцов молчит, уставившись в какую-то точку на дымном горизонте, Димка осторожно продолжил:
— Вот такие дела… Многие облажались, по самые гланды. Игоря высадили сразу после нападения, и он, вроде, не пострадал. А сухогруз сразу ушел на Хатангу, там с ним и разбирались ваши… — с этими словами он забрал фактически бесхозное пиво и добил Донцова словами:
— Вчера мне из конторы твоей звонили, тебя искали. Срочно. Вроде бы, Лапин что-то там нашел на соседнем островке, типа очень важное. Короче, выходит так, что Игорек наш тоже влип в какую-то историю, но тут я тебе толком ничего сказать не могу, сам понимаешь, не говорят ведь твои чекисты сути.
Донцов молча открыл боковое окно, высунулся под ледяной встречный поток, остужая ошалевшую голову, влез обратно, от души выматерился и рявкнул, изрядно напугав водителя:
— Что вообще происходит!? Мы что, Всевышнему дорогу перешли? Ты хоть понимаешь, что сейчас начнется? Впрочем, бог с ним, с сухогрузом, разберутся… — он зло схватил бутылку с остатками шестой «Балтики», допил и поинтересовался:
— А вот нам-то, Дима, нам-то с чего начинать? — помолчал, что-то прикидывая, — Конечно, что-то вполне прогнозируемо. Например то, что у меня начнется марафон…
И он начался.
Экстренная командировка офицера Комитета Госбезопасности Таймыра, начальника отдела особых операций Андрея Донцова начиналась скучно.
Сначала рейс «Новосибири» отложили в связи с неприбытием самолета. Экипажи сразу двух «Боингов» «ТаймырАэро» гуськом отправились на отдых… Ту-204 питерских «Крыльев Невы» ожидал замены колес после жесткой посадки… А потом «Дельта», шедшая пролетом на Ванкувер, так и пролетела мимо, не рискнув сесть со своими низкорасположенными движками на «этот бетон»… На самом деле — врали, полосу давно отремонтировали, просто возможности техники им позволяли лететь дальше, и «дельтовцы» под разными предлогами нарушали соглашения, не желая платить бешеные сборы за посадку и обслуживание.
Затем какой-то военный борт заглох посередине полосы, полеты прекратили, а с обеда вышла краткосрочная забастовка диспетчеров — близились выборы… Две вахтовые бригады с нефтяных промыслов Ванкора от скуки крепко вмазали в одном из кафе аэропорта, и тут же передрались между собой. В итоге прибывший из города ОМОН сломал регистрационный терминал, и оформление билетов на Москву застопорилось. После чего подул порывистый боковой ветер — «восток», погода стала нелетной, и это продолжалось до прихода густого вязкого тумана. Тут уж всем пассажирам показали вполне мотивированную фигу! Ожидание проходило не без ЧП. Командир борта 76775 откушал в местном ресторане и был свезен на мигающей карете в медсанчасть города. Ресторан, тем не менее, не закрыли, на такой риск администрация не пошла…
После этого какие-то контролеры забраковали топливо (такие, во всяком случае, пошли слухи) и пошел его слив со скандалом. Вскоре порт открылся.
Но через час в Норильск прилетел премьер-министр России, и все плановые рейсы из Москвы там и остались по требованию службы авиационной безопасности аэропорта — боялись терактов. Но «Ту-204-300» премьера сняли по техпричине. Сосед Донцова по креслу в зале ожидания был очень компетентным человеком, постоянно тренькал сотовым телефоном, названивал многочисленным знакомым, выяснял оперативную обстановку. По его «точным» данным, на борту премьер-министра «сдохла навигация», системы «КОСПАС» и GPS. Появились люди в черном. Они недолго побегали по залам и забрали под важный рейс старенький самолет Ил-86 у ошарашенных клиентов «Внучки».
В двенадцать дня выяснилось, что немного упал рубль, и все авиакомпании радостно объявили пассажирам о повышении цены. В два часа дня об этом же сообщили представителям авиакомпаний службы аэропорта «Алыкель», подняв цену на услуги порта… Все уехали в город торговаться. Потом в диспетчерской вырубили свет, и полеты сняли. Через полчаса придурок четырнадцати лет сообщил в САБ (служба авиационной безопасности) о минировании здания, «сигуранца» подхватилась, людей выгнали прямо на дождь, а заодно — закрыли таки ресторан. Пришло требование санэпидстанции… В десять вечера порт открыли, но через десять минут первый же борт из Шереметьево снес двенадцать фонарей на полосе, и полеты опять отменили…
Донцов уныло смотрел на соседей напротив.
Группа грустных людей, очень похожих на шахидов, в черных майках с логотипом на пупах, подозрительно похожим на вензеля «Аль-Кайеды», по очереди нервно теребила единственный сверток с какой-то снедью, передавая его друг дружке. Они тихо общались на незнакомом языке и периодически подпихивали здоровенные баулы («а вдруг там резаки канцелярские? — подумал Андрей») под кресла. Изредка старший «шахид», владевший кроме русского, многими иными языками, заученно отражал приветствия проходящих нетрезвых бодрячков в летной форме, удивлявшихся на такую экзотику… Старший языки путал, но остальные всегда помогали ему на родном. Получалось примерно так, — проходят мимо летчики, брякнут что-то, а «шахиды» им смиренно:
— Hasta la vista,… инш-ал-ла.
— Полетим, полетим, не сикайте, узбеки! — уверяли синие люди…
«Вот что скажут эти восточные человеки у себя дома, а?» — лениво подумалось Андрею. А скажут они, что там, где есть русские люди, все стройные планы отчего-то всегда рушатся. В Америке, скажут они, было попроще…
У транспортника Ан-12, грузовой отсек не герметичный и для перевозки пассажиров совершенно не пригоден. Для этого цели на борту есть маленький закуток между грузовым отсеком и пилотской кабиной, размером с тамбур электрички. Под иллюминатором приклепана к полу скамеечка, обычно покрытая замасленными ватниками, да небольшой откидной стульчик на переборке — вот и вся мебель для пассажиров, весь «сервис», блин, неназойливый… В углу зачем-то стояла какая-то оглобля.