Первую связь он установил с полярный станцией на острове Вилькицкого, принадлежащего Ямалу. Собратья по судьбе, которых, так же как и его занесло в Арктику, только значительно западнее. Потом поймал одну из станций Диксона, дававшую срочное штормовое предупреждение для Диксона и мыса Стерлигова. Ветер северо-западный, восемнадцать-двадцать метров. Ожидается усиление до тридцати.
— Ничего не скажешь, порадовал кого-то. — мрачно усмехнулся Лапин. — А как у нас-то будет? Тут ожидается циклон?
Сказал не в микрофон, а сам для себя. Ну а дальше понеслось…
Постепенно на частоте становилось все больше и больше станций, все чаще слышалась английская речь. Лапин решил для себя, пусть вся Европа на него обидится, но первый вечер он будет работать для российских станций. Но даже произносимое им в эфир грубоватое «Only Russians Station» помогало не надолго… Доходило и до хитростей, невинных в общем-то, — на русском было слышно только часть позывного, обычно суффикс, а вот когда Лапин просил префикс, оказывалось, что это итальянец, который кроме позывного и говорить-то ничего не может на русском.
К условленному времени он уже прилично настроился и сеанс с дежурным управления связи при Комитете провел быстро и легко. Там уже знали, естественно, все о нападении на сухогруз и потому сильно Лапина не пытали. Никаких корректив и изменений в программе пока не было, а более точною информацию ему предстояло узнать лишь завтра… Активность в эфире все более нарастала, все чаще и чаще вызывала Европа — и на русском, и на английском. На частоте и так было много станций, а тут начался просто какой-то шалман! В головных телефонах стоял звук взлетающих реактивных самолетов, и выделить хоть одну букву из позывных стало невозможно. Лапину пришлось просить помощи у коллег из европейской части России. На время появилась хоть какой-то порядок и появилась возможность проводить связи, но ненадолго. Скоро Европе это окончательно надоело, и каждый решил пробиваться сам, уж кто громче… Такого «pile up» — столпотворения в эфире — Игорь никогда не слышал, и справиться с таким количеством вызывающих станций просто не мог. Бросал гарнитуру и уходил от этого рева к чайнику. Сидел за ноутбуком, пережидая дурдом. С помощью ноутбука записал для собственной коллекции пару интересных связей — разговор с бортрадистом «Боинга», летящего из Питера во Франкфурт, и короткую беседу с научным судном у побережья Гренландии…
Под утро сигналы задрожали, как у американцев, и уровни стали падать, его стали тоже слышать хуже и хуже, а потом и вовсе диапазон закрылся. Поэтому он отклеился от трансивера и завалился спать в обнимку с котом и карабином у изголовья.
Наутро, после быстрого завтрака, Игорь решил, что пора, согласно плану, обследовать и соседние острова. Оставив Барса «караулить заставу» и сбросив лодку на воду, он запустил мотор и, не торопясь, отправился в недолгий путь, огибая свой остров на север и направляясь к самому большому острову архипелага — Среднему. Волнения на море почти не было, поэтому прогон чуть меньше двух километров не отнял ни времени, ни сил. Остров Средний встретил Лапина россыпями старых железных бочек по обрезу воды и иероглифами на берегу из пиленого леса — последствия крупной потери грузоперевозчика во время одного их свирепых северных штормов. Остров был гораздо больше Восточного, на котором расположилась метеостанция, но был более пологим и низким. Мест, где можно было укрыться от пронизывающих ветров, практически не было, и Игорь понял причину выбора первых полярников архипелага. В начале далеко выдающегося на восток узкого мыса виднелось черное пятно внутреннего озерца, и Игорь не торопясь, потопал к нему. Карабин «Архар» висел за спиной. Видимость была отличная и внезапных неприятных сюрпризов в лице подкравшегося белого медведя, не ожидалось.
Но появились сюрпризы иного плана. Почти плоский остров размерами пять километров на два восемьсот метров в самом широком месте был полностью занят взлетно-посадочной полосой. Недостроенной, необорудованной, заброшенной, но явно «пользованной»… Выровненная на каменистом грунте широкая лента тянулась километра на два с лишним. По краям местами стояли пустые бочки. И следы сгоревших от многотонных ударов шин. Когда-то здесь садились и взлетали хищные военные самолеты. Садились или для испытаний, или в экстренных случаях, когда иных вариантов уже не было.
Точка подскока, запасной вариант, так и не превратившийся в вариант основной. Убежище стратегических бомбардировщиков, шедшие в сторону Северной Америки или Норвегии на боевое дежурство или в разведывательные вылеты… Военная тайна, похороненная вместе со многими другими секретами во времена перманентных великих перемен…
Интересно, знают о ней в Комитете? Наверняка нет. Иначе бы и инструктаж, и состав экспедиции был бы совершенно иным. Игорь явственно представил себе большие, серебристые сигары, с ядерными бомбами или ракетами: что им там положено нести на борту?
Он шел по трассе взлета тяжелых бомберов и удивлялся.
Когда-то бесконечные метеорологические, гидрологические, гидрографические и гляциологические экспедиции нескончаемым потоком летели и плыли чуть правее Среднего к полюсу и обратно. Куча народу имело работу и зарплату, обслуживая других, жизнь кипела, а устойчивые советские деньги, которые в министерствах и штабах никто и никогда толком не считал, неслись сюда со скоростью и силой океанских течений…
В этом месте остров Средний напоминал ландшафты из американских фильмов о последствиях ядерной зимы. Типичный «военный остров» во всем его обилии железа, которое накопилось здесь еще с довоенных времен.
О былом умысле и планируемых масштабах напоминали лишь бочки самых разных видов и две огромные цистерны в конце «взлетки», на самом берегу, за естественной насыпью, — с воды и не увидишь… Аварийные запасы авиационного горючего. Лапин постучал на разной высоте поднятым камнем по облупившейся бочине танка — пусто. Наверное, и не закачивали не разу, не успели…
На внутреннем озерце сидела группа каких-то уток или гагар, Лапина ничуть не испугавшихся и только чуть подальше отплывших от берега. Подойдя к истоку маленького пересохшего ручья, Игорь обнаружил следы былой аварии — приличный кусок вертолетного хвоста, сломанные лопасти хвостового винта, осколки толстого плексигласа, торчащие из погнутых рам пилотской кабины. Чуть подальше чернело темное пятно пожара, вертолет переворачивался, оставляя части, пока не произошел взрыв. Похоже, что ничего так и не вывезли на экспертизу. Останки воздушного судна просто бросили, всё для себя решив и без этих обломков. А, может, и не нашли вовсе! Или экипаж совершил нечто такое, что потребовалось замять, скрыть. Пропал борт, и все тут. Мало ли валяется по тундре обломков летательных аппаратов, сколько их тут полегло с момента появления первых самолетов над арктическими далями… Пропавшую машину Леваневского не могут найти вот уже полвека. Лапин вспомнил, как один старый полярный летчик рассказывал ему, что в предгорной путоранской тундре, где-то между озером Виви и Норильском они видели распластанные на горном склоне обломки великана советского авиастроения тридцатых, знаменитого бомбардировщика ТБ-3. Фотографии стоящего на реке Норилке поплавкового самолета «Дорнье» с пятью моторами Игорь видел лично, а вместе с друзьями они и сами в прошлом году нашли в горах легкий бомбардировщик «Москито», окунувшись при этом в массу приключений, приятных и не очень…
На этот заброшенный остров вместо «стратегов», которым он по замыслу военных был отведен, когда-то прилетали раза два в год Ми-восьмые, везущие начальство пострелять с воздуха белых медведей. Фантазии Игоря набрали вес после того, как он обнаружил на берегу, неподалеку от обломков сломанный спиннинг «Шекспир»! Цветному углепластику ничего не сделалось на местных морозах. Только тюльпан отломан. А так — бери и таскай рыбку! Может быть, в этом озере водился особо вкусный голец? Рыбаки на вертолетах. Пару лет назад, когда они с Сержантом возвращались на вертолете с удачной рыбалки на озерах плато, один «бывалый» вертолетчик, изрядно гашеный обилием беленькой, на полном серьезе рассказывал другу-геологу: