Глава шестая
Ах, сколько новых имен приходилось запоминать!
Никто никогда не мог упрекнуть Грейс в излишней робости, однако после нескольких часов непрестанных знакомств даже она начала теряться.
— Если учесть, сколько джентльменов просили меня представить их вам, то вам нужно заказать несколько пар новых бальных туфелек, — сказала леди Нетерли, когда один из джентльменов проводил ее к кружку новых друзей.
Имя этого джентльмена Грейс не запомнила, однако во время живого контрданса он наступил ей на ногу всего один раз.
— Ради этого не жалко туфелек, — отозвалась Грейс, мечтая про себя отыскать местечко, где можно посидеть хоть недолго.
— Немного утомительно, правда? — спросила хрупкая брюнетка, стоявшая справа от Грейс. — Не тревожьтесь. Через какой-нибудь месяц вы запомните все имена.
— Наверное, все их секреты вы тоже будете знать, — рассмеялась стоявшая рядом высокая блондинка с голубыми глазами.
Грейс кивнула, стараясь припомнить, как кого в этой маленькой группке зовут. Брюнетка — это леди Пэшли. Старая маркиза говорила Грейс, что леди замужем за одним из друзей герцога. Блондинка с элегантной тросточкой тоже была как-то связана с «порочными лордами». Леди Нетерли сообщила, что в детстве та пережила несчастный случай и после этого стала плохо видеть. Да, временами казалось, что ее взгляд как-то странно блуждает, однако Грейс ни за что бы не догадалась, что молодая графиня страдает частичной потерей зрения.
— Я глупо себя чувствую, — призналась Грейс блондинке. — Не могли бы вы еще раз сказать, как вас зовут?
Взгляд собеседницы выразил понимание и что-то похожее на сочувствие.
— Вам не за что извиняться. Меня зовут леди Рейнкорт, но вы можете называть меня просто Софией — все равно мы скоро станем родственницами.
— А я — Реган, — приложила руку к сердцу леди Пэшли.
При слове «родственницами» Грейс жарко покраснела. Хотя обе дамы старательно избегали упоминать имя герцога Хантсли, ее брак с ним мог быть единственным способом породниться с ними.
— А кем вы доводитесь герцогу? — поинтересовалась она.
— Разве я кем-нибудь довожусь Хантеру? — Реган смешливо сморщила носик. — Вовсе нет. Мой брат — граф Чиллингуорт. Когда леди Нетерли говорит о Фросте, она имеет в виду моего брата.
— Джулиана и Изабелла (с ними вы уже познакомились), Реган и я — все мы замужем за джентльменами, которые дружат между собой почти всю жизнь. В свете их прозвали «порочными лордами»...
— Прошу прощения, — перебила ее Грейс, полагая, что ослышалась. — Вы и София вышли замуж за джентльменов, которые не против, чтобы их называли «порочными лордами»?
— Некоторые не в меру строгие господа из общества, — ответила София, опередив Реган, — стали называть их так нелепо, когда они были совсем еще юными.
— Хантер — один из этой семерки, — объяснила Реган, загибая пальцы и перечисляя всех по именам. — Еще мой муж Дэр, мой брат Рейн, муж Софии, муж Джулианы Син, Вейн, сын леди Нетерли, и Сэйнт. Он женат на Кэтрин, но я думаю, эта чета сегодня не появится на балу у Лавлейсов.
— Потрясающе! — воскликнула Грейс. За один этот вечер она узнала о герцоге Хантсли и его друзьях больше, чем сумела вытянуть из мистера Портера за все девятнадцать лет. — И ваши мужья и их друзья не возражают против того, что в свете их называют «порочными лордами»?
— Когда вы их поближе узнаете, согласитесь, что это прозвище подходит им как нельзя лучше, — заверила ее Реган.
— Верно, — поддержала ее и София, склонив набок головку. — За много лет они стали больше чем друзьями, поэтому теперь, когда большинство женилось и обзавелось детишками, мы все стали одной большой семьей.
— Вы это почувствуете, как только станете женой Хантера, — радостно заявила Реган.
Грейс прикусила губу. Она попросила леди Нетерли не разглашать ее намерений, пока она не побеседует с герцогом. А раз Хантер не стал посвящать в свои личные дела даже ближайших друзей, то и эти леди, понятно, даже не подозревают, что герцог совсем не заинтересован в том, чтобы на ней жениться.
— Надеюсь, я вам не помешаю? — Это произнес красивый темноволосый мужчина, который подошел к ним, как к старым знакомым. Возможно, муж одной из этих леди?
— Если я скажу, что помешал, ты нас оставишь? — насмешливо спросила Реган.
— Даже удивительно, что вас так долго не было, — вставила София с легким намеком на улыбку.
Нет, это явно не супруг одной из них. Несомненно, человек, давно и хорошо им знакомый, но говорит он с ними скорее как с надоевшими родственницами. Брат Реган? Тот, которого она назвала Фростом?
Но коль так, то все равно он — один из близких друзей герцога. Грейс решила для себя, что у нее будет преимущество перед Хантером, если она узнает о нем как можно больше, да только как добиться этого преимущества, если ее со всех сторон, куда ни повернись, окружают его ближайшие друзья?
Дурное предчувствие не замедлило оправдаться.
— Когда я приехал сюда, — продолжал джентльмен, не замечая ее растущего беспокойства, — Джулиана первой предупредила меня, чтобы я держался от вас подальше, а вслед за нею и леди Нетерли. Тогда-то я и подумал, что просто обязан познакомиться с вашей очаровательной спутницей.
Грейс неожиданно оказалась в центре внимания.
Джентльмен в упор разглядывал ее, буквально ощупывая взглядом. Этот взгляд его необычных, бирюзового цвета глаз залил ее теплой волной — от лица вниз, захватив всю грудь. Уголки губ слегка дрогнули, словно он догадывался о том, как она воспринимает его интерес.
— Быть может, тебе стоило прислушаться к советам Джулианы и маркизы, — сказала Реган с некоторым неудовольствием.
— Когда это я прислушивался к советам? — парировал джентльмен. — Так ты представишь меня или же я должен заставить эту прекрасную леди покраснеть еще больше, когда отважусь представиться сам?
— Простите моего брата, леди Грейс, — проговорила Реган, округлив глаза и слегка коснувшись руки Грейс. — Мы пытались привить ему приличные манеры, но лоб у него твердый, будто из гранита.
— Сердце тоже, хотя я не теряю надежды встретить женщину, которая сумеет убедить меня сделать для нее исключение, — сказал джентльмен, глаза которого потемнели, когда он окинул Грейс восхищенным взглядом с головы до ног. — Вам можно звать меня Фростом.
— О боже! — тихонько пробормотала София, ни к кому не обращаясь.
Реган заметила настороженность Грейс и поспешила прийти ей на помощь, чтобы загладить бестактность своего бесшабашного братца.
— Леди Грейс Киэрли, позвольте представить вам моего старшего брата, графа Чиллингуорта. Простите его за бесцеремонность. Сам он полагает, что совершенно неотразим.
— Я на самом деле неотразим, — мягко заметил Фрост. — Разве вы с этим не согласны, леди Грейс?
Возможно, рискованно было поощрять графа, но Грейс не смогла сдержать улыбки при таком проявлении самоуверенности. Она сделала реверанс и склонила голову набок.
— А кто-нибудь осмеливается вам в чем-нибудь противоречить, лорд Чиллингуорт?
Фрост неожиданно громко рассмеялся, невольно привлекая внимание окружающих.
— Таких храбрецов найдется очень немного, миледи. Но иногда подобная новизна доставляет мне удовольствие. — Он отвесил учтивый поклон. — Кому же вы принадлежите, леди Грейс?
Похоже, ни Реган, ни Софии этот вопрос не понравился. Грейс пока не могла понять, какие намерения кроются за словами этого джентльмена.
— Я принадлежу сама себе, лорд Чиллингуорт. — Правда, даже ей самой такое утверждение показалось странным, поэтому она поспешила добавить: — Я осиротела в раннем детстве.
Грейс не напрашивалась ни на чье сочувствие. Отец и мать умерли, когда она была такой крошкой, что даже не помнила их, только знала по рассказам дедушки и Розмари да еще по портретам в фамильной галерее Фретуэлл-холла.
— Ах так... — Граф кивнул, догадавшись, что проявления сочувствия в данном случае неуместны. — Если мне не изменяет память, вы — дочь герцога Стрэнгема.
— Этот титул, — сказала Грейс, удивленно взглянув на графа, — унаследовал мой дядя, но вы правы. А откуда вам это известно? Ведь когда мои отец и мать умерли, вы были, вероятно, совсем маленьким.
Потом она сообразила. Кое-какими подробностями ее жизни герцог Хантсли с друзьями поделился. Но граф, не упоминая о своей дружбе с Хантером, дал иное объяснение:
— Да, я был тогда мальчишкой. Однако же вы, леди Грейс, происходите из старинного и весьма почтенного рода. Безвременная кончина ваших родителей потрясла многих в обществе, и те, кто постарше, нередко вспоминали об этом с глубоким сожалением.
Объяснение звучало вполне правдоподобно, и Грейс была тронута тем, что в свете не забыли ее родителей. И все же, к несчастью для графа, она не поверила, что он именно из этого источника узнал о постигшей ее некогда трагедии.
— Вот не ожидала встретить тебя в такое позднее время у Лавлейсов! — заметила Реган, с подозрением глядя на брата. — Ты же обычно скучаешь на балах.
— Скучаю, — миролюбиво согласился тот. Обратившись к Грейс, он признался: — Алчные хозяйки не любят упускать из рук богатых холостяков.
— Это не слишком остроумно, милый братец, — сказала Реган, вроде бы сдаваясь. — Но мне приходит на ум один джентльмен, который не одобрит твоих затей.
Она имела в виду Хантера? Грейс открыла было рот, чтобы заверить присутствующих: герцога Хантсли вовсе не интересует ее личная жизнь. Этого она, однако, не сказала, а София громко рассмеялась, привлекая внимание окружающих.
— Если хотите уйти, то леди Лавлейс, я думаю, сделает исключение для вас, Фрост, — насмешливо произнесла она.
— Вероятно, вы правы, очаровательная София, — сказал граф, изображая раскаяние. — И это еще одна причина, по которой я остаюсь. Вы разве не согласны со мной, леди Грейс?
Трудно было противостоять чарам лорда Чиллингуорта, особенно когда он изо всех сил старался ей понравиться.