Изменить стиль страницы

— И это все, что она тебе сказала?

— Как только я понял, что из комы она не выйдет, я уехал к аббатству, пока не остыл след. Пришлось соревноваться в смертоносности. Впервые с тех пор, как человечество научилось вести архивы, «Синсар Дабх» проявила себя. За ней охотились другие. Мне нужно было убить их, пока я знал их местонахождение. Когда я вернулся в Девоншир, Исла была мертва и похоронена.

— Ты вырыл...

— Ее кремировали.

— Как удобно. Ты допросил Телли? Использовал Глас с ней и ее бабушкой?

— И это вы называли меня беспринципным? Они тоже исчезли. С тех пор я и посылаю по их следу ищеек. Бабушка умерла восемь лет назад. Внучку больше не видели.

Я закатила глаза.

— Да, хреново, — кивнул Бэрронс. — Это одна из причин, по которым я не верю, что вы Король. Слишком многие приложили усилия для того, чтобы скрыть правду. Люди не стали бы так стараться ради Фейри, особенно ши-видящие. Нет, происходит что-то иное.

— Ты сказал, одна из причин.

— Список бесконечен. Вы помните, какой были, когда приехали сюда? Стал бы Король надевать розовое? Или футболку с надписью «я СОЧНАЯ девчонка»?

Я посмотрела на Бэрронса. Уголки его губ дрожали.

— Я просто не могу представить, чтобы самый жуткий из Фей надевал трусики и лифчик с розовыми и пурпурными цветочками.

— Ты пытаешься меня рассмешить.

Мое сердце болело. Мысли о том, что делать с Дэни, злость на Ровену, гнев на себя за то, что всех подвела, сплелись внутри в тугой клубок эмоций.

— И это не сработало, — сказал Бэрронс, поднимаясь на крыльцо «КСБ». — А вот это?

Он заставил меня вернуться на улицу и обхватил мое лицо ладонями. Я думала, что он поцелует меня, но Бэрронс только заставил меня посмотреть вверх.

— Что?

— Вывеска.

На полированном шесте покачивался плакат: «МАНУСКРИПТЫ И МЕЛОЧИ МАККАЙЛЫ».

— Ты что, шутишь?! — воскликнула я. — Магазин мой? Но ты же сказал, что дал мне последний шанс!

— Так и есть. — Бэрронс отпустил мое лицо и отступил. — Вывеску можно убрать.

Моя вывеска. Мой магазин.

— «Ламборгини» тоже моя? — с надеждой спросила я.

Бэрронс открыл дверь и шагнул внутрь.

— Не перегибайте палку.

— А как насчет «вайпера»?

— Ни за что.

Я шагала за ним. Ладно, с этим я смирюсь. Пока что. Магазин теперь мой. У меня в горле застрял комок. МОЙ. Крупными буквами, как на вывеске.

— Бэрронс, я...

— Не надо пошлостей. Это вам не идет.

— Я просто хотела поблагодарить тебя! — вскинулась я.

— За что? За уход? Я изменил вывеску, поскольку не планирую здесь долго оставаться. Вы тут ни при чем. То, что мне нужно, почти у меня в руках. Доброй ночи, мисс Лейн.

Он ушел через черный ход. Я не знала, чего ждала.

То есть знала. Я ждала, что он попытается снова затащить меня в постель.

Поведение Бэрронса было предсказуемым с первой нашей встречи. Он постоянно упоминал о сексе, чтобы заставить меня замолчать. Потом использовал секс, чтобы пробудить меня. А когда я перестала быть при-йа, снова стал использовать упоминания о сексе, чтобы держать меня на взводе. Он заставлял меня помнить, насколько близки мы были.

И я полагалась на такое поведение, как и на все в Бэрронсе.

Намеки и приглашения. Вечные, как дождь в Дублине. Меня лизал опасный лев. И мне это нравилось.

Сегодня, возвращаясь, мы разговаривали и свободно делились информацией. И я чувствовала, как между нами расцветает нечто теплое, новое. Когда Бэрронс показал мне вывеску, я растаяла.

А он окатил меня ледяной водой.

«За что? За уход? Я изменил вывеску, поскольку не планирую здесь долго оставаться».

Он ушел без намека на приглашение.

Просто ушел.

Дал мне почувствовать, каково это будет, когда он исчезнет, оставив меня одну.

А он действительно уйдет, когда все это закончится? Исчезнет, не попрощавшись, как только получит заклятие?

Я поднялась в свою спальню на пятом этаже и бросилась на кровать. Обычно я притворялась, что нет ничего странного в том, что моя комната кочует с четвертого этажа на пятый. Я настолько привыкла к «странностям», что меня беспокоило только то, что эта комната может вообще исчезнуть. А если я буду в ней, когда она начнет перемещаться? Я тоже перемещусь? Или застряну в стене по дороге? До тех пор пока она оставалась в магазине, я была спокойна. Однако теперь жизнь повернулась так, что, если комната исчезнет, я, наверное, просто вздохну, выругаюсь и пойду ее искать.

Тяжело терять вещи, которые привыкаешь считать своими.

Неужели все скоро закончится? Да, сегодня мы не справились, но в следующий раз я не ошибусь. На завтра в «Честерсе» была назначена встреча для разработки нового плана. Мы были командой и собирались продолжать. Если повезет, «Синсар Дабх» будет поймана и закрыта за несколько дней.

А что потом?

В'лейн, Королева и остальные Светлые оставят наш мир и вернутся к себе? Восстановят стены и уберут с Земли всех Невидимых?

Бэрронс и его восьмерка закроют «Честере» и исчезнут?

Что я буду делать без В'лейна, без войны с Невидимыми, без Бэрронса?

Риодан дал мне понять, что никто не может узнать о них и выжить. Они скрывали свое бессмертное существование тысячи лет. Попытаются ли они меня убить? Или просто уйдут, стерев за собой все следы?

Смогу ли я обыскать мир и найти их снова? Или состарюсь, считая, что сама придумала эти темные сумасшедшие дни в Дублине?

Как я буду стареть? За кого выйду замуж? Кто сможет меня понять? Или я всю жизнь проведу в одиночестве? Стану сварливой, загадочной и странной, как мужчина, сделавший меня такой? Я вскочила и зашагала.

Меня так волновали мои проблемы — кто Бэрронс, кто я, кто убил Алину, — что я не думала о будущем и не пыталась просчитать последствия. Когда каждый день сражаешься, чтобы просто выжить, сложно представить свое будущее. Думать, как жить, — это роскошь для тех, кто знает, что будет жить.

Я не хотела оставаться в Дублине одна, когда все это закончится!

Что я буду делать? Заниматься магазином, утешая себя воспоминаниями, как те, кто остался восстанавливать город? Я не могла жить без Бэрронса. Даже если он уйдет, он все равно останется здесь, повсюду, куда ни посмотри. И это будет хуже, чем смерть.

Воспоминания о нем будут бродить по этому месту, как воспоминания Короля и фаворитки по черным коридорам Белого Особняка. Я буду знать, что он где-то есть, но навсегда потерян для меня. Дни славы: достигнута и потеряна в двадцать три. Так бывшая звезда футбольной команды колледжа в тридцать лет сидит на диване, потягивает пиво с друзьями, у него двое детей, назойливая жена, семейный внедорожник и обида на жизнь.

Я рухнула на постель.

Куда ни повернись, я буду видеть призраков.

Призрак Дэни станет преследовать меня на улицах. Готова ли я к этому? К преднамеренному убийству девочки-ребенка?

«Решить, с чем ты можешь жить. И без чего ты жить не сможешь».

Я никогда не думала, что в будущем стану жить в Дублине, в магазине без Бэрронса, бродить по улицам с...

— Да к черту, она была мне сестрой! — зарычала я, ударив подушку.

Плевать мне, что мы не родные: Алина была моей лучшей подругой, сестрой по сердцу, а значит, настоящей сестрой.

— На чем я остановилась? — пробормотала я.

Ах да, на улицах, где бродит призрак моей сестры с призраком девочки, которую я привыкла считать младшей сестрой и которая была причастна к убийству Алины. Смогу ли я ходить по улицам и каждый день их видеть?

Это будет отвратительно.

— Алина, что мне делать?

Боже, как мне ее не хватало! Так, словно она исчезла только вчера. Я заставила себя сесть, схватила рюкзак, опустилась на пол, скрестив ноги, вытащила один из ее фотоальбомов и раскрыла солнечно-желтую обложку.

Вот она с мамой и папой на вручении диплома.

Вот она на траве у Тринити-колледжа с новыми друзьями.