Тисса сдавленно всхлипнула, а леди Лоу, будто не слыша, велела:
– Гленна, будьте добры, прикажите тану Атли явиться.
Вот на этом месте веселье меня покинуло. Я еще не понимала, что происходит, но, судя по белому – белее меловой пудры, которой фрейлины пользовались без всякой меры, – лицу Тиссы, задание было вовсе не смешным.
Вмешаться? Отменить? И нарушить правила игры? Оставить все как есть?
Урфин не похож на человека, который причинит вред ребенку. Или похож?
– Тисса, милая, ты доставляешь волнение ее светлости, – промурлыкала Лоу, беря несчастную за руку. – Это же шутка, не более того…
Ох, чтото я сомневаюсь. Надеюсь, у тана Атли хватит ума сказаться больным.
Увы, удача была не на моей стороне. Урфин предстал передо мной, аки СивкаБурка. Выглядел он, кстати, куда лучше, чем в прошлый раз.
– Ваша светлость! – Церемонный поклон в его исполнении не выглядел смешным. А вот у меня чертовы приседания, которыми полагалось приветствовать лордов и леди, до сих пор не получались.
– Рады видеть вас в добром здравии, тан Атли, – без тени радости сказала Лоу. – И просим прощения, если оторвали от важных государственных дел, но…
Она подтолкнула Тиссу, которая пребывала в состоянии, близком к обмороку.
– …у леди Тиссы к вам дело. Оно не займет много времени.
Следовало бы остановить этот цирк, но меня охватило странное оцепенение. Я, и Лоу, и прочие фрейлины, внезапно притихшие, ставшие похожими на перепуганных пташек, что жмутся друг к другу, ища поддержки, смотрели, как Тисса подходит к Урфину.
Поднимается на цыпочки.
Касается губами щеки и в следующий миг падает.
Урфин успел подхватить ее.
– Мы играли в фанты, – выдавила я в ответ на взгляд Урфина. Было в его глазах чтото помимо удивления. Ярость? Обида?
Не знаю.
Тиссу уложили на диванчик и принялись обмахивать. Костяные веера стучали, сталкиваясь друг с другом.
– Встреча с вами взволновала бедняжку, тан. – Лоу вытащила ажурный флакон с нюхательной солью. Но и это радикальное средство не привело Тиссу в сознание. – Она так много слышала… всякого… думаю, с сегодняшнего дня она и вовсе будет вами очарована.
– Увы, мое сердце отдано лишь вам, – очень медленно произнес Урфин. – И это чувство столь огромно, что я готов умолять лордапротектора оказать мне высокую честь и донести до вашего отца скромную мою просьбу. Теперь, полагаю, ее исполнят.
Леди Лоу все же не всегда справлялась с эмоциями. Сквозь трещины в ее маске проглядывало искреннее отвращение, к которому примешивалась изрядная толика брезгливости.
Урфина здесь не просто недолюбливают. Его откровенно ненавидят.
И боятся.
Хорошее сочетание, нечего сказать.
– Вы знаете, что это невозможно. – Леди Лоу сумела взять себя в руки.
– Невозможное не всегда является недостижимым. Леди, – Урфин поклонился, – ваша светлость. Надеюсь, не слишком помешаю вашему веселью. У меня есть новости для вас.
И требуют они частной беседы.
Я уже думать начинаю так, как они здесь говорят: половина мыслей вслух, вторая – для внутреннего пользования.
– Оставьте нас, – велел Урфин, и его приказ был исполнен незамедлительно. Даже Тисса, которую совокупными усилиями вернули в сознание, ушла.
– Это была дурная шутка. – Урфин произнес это после секундной паузы.
– Я уже поняла. – Колечко все еще было у меня. Простенькое. Дешевенькое. Наверняка оно много значило для Тиссы, если она предпочла переступить через свой страх, но не потерять кольцо. – Простите, что втянула вас… тебя.
– И ты прости, что не предупредил. С ними… надо быть настороже. Особенно с некоторыми.
Это он о леди Лоу?
Урфин занял мягкий табурет, один из тех, что полагались фрейлинам. На стульях в присутствии нашей светлости сидеть не дозволялось.
– Твой муж возвращается, – сказал тан Атли.
Возвращается… я ведь ждала. Не то чтобы с надеждой, скорее с опаской, и, пожалуйста, дождалась. Екнуло сердце, сжалось болезненно, и слезы на глаза накатили.
Вот еще… леди не плачут.
– И… и когда?
И не заикаются тоже. Леди воспринимают супруга как неизбежное зло. К мужу, как и к неудобным туфлям, надо лишь привыкнуть. Сначала жмут, натирают, но со временем, глядишь, разносятся.
– Два дня. Три дня. Четыре. Как лошади пойдут. Не надо бояться. Пожалуйста.
А я и не боюсь. Я испытываю сердечный трепет вследствие тонкой душевной конституции.
– И еще одно. Я хотел бы коечто показать тебе. За пределами дворца. Ты же не против небольшой прогулки по городу?
Еще спрашивает! Мне осточертело уже сидеть с многозначительным видом, разыгрывая изящную леди, которая слишком уж изящна, чтобы придумать себе хоть какоето занятие.
После возвращения фрейлин я вернула Тиссе ее колечко, а заодно, поддавшись внезапному порыву, стянула с пальца собственное. Благо драгоценностей у меня с избытком.
– Ах, ваша светлость! – К леди Лоу вернулась прежняя ее безмятежность. Она присела у моих ног с вышиванием, всем своим видом демонстрируя, что досадное недоразумение, имевшее место, забыто и не следует уделять ему слишком уж много моего высочайшего внимания. – Вы очень добры к бедной Тиссе.
Тисса с искренней радостью демонстрировала подарок фрейлинам. Они охали, ахали и славили мою неслыханную щедрость.
– А вы – не очень.
– Ничуть. Я искренне хотела помочь бедняжке.
Доведя до обморока? Интересный способ.
– Вы прибыли издалека… – Леди Лоу ловко управлялась с иглой, прокладывая контур рисунка. Бабочка? Цветок? Неудобно спрашивать, но до чертиков любопытно. – У вас, верно, иные обычаи. У нас же девушка, не имеющая иного приданого, кроме имени, рискует навеки остаться в девичестве.
Ужасная участь, надо полагать.
– А род Тиссы не столь уж знатен. Был. И тан Атли – лучшее, на что она может рассчитывать.
Еще немного, и я поверю в благие намерения…
Помню, куда ведут.
Глава 5
Чужие города
Я памятник себе воздвиг нерукотворный…
Слова отца семнадцати детей при известии о скором появлении восемнадцатого
Этот город – самый лучший город на земле… ну, на этой земле определенно.
С замковых высей он и вправду казался рисованным. Этакая акварель из плоских крыш, выжаренных местным солнцем добела, зеленых парковых аллей и узких улочек.
Мы вышли рано, я уже и забыть успела, каково это – просыпаться до рассвета. И Гленна, ворча, что их сиятельство переступили все возможные границы приличий и воспользовались моей неопытностью, подала платье. Наряд был простым, невзрачным и вместе с тем удобным: юбка из плотной ткани, свободная рубашка на завязках и безрукавка. Последняя была расшита мелким речным жемчугом, но все равно по сравнению с прочими моими платьями выглядела бедно, если не сказать убого.
– Хорошо для купчихи, – сказала Гленна, когда я спросила ее, как выгляжу. – Не для вашей светлости.
А помоему, мило. Главное, что в които веки я могу дышать свободно.
И в дверной проем, что характерно, прохожу без посторонней помощи.
Тан Атли также выглядел не совсем обычно. На смену яркому сюртуку пришла куртка из коричневой кожи, панталонам – простые штаны. В руках его сиятельство держал широкополую шляпу с квадратной пряжкой.
В тени стены, бледная и дрожащая, стояла Тисса.
– Вваша… ссветлость, – произнесла она, заикаясь, и отчаянно покраснела, – ддоброе утро.
– Доброе.
Утро и вправду было добрым. Солнечный круг завис над Кривой башней, которая, в противовес названию, была пряма, аки шест стриптизерши. Небо розовело, еще не отойдя после ночи, и одинокая звезда задержалась над стеной. С моря тянуло прохладой. Мешались запахи земли, дерева и дыма, копченого мяса и свежевыпеченного хлеба.
– Дамы, вы выглядите просто превосходно. Прошу вас. – Урфин взял под руку меня и Тиссу, которая вовсе, казалось, лишилась способности говорить. Ну вот зачем было ее тянуть?