Следопыты облазили котельную и трюм, где когда-то хранился уголь. Высокие своды вторили каждому шагу, каждому слову. По косой балке, проложенной наверх, ребята вскарабкались обратно на палубу. Невесть откуда подул ветер. Наверху ворковали голуби. Оглянувшись, друзья с удивлением обнаружили, что снова находятся на Красных скалах. Рядом чернела обгоревшая баржа. Знакомые места. И в то же время Красные скалы изменились, стали чужими. Всё выглядело по-другому, словно после землетрясения. По мере того как поднимался уровень воды, корабли, подгоняемые ветром, дрейфовали, всё время меняя своё местонахождение.
Надвигался вечер. По ту сторону Даугавы алело заходящее солнце, глубокие ущелья окутал сумрак. Пора было думать о ночлеге.
— Дырки!.. Весь борт словно сито! — неожиданно воскликнул Агрис.
ИЗВЕРЖЕНИЕ ВУЛКАНА
Металлическая надстройка палубы походила на бастион, а разбитые иллюминаторы выглядели снаружи словно бойницы. Годы сделали своё разрушительное дело, и корабль капитулировал под натиском стихий, ветра, дождя и солнечных лучей, но вид у него оставался всё же довольно внушительный. Вероятно, это был один из торговых кораблей, бороздивших моря-океаны.
Можно было сравнить его с покинутой крепостью, у стен которой некогда происходила суровая битва: со стороны бакбортов металлическая облицовка сплошь в дырках, несомненно, следы пуль.
Вовсе не обязательно быть таким неисправимым фантазёром, как Агрис, чтобы понять, догадаться обо всём. Следопыты наконец нашли то место, где 7 августа 1941 года произошёл бой между подпольщиками и гитлеровцами. А если так, то где-то поблизости должен находиться «Пингвин».
Но слишком поспешные выводы могут навести на ложный след. Модрис совершенно справедливо заметил, что на Корабельном кладбище наверняка находятся и другие корабли, выдержавшие во время Великой Отечественной войны не один морской бой. Когда началась война, несколько кораблей Рижского торгового флота по приказу командования остались в проливе Монзуда Балтийского моря для обслуживания военных баз: стояли на страже, сопровождали военные корабли, ходили в разведку, спасали команды потерпевших кораблей. Модрис даже знал их названия: «Артиллерист», «Меднис», «Эрзо». Но это были буксиры. А следопыты находились сейчас на торговом судне. Это судно не могло быть и ледоколом «Лачплесис», принимавшим участие в нескольких морских сражениях. Модрису было известно, что «Лачплесис» в ночь на 29 июня 1941 года провёл через мелкий пролив Монзуда лучший крейсер Балтийского флота «Киров». Крейсер находился в те дни в Рижском заливе, и фашисты неоднократно пытались потопить его.
С врагом успешно боролись «Астра», «Барта», «Атис Кронвальд», «Скрунда», «Расма» и другие корабли, которые теперь тоже, вероятно, находились здесь на кладбище.
И всё же втайне каждый из ребят надеялся, что именно на этом корабле, где они сейчас стоят, происходил бой в ночь на 7 августа 1941 года. Но это ещё требовалось доказать.
Модрис обнаружил на борту несколько гильз. Тщательно осмотрев их, опытный эксперт Инт Клинт подтвердил: стрельба велась из автоматов. Вряд ли в августе 1941 года у взрывников могли быть автоматы. Поэтому следопыты пришли к единому мнению: автоматы были немецкие. Таким образом напрашивался вывод, что именно с этого корабля фашисты пошли в наступление.
Окрылённые первыми успехами, мальчишки собирались перебраться на соседний корабль. Им хотелось немедленно продолжить поиски, но уже стемнело.
На палубе лежала сломанная мачта. Ребята сели на неё, тесно прижавшись друг к другу. Старые корабли в темноте выглядели особенно мрачно и пугали своею таинственностью.
Ветер стих. На горизонте опять собрались тучи, похожие на ватное одеяло, под которым тепло и приятно. В случае дождя ребята собирались спрятаться в огромную, похожую на бочку цистерну. Она стояла посреди палубы, с открытой сбоку расщелиной, похожей на большой беззубый рот.
Было тихо. Лишь где-то в стороне Оттока перекликались сплавщики.
Вдруг Инт удивлённо воскликнул:
— Вулкан?!
На севере, где монотонно мигал маяк, открывалось поистине великолепное зрелище. В призрачном отблеске пламени темнели стройные трубы, похожие на минареты. Из труб поднимался красный дым. И чем больше сгущалась темнота, тем сильнее алело небо. Невиданная игра света действительно напоминала извержение вулкана.
— Это судоремонтный завод, — объяснил Модрис.
— Там корабельная больница, здесь — кладбище, — задумчиво проговорил Агрис.
— Да какое там кладбище! — засмеялся Модрис. — Скорее, санаторий, пансионат. Вы думаете, что эти корабли спят мертвецким сном? Чепуха! Подождите годик-другой, и они снова будут бороздить Даугаву.
— Эти развалюхи?! — воскликнул Агрис. — Да никуда они больше ходить не будут! А что, если сдать их в пункт по приёму металлолома? Прийти и сказать: «Корабли принимаете? Могу штук сто предложить». Наш класс сразу бы вышел в передовики. Только жаль, не знаю, как это сделать.
— Ты смотри, чего придумал! — удивился Модрис. — Но насчёт лома ты совершенно прав. Уберут его. Отвезут в город, переплавят и построят новые корабли. И они уйдут в море…
— Да, наверно, так и будет… — согласился Инт. — Но настоящее Корабельное кладбище находится на морском дне.
Ребята снова замолчали.
По мнению Модриса, голоса возвращающихся домой кораблей были радостные и звонкие, словно звуки праздничных фанфар. Уходящие корабли гудели немного протяжнее, как будто прощались с родными местами.
Трудовая жизнь не прекращалась на Даугаве с наступлением ночи. Это было открытием для Инта.
Агрис сладко зевнул, настала пора устраиваться на ночлег. Но Инт всё ещё никак не мог успокоиться.
— Поглядите на корабли, — сказал он. — Они напоминают разрушенный город. Всё превратилось в развалины…
Агрис с некоторым удивлением покосился на Инта и решительно сообщил:
— Я ложусь.
Он забрался в цистерну, надвинул кепку на ухо и сразу заснул. Скоро к нему присоединились и Модрис с Интом. Они подложили рюкзаки под головы и тесно прижались друг к другу.
Нагретая солнцем цистерна ещё не успела остыть. Внутри было тепло. Ребята сладко спали. Только Агрис иногда ворочался с боку на бок и что-то бормотал во сне.
Когда Модрис проснулся на заре и протёр глаза, место Агриса оказалось пустым. Может быть, Агрис страдал бессонницей… Модрис решил, что это досталось ему от деда, который вставал чуть свет. Позже Агрис рассказал, как ночью его мучили кошмары: костлявые руки хватали цистерну, со всех сторон сверкали зелёные глаза. Он проснулся на рассвете и сразу выбрался на палубу.
Но как уже было сказано, Агрис рассказал об этом потом. Итак, Модрис только что проснулся, дрожа от утренней прохлады, и протёр глаза.
Внезапно он услышал тревожный крик Агриса и быстро вскочил на ноги. Крик разбудил спящего Инта. Вдвоём с Модрисом они кубарем выкатились из цистерны.
Было раннее утро. Вдали, на сером полотнище горизонта, разгоралась заря.
Агрис стоял на борту изрешечённого пулями корабля и возбуждённо жестикулировал, показывая на соседний корабль. Это было довольно большое, изрядно поржавевшее торговое судно, только на носу его в одном месте ржавчина стёрлась. Именно на это место и показывал Агрис.
— Глядите, — тихо сказал он. — Буквы…
ЗАГАДКА БУКВ
На носу корабля, в том месте, где обычно стоит его название, проступали слабые очертания букв.
— Как же мы не заметили их вчера? — удивился Модрис. — Ведь до грозы мы стояли на этом же месте.
— До грозы ничего не было заметно, — ответил Агрис. — А во время грозы корабли пришли в движение. От их прикосновения слой ржавчины, закрывающий буквы, стёрся!
С корабля, где они ночевали, ребята перебрались на другой корабль. Они наклонились через борт, пытаясь разобрать едва заметные знаки. Надпись была слишком низко, и разглядеть её было невозможно. Но как до неё добраться?
— Найдите крепкую доску, — сказал Модрис.