Таня предупредительно принесла стакан воды расплакавшейся Елене Ивановне, но та выплеснула его на Таню.
— Довели школу! Не думала я, что доживу до такого! Полуголые девицы шатаются по коридорам, а настоящих, преданных делу учителей, выгоняют взашей. Мы за вас… А вы… И это вся благодарность…
Павел Сергеевич держался из последних сил.
— Мы вам очень благодарны, — сказал он сквозь зубы.
Потом взял портфель и сбежал в министерство.
— Я буду жаловаться! — неслось вслед по школьному коридору. — Я этого так не оставлю!
![Я хочу в школу i_087.png](https://litlife.club/books/180478/read/images/i_087.png)
Впалыч, а теперь Виктор Павлович, начал урок. Для начала он поднял руку вверх.
Класс замолчал. От неожиданности.
— Вот в такой атмосфере мы сможем работать, — сказал Впалыч. — Говорить громче я не буду. Заставлять себя слушать тем более. Кому не интересно, садитесь назад и молча занимайтесь любым другим делом. Если будете мешать, сразу получаете самостоятельную работу. Я посмотрел ваш учебник. Честно говорю, по этому материалу я работать не могу. Поэтому мы делаем так: я вам буду начитывать лекции. Пять лекций, потом проверочная работа. И сразу договариваемся — тратить свое время на то, чтобы вас контролировать, я не собираюсь. Мне совершенно все равно, записываете вы за мной или нет. Меня интересуют только ваши знания, каким путем вы их получаете — это ваше личное дело. А сейчас я хочу проверить ваш уровень. Оценки никуда ставить не буду, я просто должен понять, с какого уровня мне начинать читать материал.
Впалыч раздал листочки.
— Все задачи простые, но нестандартные. Все варианты разные.
Глядя на задачи, класс взвыл.
— Мы такого не решали!
— Это не по программе!
— Мы не проходили!
Виктор Павлович ухмыльнулся.
— Все проходили. Нужно только немного подумать. Довольно сложно начать, но вы потом привыкнете. Думать — это вообще хорошая привычка.
Через пятнадцать минут Кошка и Дима собрали работы, а Впалыч провел разбор всех задач. Горячо хвалил тех, кто решил. Показал несколько способов решения каждой, а в конце урока сказал:
— Все лучше, чем я думал. Мы с вами сработаемся.
Кошка с Димой были в восторге. Наконец-то математика стала привычной — веселой, интересной и захватывающей. Отличница Марина кривила губы:
— И зачем он нам все это рассказывает? Дурацкие задачи!
Кошка тихонечко залезла в ее листик — он был пуст. Отличница Марина не решила ни одной Впалычевой задачи! Только Кошка хотела поделиться своим открытием с Димой, как ее копошение под партой заметила Элька.
— Слушай, а ведь листики с самостоялками остались у Рябцевой, — заявила она на весь класс. — Мы же можем сейчас быстренько все переписать! Гони сюда бумажки!
Кошка спала с лица.
— Нет! Нет! — испугалась она.
— А чего это нет? — прищурилась Эля. — Ты что, жаловаться побежишь?
— Я никому не позволю обманывать Впалыча, — тихо сказала Юля.
— Ой, ой, ой! — заявила Эля. — Не позволит она! Я уже с Аленой договорилась, она мне в журнал пятерку по физике поставит. Да?
Кошка с ужасом посмотрела на Алену. Та неуверенно кивнула.
— Вы что? — заорала Кошка. — Так нельзя! Дим, скажи им!
Дима напряженно думал.
— И что это самый Впалыч нам сделает? Что вы так его боитесь, а? — продолжала нападать Эля.
— Мы не его боимся, — тихо сказал Дима, — мы боимся потерять его доверие. Мы и так уже облажались по полной программе.
— Если вы его так боитесь, то чем он лучше Злыдни?
— Дура! — не выдержала Кошка, и, чтоб никого не убить, вылетела из класса.
![Я хочу в школу i_088.png](https://litlife.club/books/180478/read/images/i_088.png)
Молчун с отвращением думал.
То есть вообще-то он обожал это занятие и не бросал его никогда. Даже в самые тяжелые моменты, когда не хватало самого главного — еды, тепла и книг — радость от думания не мог отнять никто. Молчун забивался в темный изгиб труб теплотрассы, или на чердак, или просто отправлялся бродить по улицам — и думал в свое удовольствие. Не всегда это были мысли о чем-то насущном: где переночевать, как пробраться на свалку незамеченным, где раздобыть одежду. Чаще Молчун размышлял о всяком странном. Например, о том, что не прочь бы попасть в камеру-одиночку. Он слышал, как другие рассказывали истории об этой страшной камере, читал «Графа Монте-Кристо», но никак не мог взять в толк — чего это все так боятся этого спокойного, надежного места? Никто не мешает думать. Никто не отбирает еду, наоборот — сами ее приносят. В таких условиях можно надуматься всласть. Молчун даже представлял, как он туда попадет, в эту заветную одиночку. Всякие убийства и зверства он совершать не собирался — но хотел возглавить мятеж. Неудачный, само собой (иначе это не мятеж, а революция), но внушительный. Время от времени Молчуна вызывали бы хмурые офицеры для допросов, но он только молчал бы и презрительно улыбался. А в свободное время думал бы и читал. Уж книги-то должны быть в приличной тюрьме!
Или, наоборот, воображал себя Президентом. В мечтах Президент Молчун мгновенно наводил порядок в стране, все начинало работать само собой, без его участия, и все освободившееся время можно было сидеть в президентской библиотеке. Не обязательно читать! Можно сидеть над раскрытой книгой и думать…
В общем, обычно Молчун получал кайф от раздумий, но на сей раз предмет размышлений был обидным — Молчун корил себя за то, что ни разу не задумался о финансах родной школы. Слишком резким был переход, слишком много всего обрушилось на него: родители, нормальное жилье, горячая еда хоть целый день и самое удивительное — дети, которые не издевались и не дразнились. Гораздо интереснее оказалось думать о полете на Марс и законах синергетики, чем о каких-то деньгах.
А ведь он-то мог догадаться, что все не так просто! Все эти полеты на вертолетах, погружения с аквалангом, огромные лаборатории и мастерские — всё стоило денег. Точнее, деньжищ. Откуда они?
Впалыч не ответил, но Молчун успел перехватить взгляд, направленный на Ворона. Значит, финансы и этот неприятный тип были как-то связаны. Молчуну удалось даже натравить на Ворона Женьку, тот устроил допрос с пристрастием, но Ворон только крутил пальцем у виска и неизобретательно обзывал Женьку с Молчуном психами. Молчун смотрел очень внимательно, но не заметил у Ворона и следов вранья. И все-таки он имел какое-то отношение к финансированию родной 34-й.
Молчун два дня пытался раскусить эту задачку. Его не смущало отсутствие фактов. Вон, древние греки без всяких фактов до атомов додумались! И пришел к выводу, что тут замешан отец Ворона. Молчун когда-то видел их вместе. Ворон смотрел на отца без особого дружелюбия, хотя тот явно пытался его задобрить — все вытаскивал и вытаскивал из машины яркие коробки. А потом Ворон что-то недовольно сказал — и папочка принялся торопливо загружать коробки назад. Последним он погрузил сына и торжественно уехал. Машина у него была такая… представительская, что на ней можно было уехать только торжественно.
Тогда Молчун выбросил эту встречу из головы — он осваивал 3D-моделирование, и лишняя информация не помещалась. Но теперь сообразил: во-первых, у папы Ворона есть деньги; во-вторых, живет он не с сыном (иначе зачем тащить подарки к школе?).
Мог такой папа стать спонсором школы? Вполне. Может быть, не единственным? Молчун напряг память, но никого больше с богатыми родителями не вспомнил. Он отправил письма всем Птицам, но и они никаких олигархов не припомнили. Женька даже написал, что, кажется, в школу принципиально отбирали детей из семей не слишком богатых. Это еще больше утвердило Молчуна в его подозрениях. Он целый учебный день посвятил составлению и заучиванию речи — благо, теперь к нему ни ученики, ни учителя не лезли.
А на большой перемене отловил Впалыча и вывалил на него заготовленный спич: