1833
Авлабарские казармы
К Саломэ (от Бежана-портного)
Нет конца утехам и веселью
Над твоею новой колыбелью.
Возвращайся, солнышко, домой!
Пусть они баюкают малютку,
Не смыкая глаз ни на минутку,
Возвращайся, солнышко, домой!
А Венере, матушке дитяти,
Я спою сегодня на закате:
Возвращайся, солнышко, домой!
Счастье ножниц, если ты здорова,
Не забудь влюбленного портного, —
Возвращайся, солнышко, домой!
Кто папаша — разве я скрываю?
Свой покрой я издали узнаю.
Возвращайся, солнышко, домой!
Пусть царице роз не будет жалко,
Что порой чарует нас фиалка.
Возвращайся, солнышко, домой!
Что мне делать? С сердцем сладу нету
Я люблю и ту, люблю и эту.
Возвращайся, солнышко, домой!
Но когда другой с тобою дружит,
Он меня как по сердцу утюжит.
Возвращайся, солнышко, домой!
Ты — свеча, я — бабочка ночная!
Горе мне! Я плачу, умирая:
Возвращайся, солнышко, домой!
Ах, любовь заставит быть поэтом,
Но легко ль портняжкой быть при этом?
Возвращайся, солнышко, домой!
1834
Вильно
К С<офь>е
Ты роза? Нет!
Лилея? Нет!
Но в сладостном блеске волшебных ланит
Их образ незримый таинственно слит.
Блажен соловей, что во мраке аллей
Поет сладострастие роз и лилей!
Блажен, кто тобою
Живет неустанно,
Кто локонов негу вдохнет,
Кто смелой рукою
Касается стана,
Кто пояс любви разомкнет!
Блажен, чья душа,
Любовью дыша,
Умчится навстречу цветам, —
Волшебные сны
Дыханьем весны
Ее убаюкают там!
О, нежные очи,
В сиянии ночи
Вы — ясные звезды, вы страсти приют!
Зачем вы горите,
Кому вы сулите
Блаженство и негу счастливых минут?
Когда окружают
Тебя кавалеры
Блестящей толпою ночных мотыльков,
Когда увлекают
Твой разум химеры
И сердце открыто на пламенный зов, —
Я не грущу,
Я всё прощу,
И буду я счастлив вполне,
Коль в сумраке дня
Ты вспомнишь меня —
По-прежнему верная мне!
24 ноября 1835
Рига
Моей сестре Евфимии
Утешенье мое, упованье мое и отрада,
Утоление сердца во мраке томительных лет,
О сестра дорогая, одна ты мне в жизни награда,
Только ты охраняешь меня от печалей и бед.
Только ты, как звезда, над пустынной сияешь тропою,
Чтобы грозные тучи улыбкой своей разогнать,
И, согретое лаской, беседует сердце с тобою,
И смеется, и плачет, и тянется к жизни опять.
На заре моих дней, у истока живых впечатлений,
Открывая глаза, озаренные блеском светил,
В этом мире я видел лишь яркую пышность растений
И сиянье любви в неиспорченном сердце носил.
Терн казался мне розой. Любовь ликовала и пела
В переполненном сердце. Не ведая слез и забот,
Окруженный друзьями, смотрел я в грядущее смело,
Веселился и пел беззаботно, как птица поет.
Но пора миновала, и где оно — счастье былое?
Даже тени его не осталось от прожитых дней.
Одинокое сердце, навеки забыв о покое,
Как бессильная жертва в когтях у судьбины своей.
Вихрь превратной судьбы налетел на меня издалека,
Груды туч грозовых заслонили сияние дня,
Чашу, полную радости, крылья железного рока
Унесли, увлекли и низвергнули в бездну меня.
И низвергнули в бездну, откуда ни слез, ни рыданья
Не услышит прохожий, где в мертвых глубинах земли
Опалили меня безутешные слезы страданья,
Где друзья и родные утешить меня не могли.
О, как медленно шло в заточении быстрое время!
Отпечаток его на лицо мое скорбное лег.
Не воскреснет душа, чтобы сбросить печальное бремя,
Чтобы вырвать из сердца облитый слезами клинок!
Шли своим чередом бесконечные дни и недели,
Я считать перестал их, я стал равнодушен к судьбе,
Разум мой притупился, желанья мои охладели,
Я забыл о слезах, перестал горевать о себе.
Я забыл о слезах. Даже этой последней отрады
Я лишился, несчастный; объятый бессмысленным сном,
Я припомнить не мог, кем я был в этом мире когда-то
И во что превратился в печальном безумье своем.
Лишь однажды — я помню — мне ласточка в небе пропела.
Я услышал ее. Мне почудился голос родной,
Словно чья-то душа мне послать утешенье хотела…
Я запел ей в ответ. Ах, не песня, но жалобный вой
Прокатился по сводам, и своды его повторили.
Пораженный, я смолк, не узнав своей песни.
С тех пор, Испугавшись себя, замолчал я в холодной могиле,
И молчал я, покуда на двери не дрогнул затвор.
Миг блаженный настал, и она отворилась, темница.
Я шагнул за порог. Я от света едва не ослеп.
Боже мой! Те же горы и та же прохлада струится!
Так же солнце блестит, так же зреет за городом хлеб!
Я помчался на родину. Я умирал от волненья.
Я стремился домой. Я надеялся счастье вернуть.
Но да будет он проклят — бессмысленный день возвращенья!
Если б только я знал, чем окончится горестный путь!
Как я выжил тогда! Почему меня скорбь не убила?
Тот, к кому я стремился, тоскуя о ком, изнемог,
Уж не встретил меня… Предо мною зияла могила.
Я смотрел на могилу. И слез я исторгнуть не мог.
И состарилось сердце. И в горе своем одиноком
Я познал, сколь обманчива счастья неверная тень.
И смотрю я на жизнь недоверчивым опытным оком,
И крещусь я впотьмах, провожая безрадостный день.
Утешенье мое, упованье мое и отрада,
Утоление сердца во мраке томительных лет,
О сестра дорогая, одна ты мне в жизни награда.
Ты одна охраняешь меня от печалей и бед.
Только ты мое сердце своей согреваешь любовью,
О свиданье с тобой день и ночь небеса я молю,
Чтобы в час моей смерти, склонясь к моему изголовью,
Горсть родимой земли ты на грудь уронила мою.