Билли сказал:
— Я только хотел сам отнести его в музей. Неожиданно волна воспоминаний пронеслась в голове Митчелла.
“Ну конечно, — подумал он, — вот теперь я вспомнил”.
Он даже сообразил, почему забыл об этом раньше. Музей библиотеки принял дар очень неохотно, поскольку за те дни, которые камень провел в кармане Митчелла, он потускнел и потерял всю привлекательность. Библиотекарша пробурчала что-то о том, что маленьких детей не следует травмировать. Именно эти слова его так расстроили в то время, что потребовалось конкретное указание события, чтобы он о нем вспомнил.
Было трудно представить, чтобы такой конкретной информацией располагал человек, выдававший себя за другого. И все же это означало, что когда Билли Бингхэм исчез…
Его мозг не мог смириться с такой возможностью. Ему уже говорил наблюдавший его врач, что преследовавшие его видения, такие же, что и у этого мальчика, были связаны с чрезмерной впечатлительностью.
Митчелл глубоко вздохнул.
— Хорошо. Еще два вопроса. Какое время дня это было?
— Мы с Сетом решили пойти искупаться после школы, — ответил Билли. — Ближе к вечеру.
— Ладно. Судя по газете, ты добрался домой только около десяти часов. Где же ты был с половины пятого до десяти часов вечера?
— Нигде я не был, — ответил мальчик. — Мы с Сетом подрались из-за камня. Я упал. А когда я встал, было уже темно. — Его глаза наполнились слезами. — Я не знаю, что случилось. Он, наверное, бросил меня одного и сбежал.
Митчелл поднялся, лихорадочно думая: “Это невероятно. Мне надо самому показаться врачу”.
Он все же задержался и задал последний вопрос:
— Тебя кто-нибудь еще навещал? Ну, помимо полиции, толстяка и меня?
— Только женщина из библиотеки.
— Библиотеки? — недоверчиво переспросил Митчелл.
— Она хотела знать точное время, когда я очнулся у озера. Ее зовут Эдит Прайс, и она работает в библиотеке. Время я, конечно, не знал.
Все это не имело никакого смысла. Митчелл быстро попрощался, стараясь проявить дружелюбие, которого больше не чувствовал:
— Что ж, Билли, я больше не буду отрывать тебя от комиксов. Большое спасибо.
Он вышел из палаты и направился в гостиницу. Расплатившись за номер, он сел в машину, взятую напрокат, и поехал в аэропорт. К тому времени, когда он приземлился в Майами, тревожные нотки детства, звучавшие в его голове, исчезли.
Он чувствовал, что “Музыкант” на этот раз подвел его. Чтобы этого больше не случалось, он решил аннулировать свою подписку на “Харкдэйл инкуайрер”.
Чикаго.
Сет Митчелл из Сыскного агентства Сета Митчелла смотрел на человека, вошедшего в его кабинет, как на привидение. В конце концов он проглотил слюну и спросил:
— Я что, сошел с ума?
Незнакомец — хорошо одетый мужчина тридцати с небольшим лет — устроился в кресле для посетителей и улыбнулся в ответ:
— Сходство поразительное, не так ли?
Он говорил приятным баритоном, и Митчелл мог поклясться, что тембр голоса был его собственным!
Позже, рассказывая Мардж Эйкенс о посетителе, он признался:
— Я не мог отделаться от ощущения, что вижу перед собой самого себя!
— Но что ему было нужно? — спросила Мардж. Она была худощавой блондинкой, которой уже перевалило за тридцать, но это ее не портило. Митчелл намеревался жениться на ней сразу же, как только найдет ей достойную замену в офисе.
— Как он выглядел?
— Как я. Я же тебе все время об этом толкую. Он был моей точной копией. Даже костюм, который был на нем, напомнил мне мой собственный, висевший дома. — Он заерзал на стуле. — Не надо на меня так смотреть, Мардж. Я действительно буквально обомлел. Мне трудно разложить все по полочкам.
— Он дал тебе свой адрес?
Митчелл взглянул на бланк, который заполняли посетители, и огорченно ответил:
— Здесь ничего не записано.
— Он обещал зайти еще раз?
— Нет, но он оставил мне тысячу долларов, и я дал ему расписку. Так что сделка состоялась.
— Какая сделка?
— В этом-то и вся загвоздка. Он хочет, чтобы я нашел кристалл оникса. Он сказал, что видел его некоторое время назад в музее одного маленького городка к югу от Нью-Йорка. Где именно, он не помнит.
— Это будет или слишком трудно, или слишком просто, — задумалась Мардж; она, казалось, уже погрузилась в решение проблемы.
— Позволь мне закончить, — хмуро отозвался Митчелл. — Я знаю, где находится этот кристалл. Подумай о том, что я сказал. Я знаю этот район, как свои пять пальцев. Я же там родился, ты что — забыла?
— В самом деле, я об этом не подумала, — ответила Мардж. — Ты думаешь, что можешь найти кристалл, потому что…
— Он находится в музее библиотеки города Харкдэйл, где я родился. А сейчас — самое главное. Я сам подарил этот кристалл музею, и, что еще более удивительно, он мне приснился на днях!
Мардж вернула его к посетителю:
— И он обратился к тебе? Из всех частных детективов Чикаго он выбрал своего двойника, к тому же знающего, где находится кристалл?
— Он пришел ко мне.
Мардж удивленно надула свои хорошенькие губки:
— Сет, это просто невероятно. Ты не должен был так просто отпускать его. Обычно ты такой сообразительный!
— Спасибо, — сухо отозвался он.
— А почему ты ему сразу не сказал, где находится кристалл?
— И распрощаться с тысячей долларов? Дорогая, детектив иногда как доктор. Люди платят ему за информацию, которой он уже располагает.
Мардж протянула руку:
— Покажи мне его бланк.
Внимательно все прочитав, она спросила, не поднимая головы:
— Что ты собираешься делать?
— Я сказал ему правду: мне нужно несколько дней, чтобы закончить свои дела, и тогда…
Он замолчал, и когда молчание затянулось слишком надолго, Мардж подняла голову. Она облегченно вздохнула, увидев на его лице выражение решительности и уверенности.
Перехватив ее взгляд, он сказал:
— В Харкдэйле не имеет смысла появляться, пока не будут найдены ответы на некоторые вопросы. Например, каким образом нас оказалось двое?
— У тебя нет родственников?
— Несколько двоюродных братьев.
— Ты с ними поддерживаешь отношения?
Он покачал головой:
— Нет, во всяком случае с девятнадцати лет, когда умерла моя мать. — Он невесело улыбнулся. — Харкдэйл — не тот город, куда хочется вернуться. Но выброси эту мысль из головы. Ни один из братьев не был похож на меня. Ни один, — повторил он, вздрогнув.
— Я думаю, что когда ты в конце концов отправишься в Харкдэйл, тебе следует загримироваться, — сказала Мардж твердым голосом.
— В этом можешь быть уверена! — согласился он. — Это дело потребует всей изворотливости, на которую мы способны.
В других уголках Земли около двух десятков из тысячи восьмисот одиннадцати живших Сетов Митчеллов, среди которых был и самый лучший Сет Митчелл, также думали о кристалле, вспоминали виденный на днях сон и предчувствовали надвигающуюся беду.
Вот что говорил монреальский Сет Митчелл своей франко-канадской жене:
— Я не могу избавиться от ощущения, что мне предстоит доказать свое право на существование. Помнишь, я говорил тебе об этом как-то утром после виденного сна.
Его жена, миловидная блондинка, с присущими всем франко-канадцам практичностью и пренебрежительным отношением ко всяким фантазиям, отлично все помнила и поинтересовалась, кому и чем он должен это доказать.
Ее муж ответил очень невразумительно:
— Ну, я не знаю. У меня такое чувство, что я мог принимать другие решения, лучше проявить себя. Я — не тот, каким мог бы быть.
— И что? — последовал ответ. — А кто этот самый тот? И что в конце концов из этого следует?
— Конец, вот что.
— Ты о чем?
— Да просто конец! — Он пожал плечами. — Мне очень неприятно говорить тебе все это, дорогая. Но у меня такое чувство. Раз я не соответствую, мне конец.
Его жена вздохнула:
— Мама предупреждала меня, что к сорока годам у мужчин появляются сумасшедшие мысли. Так оно и есть.