Прежде чем я могу праздновать маленькую победу, звучит еще одно искаженное шипение.
Ветры исчезают. Мгновенно. Как будто кто-то щелкает пальцами и разгоняет сто ветров. Если бы я не видела это сама, я бы не поверила.
Я снова приседаю, щурясь сквозь взбудораженный песок, ожидая их следующий шаг.
Одна минута. Две минуты. Три минуты.
Нет атаки.
Ветры просачиваются обратно, и мой пульс начинает стабилизироваться. Пока я не слышу их песню.
Я не могу понять ни слова.
Что-то очень неправильно.
Гэвин вопит.
Мое сердце останавливается, когда я вижу точку, прочерчивающую небо. Направляющуюся прямо ко мне.
Нет. Нет! Моя мать отправила его домой. Зачем он вернулся?
Он кружит над моей мельницей, и я стараюсь передать отчаянное предупреждение: Уходи. Сейчас.
Вместо этого, он визжит снова и ныряет, садясь на мое плечо.
Моя ветряная мельница взрывается.
Турбина раскалывается пополам, металл рассыпается, как будто он сделан из бумаги. Гэвин летит подальше, когда я оказываюсь под ливнем щепок, закрывая глаза одной рукой и хватая ветер другой. Большинство ветров кажутся неправильными… сломанными… и отказываются признавать мой зов. Но мои кончики пальцев достигают Южного ветра, который можно использовать, и я приказываю, чтобы он поймал меня.
Разрушенные потоки ветра скребут по моей коже, словно тупые ножи, пока я плыву в нескольких футах над землей. Я погружаюсь глубже в Южный ветер, чтобы уберечь лицо.
Что они делают с ветрами?
Сквозь поднятый в воздух песок, тяжело что-то разглядеть, но я ловлю быстрое мелькание голубой куртки Вейна, мечущегося передо мной и даже не пытающегося скрыть из виду.
- Прячься! - кричу я, когда еще один всплеск ветра взрывает мельницу прямо перед ним, осыпая его металлическими осколками.
Тяжелая опора разрушается и раскачивается, клонясь прямо перед ним.
Я кричу, когда он карабкается за секунду до того, как стальной столб врезается в землю. Другая мельница взрывается рядом с ним, и он погружается в песок и пропускает большинство осколков.
Я приказываю моему Южному ветру поднести меня к Вейну, но другой шип ветра проноситься мимо меня и мне с трудом удается увернуться. С силой меня швыряет в мельницу, и звезды вспыхивают в моих глазах, когда моя голова ударяется о металл. Боль разрывает мою концентрацию, и держащий меня ветер относит меня вдаль.
Здесь нет лечебного ветра, чтобы призвать его. Когда я ударяюсь о песок, из меня выбивает дыхание.
- Одри! - кричит Вейн.
Его голос кажется таким далеким, и я не могу сказать потому ли это, что ветер слишком громкий, или потому что его отбросило. Или потому что меня отбросило. Трудно думать сквозь боль.
Я встаю на ноги, вытирая влагу, стекающую вниз по щеке. Моя рука окрашивается красным, но я вытираю ее о штаны и проталкиваюсь вперед. Я чувствую потоки - разные потоки - их можно призвать, но они сломанные, бесполезные ветры.
Буреносцы покалечили воздух.
Покалечили меня.
Я расчехляю свой ветрорез, кромсая жуткие ветры. Но каждый проект, который я разрушаю, делает воздух более густым, как туман. Они цепляются за меня, жалят как иглы, пригибают меня вниз и закрывают мой путь. Но я, так или иначе, устремляюсь вперед. Я должна помочь Вейну.
Дюжины ветров пронзают меня, вкапывают в щебень. Я стряхиваю с себя грязь, камни, метал и бог знает, что еще как раз вовремя, чтобы услышать крик Вейна.
Я мчусь на звук, вытирая кровь и грязь с глаз и рубя туман ветрорезом. В течение одной секунды стена ветреных гадостей раскрывается, и я вижу как две фигуры одетые в серое, стекают с неба. По одному с каждой стороны Вейна.
- Нет! - кричу я, несясь вперед, когда они связывают его массивным серым переплетением ветров.
Стена арктического ветра обрушивается на меня.
Я разрезаю ветер, но он похож на колючий водопад. Сила одолевает меня. Я падаю вдоль скалистой земли, и мне едва удается удержать мое оружие, когда я тону в порочном, разбитом потоке.
Вейн кричит мое имя.
Я вскакиваю на ноги только чтобы быть отброшенной другим ледяным порывом. Он пришпиливает меня к мельнице, разрывая лицо с такой силой, словно в порыве ветра выросли острые шипы.
Я держу ветрорез против потока воздуха, и часть ветра расступается настолько, чтобы показать мне Вейна. Наши глаза встречаются, и он что-то кричит, но я не слышу, это выглядит как “Не делай этого”.
Буреносцы выстраивают воздушный смерч и выстреливают им сквозь бурю.
Ушли.
Примитивные рыдания разрывают меня, в то время как порывы ветра ударяют в грудь мерзлыми кнутами. Я едва замечаю боль.
Я не позволю им забрать его.
Все над, чем я работала… клялась… сводится к одному.
Моей жертве.
Это мысль должна вызывать во мне дрожь, но наполняет спокойствием. Интересно, а мой отец чувствовал себя так же?
Я готова.
Я кричу ветрам, умоляя, чтобы они все обвились вокруг меня, так что я могу отдаться им.
Разрушенные, разоренные порывы не отвечают на мой зов.
Я ничего не могу сделать. Я не могу отдать себя, если ветры меня не берут.
Слезы бегут по моему лицу. Я хочу кричать. Крушить. Разрушать.
Но из-за рева бури я слышу еще один голос.
Смех.
Я открываю глаза и обнаруживаю Буреносца в нескольких футах передо мной. Он приглаживает свои темные волосы и улыбается так же, как лев своей жертве.
- Так-так, мы не позволим тебе принести жертву. Это может разрушить все.
Он хлещет по мне холодным, разрушительным Северным ветром. Другой замораживающий хлыст, на этот раз ударяет меня по лицу.
Он смеется, а я вытираю кровь со щеки.
- Мы преследовали ваши песни ветра по всей пустыне, беспокоясь, что нам противостоит призрак всемогущей Силы Бури. Но мы просто тощая маленькая девчонка с такими же скучными трюками в рукаве, как и у твоего отца. Так плохо для тебя, что на этот раз мы были к ним готовы.
Он хлещет меня снова, ударяя в грудь, отбивая ветры от меня. Он смеется, пока я сухо кашляю и хриплю.
- Не переживай. Если хочешь умереть, это легко устроить.
Я кричу, когда прилив сил, наполняет меня.
Я никогда не хотела умирать.
Я хотела спасти Вейна.
Я спасу Вейна.
Моя хватка усиливается на ветрорезе.
Они могут разорвать ветры. Но они не хотят сломать меня.
Время показать этим Буреносцам, с каким защитником им предстоит иметь дело.
Глава 51
Вейн
Я думал, что закричу, заплачу - возможно, даже опозорю себя - если меня схватят Буреносцы. Храбрость - не мое.
Но когда Буреносцы тащат меня прочь от моей земли, прочь от Одри, от моей жизни, моего мира, я не чувствую страха.
Я чувствую ярость.
Это то, что они сделали с моими родителями. Бесчисленными Западными ветрами.
Они не сделаю это со мной.
Я последний долбанный Западный - и могу сломать дурацкие ветряные путы.
Потоки холода, полутвердого воздушного порыва оплетают мои запястья и лодыжки, связывая меня и поднимая в серо-синее небо. Я напрягаюсь, и они напрягаются. Я напрягаюсь сильнее, и они напрягаются еще больше. Не мой самый блестящий момент, но я в отчаянном положении.
Мысли становятся нечеткими, мышцы - мягкими. Это чувствуется, как будто путы ветра тянут меня вниз, истощают мои силы. Я не знаю, возможно, ли это, но я не собираюсь сидеть, сложа руки, и смотреть.
Мелькает Восточный ветер, и я приказываю, чтобы он врезался в мои путы. Он отскакивает, как резина. По крайней мере, это ответ. Я должен быть достаточно высоким, выше жутких разоренных ветров в шторме. Моя кожа все еще помнит, как они прошлись по ней, какими они были грубыми. Сильными.
Я полагаю, что должен схватиться за нож, прежде чем я уйду. Я могу немного двигать руками… я мог бы ударить Буреносца, когда он приблизится.
Металл рассекает плоть. Кровь брызжет на мою кожу.
Я втягиваю огромными глотками воздух, пытаясь побороть внезапную тошноту и головокружение.