В желудке урчит при виде этой картины, отдавая коликами в животе.
Еще один побочный эффект от воды.
Чем дольше мы голодаем, тем больше сжимаются наши желудки. Это болезненный процесс, поэтому большинство стражей поддаются соблазну по крайней мере раз в год, чтобы унять голодные боли.
Но не я. И после десяти лет голодания мой желудок сжался окончательно.
Теперь вода оживила аппетит, который жжет так сильно, что меня привлекают даже отвратительные останки кролика и гнилые финики на полу.
Внутри меня разгорается вспышка гнева, но мне удается ее погасить. Я заслуживаю всяческих испытаний, неудобств и всего остального. Моя жизнь ничего не значит. С тем же успехом она могла бы оборваться в день того шторма.
Но все же я выжила. И получила подарок от отца, хотя кажется, будто я его украла.
Я все еще чувствую, как пальцы мамы впивались в кожу, когда она трясла меня за плечи. Кричала, что я забрала последнюю его часть, которая у нее оставалась. Что он должен был выбрать ее, а не меня.
Я до сих пор не знаю, почему он это сделал.
И не имею ни малейшего представления, что означает тихое послание, которое он мне оставил: “Я знаю, что ты правильно этим воспользуешься, моя дорогая Одри”.
Он хотел, чтобы это осталось у меня. Поэтому я вдыхала, позволяя мудрости и энергии наполнить мой разум, пока слезы струились по лицу и последний шепот отца уносило порывистым ветром.
Я поклялась на месте, что закончу то, что он начал. Стану стражем. Подготовлю Вейна. Сделаю его сильнее, чем кто-либо мог предполагать, чтобы он мог положить конец царству Райденского террора.
И теперь я буду защищать невинных людей от Буреносцев в этих засушливых городах.
А это означает, что позвать на помощь - мой долг.
Но… Похоже, мне нелегко заставить себя это сделать.
Я не знаю безопасного способа связаться с Силами Бури самостоятельно. Они решают, к какой информации стражи получают допуск, а так как я знаю о Вейне все, что есть, они больше ничего мне не говорят.
Эта мера безопасности спасла нас четыре года назад, когда Райден захватил двух лучших из нас. Никто не знает ужасов, через которые они прошли, но он сломил их. И узнал самую сокровенную тайну Сил Бури - что Вейн пережил нападение, убившее его родителей столько лет назад.
Но Райден не узнал, где мы его спрятали.
И тогда он начал свои неустанные поиски.
И я, наконец, стала стражем. До этого я была всего-навсего “практиканткой” и должна была отчитываться тренеру о моих продвижениях. Даже тогда Силы Бури беспокоились, что нагрузка чересчур велика для моего возраста, и пытались заставить меня отдыхать от дежурств. Но я всегда пробиралась обратно, чтобы приглядывать за Вейном. Я не могла рисковать тем, что, пока меня нет, может что-то произойти. И когда Райден узнал, что Вейн жив, Силы Бури не могли дольше оттягивать мое назначение. Вейну была нужна постоянная защита, и я была лучшей среди доступных Сил Бури. Вне всяких сомнений, я - самый юный страж, но никто не сравнится с моим мастерством и решимостью. Решение было практически единогласным. Только один голос - против.
Моей мамы.
Не потому, что она беспокоилась о моей безопасности. Она думала, что я недостойна.
Теперь мне придется идти к ней и объяснять, в какой мы беде. Умолять о помощи.
Все, что я вытерпела и пережила сегодня ночью, меркнет по сравнению с этим.
Поэтому я сижу в оцепенении, поглаживая Гэвина, пытаясь отыскать в себе силы, чтобы сделать то, что должна. Я нахожу их в строгой черной куртке, застегнутой на груди. В легком натяжении волос от заплетенной косы.
Я перезаплела волосы и переоделась в униформу, как только вернулась домой. Я не могу себе позволить забыть об обязанностях.
Так что я считаю до пяти, давая себе возможность на несколько секунд предаться страху и жалости, затем отпускаю Гэвина на его насест на подоконнике, приказываю, чтобы он избавился от изуродованной тушки до моего возвращения, и отталкиваюсь от пола.
Я призываю с гор два Северных Ветра и оборачиваюсь ими, едва дыша. Их песня стойкости и могущества наполняет мой разум, пока они уносят меня прочь.
Я не летала этим путем с тех пор, как ушла четыре года тому назад, но он высечен в моей памяти. За холмами, за лесом колючих сплетенных между собой юкк, маленький квадратный домик скрыт на пустынном участке, столь обширном и пустом, что я сомневаюсь, что люди знают о его существовании. Потому-то Силы Бури и выбрали его.
В доме темно, но мама здесь. Я чувствую ее присутствие по колебанию воздуха. По тяжести у меня в груди.
Я отсылаю ветер, касаясь ногой мягкого песка тише, чем кошка, приследующая свою добычу. Тем не менее, легкое движение у окна говорит мне, что она знает о моем прибытии. Ничто не может застать ее врасплох. Это еще один дар, и он подвел ее лишь однажды.
Но это произошло по моей вине.
Птицы разных видов и размеров, сверкая глазами в лунном свете, наблюдают за мной с карниза крыши, когда я пересекаю небольшой двор. Их притягивает к маме, они предают свои инстинкты, только чтобы оставаться в пределах ее досягаемости. Много лет назад они бы приветствовали меня как одну из них. Наполнили бы воздух мелодиями своих песен, слетая вниз и кружась. Касались бы моей кожи своими шелковистыми перьями.
Теперь меня окружает лишь их молчаливое осуждение. Они отвергли меня, так же как и мама.
Раз в месяц она посылает узнать о моих успехах мрачного ворона. Он впивается в меня острыми как бритва когтями, доставляя ее послание - одно и то же, каждый раз. Это моя единственная связь с мамой и миром Странников Ветра.
“У него произошел прорыв?” - значит это послание.
Последние новости о Вейне. Единственное, что имеет значение.
Я не обращаю внимания на насмешливые взгляды птиц и сосредотачиваюсь на одиноком ветвистом дубе - торжество выживания и стойкости среди бесплодного пустынного пейзажа. Я приносила присягу Силам Бури, преклоняясь в тени его листвы. Моя мама тогда даже не потрудилась выйти.
Я уехала в тот день и не вернулась. Никогда не планировала возвращаться.
Это необходимо, - напоминаю я себе и нехотя поднимаюсь по лестнице.
Дом небольшой, простой и неприметный - мимо такого пройдешь и даже не заметишь. Мама его не выносит.
Если бы у нее был выбор, она бы вернулась в наше старое поместье на востоке. Окружила бы себя успокаивающими тропическими ветрами нашего наследия и скрылась бы от непокорных пустынных бурь.
Но сейчас это невозможно.
Дверь распахивается от резкого порыва ледяного ветра, и я довольна тем, что не подскакиваю от неожиданности. Я готова к играм мамы, но не могу унять дрожь в коленках, входя в скудно обставленную неосвещенную комнату.
Благодаря маме, наша первая за четыре года встреча пройдет в темноте.
- Что ж, - говорит она своим низким грудным голосом, поднимаясь из плюшевого кресла у единственного окна. Лунный свет лучами падает на изящные черты ее идеальных фигуры и лица. Даже темнота или угрюмый вид не в состоянии скрыть ее красоту. - Судя по твоему понурому виду и перемене Северных Ветров, которую я чувствовала всю ночь, - она вздрагивает, поглаживая руки, словно от зуда, - полагаю, ты пришла просить помощи.
- Я тоже рада тебя видеть, мама, - мне не удается скрыть горечь в голосе. Я не виню ее за то, как она стала обходиться со мной после смерти отца. Но от этого не легче.
Она не отвечает. Вместо этого она трет кожу на руках сильнее, словно зуд превратился в боль, и ждет, когда я снова заговорю.
Я откашливаюсь:
- Мне нужно, чтобы ты потребовала помощи у Сил Бури.
Одна совершенно выгнутая бровь поднимается в мою сторону, и я стараюсь подавить вздох. Мама потребует рассказать все до последней детали, прежде чем протянет руку помощи. Так что я выкладываю все как есть: как я воспользовалась Северным Ветром, чтобы предотвратить сближение Вейна с земной девушкой. Как слилась с ветром, чтобы ускорить прорыв его сил Восточного Ветра. И как Вейн напоил меня водой, пока я была без сознания. У меня нет нужды объяснять, в насколько затруднительном положении мы находимся. Она понимает это не хуже меня.