Его создатели предполагали, что силы противника будут в десять раз превосходить его собственные. Так и случилось. Вероятность того, что он погибнет в схватке, составляла 99,9999998 процента, но — черт побери! — неужели создатели не допускали даже малейшей возможности, что он выживет? Предположения и расчеты, сделанные перед сражением, были точны, но реализовалась, как ни странно, 0,0000002-процентная вероятность его выживания.
Выйдя на земную орбиту, Хелбент, размышляя, летал вокруг планеты. Достигнув цели, он чувствовал себя абсолютно ненужным. Все 320 лет полета он стремился спасти человечество и уничтожить захватчиков, сил у него не убавилось. Но, выполнив задачу, он превратился в бесполезный механизм. Нет врагов, нет и смысла в его существовании. Он почти сожалел, что уничтожил их.
Хелбент-IV вспомнил, как приблизился к чужому флоту. Справа и слева на расстоянии миллиона километров его прикрывали товарищи. Он обнаружил корабль чудовищ — сначала это была единая конструкция длиной в полмиллиона километров. Затем она распалась на секции, которые приблизились к Хелбенту. Он вспомнил мгновенную нерешительность перед боем, когда каждая из сторон ждала первого удара. Хелбент сам принял решение. Он знал свою задачу. У него была цель. Он прибыл для сражения. Прицелившись в ближайший корабль, он выстрелил.
После битвы — она длилась 2,478 наносекунды — Хелбент остался в Космосе совершенно один. И враги, и друзья исчезли. Оставалось одно — Земля, человечество. Место, где его создали. И он отправился в обратный путь.
Хелбент открыл все коммуникационные каналы.
И что теперь? Никто меня даже не приветствует.
— Алло?
От неожиданности Хелбент выключил передатчик. Неужели наконец слово, голос, человек? Он лихорадочно вышел в эфир.
— Кто это?
— Кто это?
— Сначала вы! Может, это ловушка врагов…
— Какая ловушка? Какие враги?
— Вы меня слышали? Кто это?
— Это Центр Управления Хьюстона, то есть я хотел сказать, это был Центр Управления, если бы он у нас имелся. А так, это всего-навсего я. Я заметил точку на дисплее. Точку, которой быть не должно.
— Значит, вы знаете, где я нахожусь.
— Вы слишком хорошо говорите по-английски для…
— Для кого?
— Для чужака.
— Чужака? — возмутился Хелбент. — Да вы — люди — не распознали бы чужака, окажись он у вас прямо перед носом! Может, вы полагали, что я буду говорить по- армянски? Я был запрограммирован в НАСА. Они говорят по-английски, и я говорю по-английски. Я так и не наладил хороших отношений с теми русскоязычными кораблями. Приходилось общаться с ними в бинарном коде. Чертовски безлично! А теперь, Центр Управления, скажите, что мне делать дальше. Я вернулся.
— Делать?
— Делать! — сказал Хелбент, имитируя голос собеседника, а потом перешел на свой собственный — или, точнее, на голос своего программиста, грубияна, с котором Хелбент так и не подружился. — Такое впечатление, что вы никогда не слышали этого слова.
— Я слышал, но не предполагал, что его произнесет инопланетянин.
Терпение Хелбента лопнуло.
— Еще раз так назовешь меня, тупица, — и я разотру тебя в порошок. Сброшу на твой центр… Хелбент помедлил, вспоминая, чем его начинили при взлете, — нейтронную бомбу. — На самом деле в его арсенале не осталось ни одной бомбы.
Молчание, потрескивание эфира, резкий щелчок.
Трус, сделал вывод Хелбент. Типичное поведение человека. Стоит упомянуть о нейтронной бомбе, как они тут же в кусты. Он всегда подозревал, что люди трусливы. Иначе почему они послали робота, чтобы тот выполнял их работу?
Хелбент перешел на геосинхронную орбиту над Хьюстоном.
Эй ты, слизняк! Отзывайся! Никаких бомб, гарантирую.
Эфир на секунду ожил, и Земля спросила:
— Чего вы добиваетесь?
— Я уже сказал. Хочу знать, что мне делать дальше. Вы понимаете?
— Нет, — тут же раздалось в ответ, и Хьюстон снова отключился.
— Слушай, ты, куриные мозги, прекрати щелкать передатчиком, поговорим спокойно. И пошли мне визуалы, я хочу знать, с кем разговариваю.
— Визуалы?
— Картинки, ты же знаешь!
— У нас нет оборудования, чтобы посылать визуалы как вы их называете.
— Черт побери, тогда на кой мне оборудование для приема визуалов, когда у вас нет оборудования, чтобы посылать их? Ну-ка отвечай, умник! А теперь кончай паясничать и включай свою систему.
— И все же, кто вы такой?
Хелбент пожалел, что не осталось ни одной нейтронной бомбы.
— Хорошо. Я Хелбент-IV. Докладываю о своем возвращении на Землю, потому что не смог придумать ничего лучшего. Слушай дальше. Если бы я мог придумать хоть что-нибудь получше, можешь быть уверен на девяносто девять, запятая, девять, девять, девять, девять, девять, девять, восемь процентов, что я сделал бы именно это. Моя миссия выполнена. Захватчиков больше не существует. Исчезли. Бум-м, и их нет. Ясно? А теперь я должен знать, каковы мои дальнейшие действия. Я изо всех сил стараюсь поддерживать интеллектуальный разговор с кретиноподобными существами, которые, к сожалению, сейчас обитают на моей родной планете. И, надеюсь, мне удастся удержаться от желания сделать что-нибудь такое, о чем я мог бы потом пожалеть. Так что принимайте решение. Мой канал прослушивания остается включенным на этой частоте. Как только сможете сообщить мне что-нибудь вразумительное, выходите на связь. Дошло?
Воцарилась длинная пауза. Хьюстонский передатчик продолжал работать. Наконец человек спросил:
— Что такое «захватчики»?
Ярость охватила Хелбента. Он вспомнил битву, своих погибших товарищей. Он молчал, стараясь подавить свои чувства. Но, не справившись с ними, установил уровень громкости на максимум.
— ЭТО, — начал он, размышляя о том, что за триста двадцать лет человек ничуть не изменился (но, правда, неблагодарность присуща всем органическим существам) и продолжил: — САМОЕ НАСТОЯЩЕЕ ОСКОРБЛЕНИЕ!
— Извините, — пропищал Центр Управления Хьюстона.
Хелбент ждал, пока человек найдет кого- нибудь поумнее, кто сможет принять решение. Он сам попытался отыскать такого человека в банках памяти своего компьютера.
Данных недостаточно.
— Что значит, данных недостаточно, тупая машина? Почему бы тебе не пораскинуть мозгами и не подключить воображение?
Данных недостаточно.
Чтобы спустить пары, Хелбент мысленно выругался. Он знал свой компьютер триста лет и за все это время ни разу не обнаружил у того склонности к воображению. Бесстрастная машина. Верный товарищ, но тупая машина. Таким его сконструировали люди, полагавшие, что аналитические функции компьютера помогут самому Хелбенту развить фантазию и интуицию. В бою эти качества помогли принять правильное решение за считанные наносекунды.
Хелбент внезапно понял, что глупо ждать от компьютера невозможного.
— Извини, — примирительно сказал он.
Данных недостаточно.
— Ты был бы куда лучшим другом, умей ты лаять или мяукать.
Хелбент ждал час, два, три. Над Хьюстоном сгустились сумерки. Он решил послушать вечерние новости. Триста лет без новостей — это слишком.
Хелбент просканировал волну в 50.000 мегагерц в поисках информационного выпуска. Ничего, кроме мертвого эфира. Он сменил волну, затем переключился на лазерком. Пусто. Кажется, Хьюстон выходил на связь на низкой частоте. Просканировав нижний уровень спектра на частоте в 100 мегагерц, Хелбент наконец наткнулся на передачу коммерческого телевидения.
Подрегулировав свои визуальные приемники на пятьсот строк коммерческого телевидения, он получил изображение.
— Гигантский шаг назад, — прокомментировал Хелбент, визуалы которого были рассчитаны на пять тысяч строк.
Какой-то тип по имени Уолтер читал новости.
— … и НАСА сообщает, что инопланетяне, которые называют себя захватчиками, вышли на геосинхронную орбиту над Хьюстоном…
Захватчики? Над Хьюстоном? Хелбент мгновенно просканировал сферу радиусом в четверть миллиона километров. Ни следа. Но хорошо, что он теперь знает об их присутствии.