- Да уж, - Тайгер вскочил с места, картинно развёл руки, и продолжил с сарказмом, - Ты просто закрыла глаза на всех его любовников и любовниц, милостиво разрешив ему развлекаться по своему усмотрению. А ты подумала, чего хотел он? Допустим, у тебя не было особого выбора, но у него- то он был! Ты никогда не задумывалась о том - почему из всех предложенных девушек, он выбрал именно тебя? Может он просто был влюблен? Или ты считаешь, что ему была не нужна любовь женщины, которая дорога ему? - Он отвернулся, и уже другим, тихим и усталым тоном, добавил, - Думаешь, он ненавидит Мэллори только из-за этого чертового портала?! Это - всего лишь повод развязать войну! Отец - злобный придурок с ужасным нравом и замашками диктатора - да, но идиотом он никогда не был. И прекрасно знал, кто был твоим возлюбленным.
- Что?! - Феофания удивленно моргнула, она никогда даже не думала о том, что холодный, злобный и неуправляемый в своей ярости Бастиан Геллерт мог испытывать вообще хоть какие-то чувства, не говоря уж о том, чтобы любить. Его бесконечные фавориты не в счёт.
- Да, мама. Он всегда знал, что ты любишь Мэллори. Однажды, он сам сказал мне об этом. Не знаю, что на него нашло... возможно, это был просто приступ пьяной откровенности, мы с ним здорово набрались тогда... Это было еще в то время, когда мы пытались наладить хоть какой-то контакт. А, я узнал, когда мне было девять... случайно зайдя в твои покои. Знаешь, что я тогда услышал? Ты разговаривала с человеком на миниатюре, которую держала в руках, и... просила прощения за то, что у твоего сына не синие глаза ... за то, что я не сын Патрика. И я не хочу, чтобы мой ребенок однажды застал свою мать тихо плачущей над портретом, как это было со мной.
Феофания замерла, ошарашенная жестокой правдой, а Тайгер помолчал, успокаиваясь и вновь продолжил:
- Я не хочу так жить. В моей жизни и так достаточно негатива, чтобы превращать собственный брак в очередной балаган и делать несчастной ни в чем не повинную девушку.
Феофания медленно приходила в себя. Услышать такое от Тайгера она никак не ожидала. Подумать только, её сын знал, что она всю жизнь любила другого... Знал и молчал об этом... Но, гоблин побери, он кругом прав. Такой жизни, как у неё, она для Тайгера не хотела.
Феофания устало поднялась с дивана, подошла к сыну и обняла за плечи:
- Что бы ты ни решил, я всегда поддержу тебя. Ты только приходи чаще, сынок. Не забывай меня и знай - я очень и очень люблю тебя, мой мальчик, всегда буду на твоей стороне и приму тебя любым, что бы с тобой не случилось.
- Теперь я буду часто приходить к тебе, мама. Ты прости меня, что бросил тебя здесь одну. Сначала, мне нужно было время, чтобы все обдумать и принять себя таким, а потом,.. - он обреченно махнул рукой,- короче, я просто дурак и эгоист, прости. Погруженный в собственные переживания, я совсем не подумал - каково было тебе. Как это - жить с чувством вины и осознанием того, что ничего невозможно исправить.
- Я надеюсь, сынок. И еще... Я верю, что когда меня не станет, ты не бросишь Джейн. Без твоей поддержки она погибнет.
- Не волнуйся. За десять лет, я успел свыкнуться с мыслью, что мне придется играть роль няньки при твоей малолетней воспитаннице. Думаю, я справлюсь, хоть и считаю, что камбион не самая подходящая защита для юной девушки.
***
Они проговорили два часа, и все это время вышеупомянутая малолетняя воспитанница пряталась за дверью. Джейн возвращаясь с очередных посиделок с Карен, заметила полоску света под дверями бабушкиной комнаты, услышала тихие голоса, и ведомая извечным женским любопытством, помноженным на юность, решила немножечко подслушать и посмотреть, что же это за таинственный полуночный гость находится в спальне Фанни.
Гуляя по городу, девочки старались избегать главных улиц и уж тем более не заходили в центр столицы, где находились резиденция Правителя, поместья его ближайшего окружения и замок Наследника .
" Ну их, этих высокородных,- говорила Карен подружке, - нам, простым магам все равно не понять их вычурные заморочки, а ты вообще человек, которых они в принципе ненавидят. Так что уж лучше будем держаться от них подальше. Так безопаснее".
А уж когда Карен в шестнадцать лет угораздило влюбиться в Дона - сына портнихи, они и вовсе не ходили дальше улицы Белошвеек.
И вот теперь Джейн впервые в жизни видела настоящего аристократа. Фанни была для неё просто любимой бабулей, и она никогда не задумывалась над её статусом и положением в обществе.
Ей не удалось толком ничего услышать из тихого разговора, но то, что ночной гость был сыном Фанни Тайгером, девушка догадалась быстро. В приоткрытую щелочку, она во все глаза, разглядывая высокого черноволосого мужчину, похожего на сказочного принца. Тайгер произвел на пятнадцатилетнюю Джейн двоякое впечатление. Он был невероятно красив, и в то же время в нем было что-то пугающее, но природу этого страха объяснить было невозможно.
Потом Тайгер взглянул на часы и стал прощаться:
- Мне пора, мама. Но я еще приду. Обязательно.
Они обнялись, мужчина повернул перстень на левой руке и исчез.
Феофания, поглощенная мыслями о разговоре с сыном, совершенно не обратила внимания на притаившуюся за дверью приемную внучку, а Джейн не стала говорить, что видела их встречу. Не хочет бабушка знакомить её со своим сыном, значит так нужно и лезть к ней с расспросами, девочка постеснялась.
***
В мае Джейн справила свое шестнадцатилетие. Помимо других всевозможных подарков, преподнесенных бабушкой, было несколько очень красивых платьев разных цветов. В нарядах, сшитых личной портнихой леди Феофании, по последнему слову магической моды Джейн ощущала себя очень красивой и взрослой. Это были уже не скромные полудетские платьица, а настоящие роскошные платья, которые носили здешние модницы от шестнадцати лет и старше. Они выгодно подчеркивали её красивую фигурку, и леди Геллерт, смахивая слезу приговаривала своей девочке, что та слишком быстро выросла. Лиззи расстаралась, приготовив царский обед и умопомрачительной вкусноты торт, и всех кто жил в замке, ждало праздничное застолье. Счастливая Джейн получила еще кучу подарков, среди которых было скромное колечко, подаренное ей любимой подругой, купленное на сэкономленные деньги.
Теплая весна, сменилась жарким летом, и в июле Карен должно было исполниться семнадцать лет.
Джейн давно уже присмотрела для неё симпатичный серебряный кулончик с подвеской в виде сферы, в которой был заключен маленький изумруд, удивительно подходивший к глазам Карен. Облюбованная ею вещица, была выставлена в витрине небольшого ювелирного магазинчика на углу улицы Белошвеек и бульвара Астрологов и она давно уже решила, что обязательно купит его для подруги.
В один жаркий летний день после полудня, когда бабушка ушла в оранжерею, чтобы вместе с садовником подкормить нежно любимые ею розы, а Карен была занята на кухне, помогая матери, выдался прекрасный момент для претворения задумки в жизнь.
Джейн достала из шкафа припрятанные еще с прошлого месяца штаны, того самого садовника, которые она, умирая от стыда стащила с бельевой веревки, подобрала к ним скромную серенькую рубашку простого кроя и произнеся пару заклинаний, подогнала под свой размер. Одевшись, она создала иллюзию своего присутствия, и изменив внешность, покинула замок по тайному проходу. На окраине Трафальгара она закуталась в мантию и направилась в сторону улицы Белошвеек.
Все складывалось просто замечательно. Ориентироваться в городе днем было гораздо проще, чем ночью; Джейн быстро нашла знакомую улицу и магазин. Она купила подарок, убрала красивую бархатную коробочку в карман мантии и вышла на улицу.
И вдруг прямо из воздуха посреди тротуара стали появляться зловещие фигуры, закутанные в черные плащи - Джейн угодила в облаву, понятия не имея, что подобные рейды по зачистке неугодных Темному правителю обывателей, посмевших пойти против режима, проводятся в столице и окрестностях регулярно. Не говоря ни слова, они хватали всех без разбору.