Проснулась Наташа голодной, как волк и прекрасно отдохнувшей. Судя по часам и солнышку на горизонте, она спокойно спала всю ночь, но даже тот факт, что на сей раз никакие кошмары её сны не посещали, не могла объяснить такого подозрительно хорошего самочувствия. Она посмотрела на электронные часики на своем запястье, где помимо времени высвечивалась еще и дата, и почувствовала, как челюсть со стуком падает ей на колени. Оказывается, она проспала больше суток! Как убитая....
Это было совершенно ненормально, даже если принять во внимание адское напряжение последних дней. Свой предел Наташа отлично знала, его там и близко не было, так что после недолго размышления она пришла к выводу, что без Феофании здесь явно не обошлось.
Колдунья, не стала отрицать, что в чай было добавлено сонное зелье - доза совсем небольшая, дальше уже сам организм взялся наверстывать упущенное. Это был лучший способ восстановить силы женщины за относительно короткое время.
После плотного обеда, во время которого Наташа в полной мере ощутила себя свинкой, откармливаемой на убой, колдунья начала подготовку к ритуалу.
Зайдя в комнату, где лежала Женя, Наташа постояла некоторое время, впитывая взглядом каждую черточку лица дочери, огромные синяки под запавшими глазами и тонкую как пергамент желтоватую кожу, в который раз поминая недобрым словом молоденькую воспитательницу и бестолковую медсестру.
Сообразив, что уже больше минуты стоит, уставившись даже не на дочь, а куда-то в пространство, Наташа потерла лицо, отгоняя лишние мысли, и присела на стоявший рядом стул.
Феофания зажгла что-то вроде аромалампы, и Наташа уловила плывущие в воздухе запахи лаванды и тысячелистника. В смеси эфирных масел отмокали два драгоценных камня - пламенный агат и обсидиан. По словам колдуньи - первый предназначался для укрепления жизненной энергии, а второй символизировал начало и конец, но помимо всего прочего, эти камешки еще и соответствовали их с Женей знакам зодиака. Феофания, тем временем, закончила общие приготовления, и сейчас похожей на мед краской чертила на предплечье девочки какие-то символы. Дорисовав последний узор, она повернулась к женщине и, заметив, что та в очередной раз слегка выпала из реальности, красноречиво помахала кисточкой у неё перед носом:
- Давай, теперь твоя очередь.
Во время обеда, колдунья весьма доходчиво ознакомила Наташу с ритуалом и сейчас она без лишних вопросов закатала рукав, позволяя Феофании разукрасить собственное запястье какой-то зеленой субстанцией. Это, впрочем, было только начало. Еще пришлось расстегнуть блузку и пластырем прилепить к груди хорошенько промасленный осколок обсидиана. У Наташи была мысль просто его подержать, но, в конце концов, она решила, что лучше перестраховаться. Если передача жизненной силы по ощущениям хоть немного похожа на переливание крови, то приступы головокружения и слабость ей обеспечены. Не хватало еще уронить камень в самый разгар обряда!
Потом Феофания откинула с Жени одеяло и осторожно освободила её от одежды. При виде исхудавшего тельца у Наташи защемило сердце, но она до боли стиснула зубы, и заставила себя сосредоточиться на ритуале. Кусочек агата лег Жене прямо на солнечное сплетение.
Наташа плохо запомнила теоретическую часть обряда, единственное, что она вынесла из длинной лекции Феофании, что перекачка жизненной силы основана на системе чакр, своеобразных энергетических центров в ауре человека, каждый из которых имеет свое особое назначение. Так точка, расположенная на уровне сердца, посредине груди, как раз регулирует обмен энергией, а область солнечного сплетения отвечает за жизненные силы.
Феофания между тем достала из шкафа кинжал с черной рукоятью, украшенной топазом и аквамарином - камнями, также соответствующими знакам зодиака, под которыми родились мать и дочь.
- Жутко редкая вещь, - заметила она, кивая на глубокое кресло, стоявшее рядом с кроватью - Садись... Найти именно такое сочетание камней, очень непросто. Просто редкое везение, что у моего сына богатейшая коллекция оружия. Это он принес его сюда, пока ты спала.
- Феофания, спасибо Вам... за все... - Наташа постаралась взглядом выразить всю свою благодарность, поскольку слова у неё, как всегда бывает в подобных ситуациях, катастрофически быстро закончились.
- Руку давай,- колдунья отмахнулась от благодарности и ухватила за женщину за запястье - Уверена?
- Да, - у Наташи не было абсолютно никаких проблем с тем, чтобы ей пустили кровь, - Феофания, я хочу Вас попросить... Если я вдруг отключусь, пожалуйста, не прерывайте ритуал!
Взгляды двух женщин встретились, и Наташа поняла, что ей не нужно ничего объяснять. Колдунья и без её слов знала, что мать готова отдать дочери не то что жизненную энергию - всю свою кровь по капле.
- Кхм... вообще-то, ритуал прервется сам, если ты потеряешь сознание, - кашлянула колдунья, - он все-таки не рассчитан на то, чтобы выжимать донора досуха. Хотя достаточно выносливый человек может отключиться, когда уже будет слишком поздно, - Феофания немного нервно провела пальцами по страницам старинной книги, - жизненная сила близкого родственника не только лучше усваивается, ее и нужно-то не так много, чтобы организм заработал самостоятельно и стал генерировать свою собственную энергию.
Колдунья аккуратно провела острием ритуального кинжала по разрисованному зеленым предплечью Наташи, неглубоко, нанося скорее поверхностную царапину, чем надрез, потому что кровь, как таковая в ритуале не требовалась. Им с Женей просто нужно было ее смешать. Еще одно осторожное движение, и рука девочки тоже окрасилась алым. Феофания быстро положила нож на край кровати, поймала сосредоточенный взгляд Наташи и, прижала её запястье к запястью ребенка, в тот же миг, затягивая речитатив заклинания на незнакомом языке, отдаленно напоминающем латынь.
Сначала Наташа ничего не чувствовала. Лишь слабое, чуть заметное покалывание в ранке и жар кожи дочери под своей рукой. У Жени, снова была температура... Потом надрез стало неприятно щипать, и женщина с удивлением поняла, что запястье слегка онемело. Ощущения и впрямь были, как при переливании крови, которое, ей приходилось однажды делать. Внезапно обсидиан у сердца потеплел и запульсировал, а между плотно прижатых друг к другу рук, её и Жени, стало пробиваться белесое свечение. Ощущения были, мягко говоря, не самые приятные, но по спокойному лицу колдуньи Наташа поняла, что все идет как надо.
Приступ головокружения накатил совершенно неожиданно, заставив Наташу схватиться свободной рукой за подлокотник кресла. Пальцы, вцепившиеся в прохладное дерево, ощущались онемевшими и странно чужими. Так, а вот и первые симптомы энергетического истощения, предсказанные колдуньей! Сосредоточившись на голосе Феофании, звучавшем для неё сейчас, как сломанный приемник - то еле слышно, то почти оглушающе, Наташа постаралась дышать поглубже, закрыла глаза, но особых улучшений не заметила, наоборот, под сомкнутыми веками заплясали цветные круги, а в желудке противно зашевелилась тошнота. Однако, вопреки массе неприятных ощущений на губах у женщины появилась хоть и слабая, но довольная улыбка. Ритуал работал, а на все остальное ей было глубоко наплевать.
Наташа осторожно приоткрыла глаза, пытаясь рассмотреть лицо дочери и понять, есть ли какое-нибудь улучшение. Ощущение было такое, словно она смотрит в длинный туннель или самодельную подзорную трубу. Картинка слегка размывалась по краям, фокус плавал, а потом перед глазами и вовсе начало стремительно темнеть.
- Как там Женя?.. - вот и все, что успела прошептать Наташа, прежде чем провалиться в черный омут беспамятства.
***
Феофания довела ритуал до конца и склонилась над потерявшей сознание женщиной. Провела раскрытой ладонью с головы до ног - слабое фиолетовое свечение окутало Наташу, словно кокон и погасло, дыхание стало ровным и спокойным - обморок перешел в глубокий сон. Затем, она трансформировала кресло в мягкую кушетку и накрыла спящую пушистым пледом: