Хаммон постарался настолько, что даже сделал зачарованное окно, из которого открывался чудесный вид на заснеженный замковый парк. Обновленная комната была больше, красиво и со вкусом обставленна. Из комнаты вели две двери: одна в шикарную ванную, отделанную розовым мрамором, с душевой кабиной и небольшим бассейном, видимо служившим ванной, потому что к нему были подведены два золоченых крана. Пол устилал пушистый ковер приятного кораллового цвета. Такая же пушистая прелесть закрывала крышку унитаза, стоявшего за перегородкой. По бокам от начищенной до блеска раковины стояли два высоких шкафчика, бывших продолжением зеркальной стены. Открыв их, она обнаружила в одном из них аккуратные стопки полотенец всех размеров, другой был доверху набит всякими скляночками с шампунем, лосьонами, гелями и прочими атрибутами, требующимися молоденькой девушке. Как - будто заполнявший шкаф не знал наверняка, что именно предпочитает его будущая хозяйка. Вторая комната была гардеробной, в которой Джейн нашла всю вчерашнюю коллекцию, выставленную Хаммоном в гостиной. Довольная осмотром она, немного полежала в бассейне, заполненном теплой водой с ароматной пеной, оделась, высушила волосы и прошла в кабинет, где её ждал Тайгер.
Молодой лорд сидел, уткнувшись в газету. На столе стояла чашка с дымящимся ароматным кофе и еще какая-то каменная штука, напоминающая грубо вырезанную вазу для цветов, только почему-то с крышкой.
Джейн вежливо поздоровалась. Тайгер, отложив в сторону газету, ответил на приветствие легким наклоном головы. Затем, окинув её внимательным взглядом, указал на загадочную вазу и изрек:
- В этой урне хранится прах твоей бабушки. Я подумал, что ты еще не скоро сможешь подняться в замок и принес его сюда, чтобы ты смогла попрощаться. Да и вообще, будет лучше, если он пока будет храниться здесь. Когда закончится война, мы вместе похороним её, в фамильной усыпальнице со всеми полагающимися почестями.
Джейн согласно кивнула. Он посидел с ней еще минут двадцать, а потом со словами, что ей пора завтракать, а его ждут дела, коротко откланялся и ушел.
А Джейн еще целый час сидела, обнимая урну с прахом и нежно гладя её каменный бок. Она разговаривала с ней, как будто это была сама Феофания, рассказывая все свои злоключения, и ей становилось легче.
Джейн жила в подземельях даэвы уже месяц. В первую неделю, Тайгер ежедневно навещал её перед сном, чтобы подпитать магию. Он садился в кресло рядом с ней и просто брал в свою ладонь её ладошку. Их сомкнутые руки окутывала волна магии, и магическая сила Геллертов вливалась в неё ровным потоком. Через десять минут, Тайгер вставал и, пожелав ей спокойной ночи уходил, хотя Джейн до зубовного скрежета хотелось чтобы он остался.
Но уже на второй неделе их вынужденных свиданий, она отметила, что визиты принца стали чаще и продолжительней. Теперь, он приходил не только по вечерам, но и перед завтраком, и даже иногда заглядывал в обед, оставаясь с ней по полчаса, а иногда и дольше, при этом все время брал за руку, хотя ежевечернего обмена магией ей было вполне достаточно.
Это бесконечно радовало, и она была бы счастлива, если бы Тайгер вообще не уходил, но никак не могла понять, чем вызвана столь кардинальная перемена с его стороны. Вариант того, что принц внезапно охладел к своему любимому и воспылал страстью к ней, Джейн отмела сразу, как насквозь абсурдный - все это время, Тайгер был с ней неизменно вежлив и доброжелателен, но попытки хоть как-то сблизиться не делал, хотя в глубине души ей очень хотелось, чтобы было именно так.
***
А причина была. И довольно веская. Не только Тайгер делился с ней своей силой. Когда их руки соединялись, Тайгер чувствовал, как вместе со слабенькой волной магии девушки, в его организм поступает какая-то неведомая энергия, позиционировать которую он не мог, как не старался. Это было похоже на весенний ветер, легко скользящий по его жилам, пронизывая теплом и покоем. От этой таинственной силы, передающейся ему от Джейн, монстр, живущий в его теле как паразит, отравляя миазмами душу, скукоживался, стараясь спрятаться в самых дальних закоулках сознания, и Тайгер всем своим существом ощущал его страх.
Что это такое было и почему странная энергия, идущая от девчонки так действовала на него, оставалось для Тайгера загадкой. Почувствовав это впервые и осознав, что после обмена магией, он несколько часов подряд вообще не ощущал в себе чужого присутствия, он попытался осмыслить это. Но мысли разбегались, и раскладываться на составляющие, из которых можно было вычленить полезную информацию, ни в какую не хотели. Вторую неделю Тайгер безуспешно пытался решить эту задачу, сравнимую по сложности с нелинейным уравнением. В котором, энергия Джейн была величиной неизвестной. Но, как найти игрек, если вычислить икс никак не получается?
Он попытался поговорить об этом с Хаммоном, уж тот наверняка знал все ответы, но красноглазый интриган, лишь ухмылялся и глубокомысленно изрекал, что всему свое время.
А сделать это было необходимо. Причем, как можно быстрей, ибо Тайгер стал замечать, что его тянет к Джейн. Возможно, он просто хотел как можно дольше продлить минуты, приносящие ему покой, но он подозревал, что дело не только в этом. Дело было в том, что ему нравилась эта девушка, похожая на хрупкую фарфоровую статуэтку, приведенная когда-то матерью из мира людей. Ему доставляло удовольствие подолгу сидеть, держа в своих руках её маленькую ладошку и из-под полуопущенных ресниц рассматривать её. Он смотрел на её пепельные волосы, неизменно заплетенные в аккуратную косу, на блестящие глаза удивительного василькового оттенка, на узкие, обтянутые тонким шелком плечи, на небольшую, вполне развитую грудь. Смотрел на пухлые губы, нижнюю Джейн обычно по - детски прикусывала, и ему невыносимо хотелось прикоснуться к ним, ощутить их вкус. На игру теней на милом личике... Эта, белокурая девочка дарила ему покой одним своим присутствием. К его удивлению, боль от разрыва с Дэйми постепенно притуплялась, уступая место робкому чувству, еще не до конца осознанному им самим. Довольно быстро он понял, что притяжение взаимно. И это было неправильно. Потому что он понимал, рано или поздно - его ждет Ад и этого не избежать, как ни старайся. Впутывать в это Джейн и делать её несчастной он не собирался. Если все удастся и этот старый мудак - его чокнутый папаша, откинет копыта - она еще может быть счастлива. Тем более с таким другом-хранителем как Хаммон, который, несомненно, останется с ней, даже, если самого Тайгера не станет.
Некоторые перемены в нем заметил и Дэймонд, когда пришел, чтобы сообщить о возвращении Нага. Он навещал друга не слишком часто, по причине занятости, пытаясь наверстать упущенное и отдавая всего себя семье. Да и юный Светлый, спасенный Тайгером, требовал внимания. Обсудив предстоящую встречу с Мэллори, он обратил внимание, что черно- красную магическую сеть Тайгера, теперь прошивали золотистые нити, природу которых Дэймонду с ходу распознать не удалось, но он был твердо уверен - это не обычная магия. На вопрос, о том, что за странные золотые вкрапления успел подцепить Тайгер в его отсутствие, тот ответил, мол, и сам теряется в догадках, но одарила этим его Джейн. Дэймонд подобным феноменом очень заинтересовался, но Тай сказал, что разберется сам. Тем более, что сейчас во главе угла стояла предстоящая встреча со Светлым и от того, как она пройдет, зависело очень многое.
***
В полночь с площадки сторожевой башни замка Демона взлетел большой черный ворон. Сделав круг, он полетел на северо-восток, туда, где проходила граница между Темной и Светлой сторонами магического мира. Летел ворон довольно долго, пока в ярком свете полной луны, вдали не зачернели верхушки леса, проходящего по нейтральной полосе двух государств. Снизившись так, что крылья едва не задевали макушки деревьев, он принялся что-то высматривать внизу, пока не заметил небольшую круглую полянку, окруженную со всех сторон вековыми дубами, в центре которой, высился довольно большой пень. На пеньке, в призрачных лучах луны, свернувшись кольцами, лежал огромный змей. Покружив немного над поляной, ворон сел на ветку одного из дубов и два раза каркнул, привлекая к себе внимание. Змей поднял плоскую голову, повернул её в сторону дерева и кивнул. Черная птица слетела с ветки и устремилась в заросли, откуда две минуты спустя вышла высокая фигура, закутанная в мантию. На поляне её уже ждал человек, почти одного с ним роста и в точно таком же одеянии. Вышедший из леса, устремился к стоявшему в центре поляны человеку. Остановившись в метре от него, он сбросил с головы капюшон, скрывающий его лицо, и слегка кивнул в знак приветствия.