— Никогда не ложитесь головой на север, — резко проговорил он. — Это очень плохо. Так мы хороним своих мертвых.
Эдгар улегся рядом с юношей. Кхин Мио отправилась принять ванну и позже тихонько пробралась в дверь. Она подняла свою москитную сетку и залезла под нее. Ее циновка лежала в считанных дюймах от Эдгара, и он, притворившись спящим, наблюдал, как она устраивается на ночлег рядом с ним. Вскоре Кхин Мио улеглась, и очень быстро ее дыхание изменило ритм. Во сне она повернулась, так что ее лицо оказалось совсем рядом с его. Через тонкий хлопок двух москитных сеток он ощущал ее дыхание, мягкое и теплое, которое было бы неуловимым, если бы не тишина и жара.
Нок Лек разбудил их рано. Не разговаривая, они упаковали тонкие матрасы и москитные сетки. Кхин Мио вышла и вернулась с лицом, на которое было наброшено танакха. Они нагрузили пони и снова выехали на дорогу. Было еще темно. Пока они ехали, Эдгар чувствовал, как ему сковало ноги, руки, живот. Он морщился, но не жаловался. Кхин Мио и юноша двигались с грацией и легкостью. «Да, я уже не молод», — пошутил он над собой.
Вместо того чтобы двигаться дальше на юг, они повернули на другую маленькую дорогу, ведущую на восток, к светлеющему небу. Дорога была узкой, и пони иногда приходилось замедлять ход. Эдгар удивлялся, как Кхин Мио умудряется сохранять равновесие, не говоря уже о том, чтобы еще и держать зонтик. Его также поразила одна деталь. Когда они наконец остановились, он в изнеможении свалился с седла, весь покрытый пылью. У нее же в волосах оставался тот же цветок, который она сорвала утром с куста. Он сказал ей об этом, и она рассмеялась:
— Вы тоже хотите скакать с цветком в волосах, мистер Дрейк?
Вот уже второй день они были в пути. К вечеру они достигли того места, где начиналась полоса невысоких сухих холмов, покрытых низкорослыми кустами и россыпями гальки. Пони замедлили темп и начали взбираться по узкой тропе. Путники, пройдя мимо полуразрушенной пагоды с сохранившимися на стенах следами белил, остановились. Кхин Мио и Нок Лек, ничего не говоря, спешились, Эдгар последовал их примеру. Оставив обувь у входа, они прошли под невысоким портиком в темное и пахнущее плесенью помещение. На приподнятой платформе восседала позолоченная фигура Будды, окруженная свечами и цветами. Глаза его были темными и печальными, он сидел со скрещенными ногами и сложенными на коленях руками. Вокруг не было следов присутствия других людей. Нок Лек достал из своего мешка небольшой венок из цветов и, положив его на алтарь, преклонил колени. Кхин Мио сделала то же самое, и оба низко поклонились, коснувшись лбами прохладных плит пола. Эдгар смотрел на Кхин Мио, она высоко подобрала волосы, обнажив шею. Поймав себя на том, что слишком откровенно наблюдает за этой женщиной, он поспешно изобразил поклон.
Когда все вышли на свежий воздух, он спросил:
— Кто следит за этим местом?
— Это часть более крупного храмового комплекса, — ответила Кхин Мио. — Монахи приходят сюда, чтобы ухаживать за Буддой.
— Но я никого не видел, — сказал Эдгар.
— Не волнуйтесь, мистер Дрейк, — сказала она. — Они здесь.
Это место казалось таким пустынным, оно вызывало волнение, и Эдгару хотелось спросить у нее, о чем она говорила, о чем молилась, зачем вообще она остановилась здесь, а не в любой из многочисленных других пагод. Но Кхин Мио снова заговорила о чем-то с Нок Леком.
Путники снова сели на пони и отправились дальше. На вершине холма они остановились, чтобы посмотреть на простирающуюся равнину, которую они оставили позади. Хотя они поднялись невысоко, плоская местность, лежащая теперь внизу, открывала им весь пройденный путь, позволяла увидеть пустынную страну с просторными полями и извивающимися лентами рек и ручьев. Вдоль рек и дорог лепились маленькие домишки такого же бурого цвета, как и земля. Вдалеке можно было различить смутные очертания Мандалая, а еще дальше за ним открывались просторы Иравади, которая текла в своих берегах, подобно продвигающейся змее.
Дорога спускалась с другой стороны холма. Они подъехали к нескольким хижинам у подножия более высокой горы. Там они остановились, и Нок Лек спешился.
— Я куплю здесь еды. Может быть, теперь мы долго не встретим людей.
Юноша скрылся в одном их домов. Эдгар оставался ждать в седле.
По дороге бродили несколько цыплят, копаясь в пыли. Мужчина, растянувшийся в тени дерева на деревянном настиле, прокричал что-то, обращаясь к Кхин Мио, и она ответила ему.
— Что он сказал? — спросил Эдгар.
— Он спрашивает, куда мы едем.
— А что вы ответили?
— Я сказала, что мы едем на юг, в Мейктилу, но выбрали этот путь, чтобы полюбоваться окрестностями.
— Почему вы сказали неправду?
— Чем меньше людей будут знать, что мы направляемся в горы, тем лучше. Здесь мало кто живет. Обычно мы путешествуем с охраной. Но из-за сложившихся обстоятельств, наша поездка в некотором роде... частная, не имеет официального статуса, и если кто-нибудь захочет напасть на нас, помочь будет некому.
— Вы волнуетесь?
— Волнуюсь? Нет. А вы?
— Я? Немного. На корабле, когда я плыл из Проме, было несколько арестованных дакоитов. У них довольно зверский вид.
Кхин Мио секунду разглядывала его, словно раздумывая, что сказать.
— Мы вне опасности. Нок Лек — очень хороший боец.
— Не знаю, насколько это может меня успокоить. Он же почти ребенок. А я слышал, что они бродят бандами человек по двадцать.
— Вы не должны думать об этом. Я много раз ездила по этой дороге.
Нок Лек вернулся с корзиной и привязал ее к седлу Эдгара. Он попрощался с человеком под деревом и, свистнув, пустил пони вперед. Эдгар тронулся следом, подняв руку в прощальном жесте. Но человек ничего не ответил проезжающему мимо англичанину.
От корзины пахло пряным ароматом ферментированного чая и специй.
Тропа пошла резко вверх, и растительность начала меняться: низкий жесткий кустарник уступил место более высоким растениям. По мере того как они поднимались, растения становились все мощнее, напитанные влагой туманов. Они взбирались по склону, покрытому низким лесом, здесь было влажно, как на равнине в окрестностях Рангуна. По ветвям порхали птицы, громко чирикая, слышался шорох шагов более крупных существ, ступающих по ковру палой листвы.
Раздался резкий хруст, и Эдгар обернулся, почти подпрыгнув. Снова хрустнула ветка, на этот раз еще громче, а потом послышался сплошной треск, кто-то быстро продирался сквозь подлесок.
— Нок Лек, Кхин Мио, смотрите, там кто-то есть! — Эдгар остановил пони.
Нок Лек тоже услышал шум и придержал своего скакуна. Звуки становились все громче. Эдгар огляделся в поисках какого-нибудь оборонительного предмета — ножа, ружья, но он и сам знал, что у него никакого оружия нет.
Шорох усиливался.
— Что это? — прошептал он. Вдруг прямо перед ними тропу пересек дикий кабан и скрылся в кустах с другой стороны.
— Чертова свинья, — выругался Эдгар. Нок Лек и Кхин Мио рассмеялись, снова тронувшись в путь. Эдгар попытался выдавить из себя смех, но сердце его продолжало отчаянно колотиться. Он свистнул своему пони, и они поехали дальше.
Тропа стала еще круче, а потом, перевалив через гребень горы, показалась с другой стороны из-под деревьев, впервые за последние несколько часов они смогли любоваться окрестностями. Эдгара поразило, как все изменилось вокруг по сравнению с тем, что они видели раньше. Противоположный склон горы был настолько крут, что казалось, до него можно дотронуться рукой. «Если разбежаться и прыгнуть, — думал Эдгар, — можно достать покрытые мхом ветви деревьев, растущих на соседнем склоне». Однако, чтобы добраться туда, нужно было вначале спуститься по почти отвесному обрыву, а затем подняться вверх через непроходимые джунгли. Ущелье было покрыто густой растительностью, так что невозможно было понять, есть ли там река, человеческое жилье. Но когда Эдгар, Кхин Мио и их провожатый поднялись по тропе выше, перед ними открылась другая долина, спуск в которую представлял собой несколько плоских террас, занятых полями. Совсем внизу далеко от них на этих ступеньках можно было различить две человеческие фигуры, копошащиеся в воде, скопившейся в бороздах. Она отражала небо, и блестящие ростки, появившиеся из земли, казались облаками.