Изменить стиль страницы

Он печально вздохнул:

— Пожалуй. Хочешь, я дам тебе денег?

— Ты самый милый на свете. — Я погладила его по небритой щеке. — Не то чтобы мне не нужны были деньги, но от тебя я их принять не могу.

— Брось, Кимберли. Ну, хочешь, возьми в долг, отдашь, когда сможешь. Дети, знаешь ли, требуют много расходов.

Усилием воли я поборола новый приступ паники. Даже сумела выдавить улыбку.

— Достаточно того, что я использовала тебя. Остановимся на этом, не будем использовать еще и твои деньги.

— Как можно возвышенно рассуждать в таких обстоятельствах? — Он даже присвистнул.

— Возвышенно… Если бы ты знал, о чем я иногда думаю… Ох, Курт, что мне делать?

— Ты уже рассказала этому козлу?

— Он не… Нет.

— А собираешься сказать?

— Не знаю.

На прощанье Курт наклонился поцеловать меня. Держа его лицо в ладонях, я чуть повернула голову, и поцелуй пришелся на щеку, чуть задев краешек губ.

— Спасибо, что выслушал.

— Повезло твоему козлу.

С Аннет я поговорила на перемене. Я уже выплакалась с Куртом, так что с ней мне удалось сохранить самообладание.

Впервые в жизни Аннет промолчала. А потом изо всех сил стиснула мою руку:

— Я с тобой.

— Что скажешь? — выдохнула я.

— Нужно рассказать ему.

— Я не могу.

— Почему? Он имеет право знать.

— Да. Но если я расскажу, он никогда не позволит мне… ну, ты понимаешь. Он захочет его сохранить и пожениться. Захочет, чтобы мы остались навеки в Чайнатауне.

— Знаешь, есть вещи и похуже, чем слишком рано стать матерью и прожить всю жизнь с необразованным красавчиком.

— Я не хочу вынуждать его остаться со мной. И не уверена, что смогу сделать его счастливым. Ну что я за жена? Нищая, истеричная, вся в комплексах. — Я в сердцах вцепилась в собственные волосы.

— Прекрати, ты сделаешь себе больно. Ты же понимаешь — легче всего избавиться от проблемы, продолжать быть вместе с ним, так никогда и не сказав правды. Но ты так не сможешь. Возможно, лучше всего было бы расстаться.

Наверное, у меня был совершенно потерянный вид, потому что Аннет поспешно добавила:

— Прости. Если у тебя будет ребенок, жизнь, конечно, станет труднее, гораздо труднее, но она на этом не закончится.

— Если повезет.

— У тебя есть нечто гораздо большее, чем везение, — ты выдающийся человек.

— Мне бы твою уверенность.

Возвращения Ма с работы я ждала с нетерпением маленького ребенка. После того, как я все рассказала Курту и Аннет, словно рухнула плотина, сдерживавшая мои эмоции. Дверь отворилась, и я, как в детстве, бросилась к Ма.

— А-Ким! Что такое? Что с тобой, доченька? — Ма обняла меня, хотя ее голова теперь едва доставала мне до плеча, усадила на стул.

Я же все время конвульсивно подскакивала на месте.

Ма помолчала, внимательно наблюдая за мной.

— У тебя большой живот. — По-китайски это означает беременность.

Я молчала.

Прикрыв глаза, Ма тихо спросила:

— Что он сказал?

— Я ему не говорила.

— Ты же не собираешься изгонять плод. — Она твердо посмотрела мне в глаза.

— А что еще мне остается? — Голос звучал совершенно безжизненно. — Как я смогу заботиться о тебе, Парке, Мэтте, да еще и ребенке?

— Мы справимся.

Я раздраженно стряхнула ее руку с плеча:

— Как справлялись до сих пор?

Оглядывая нашу грязную лачугу, я подумала о женщине с малышом, что жили напротив, в доме мистера Эла.

— Я обещала, что устрою твою жизнь, Ма. Прости, я оказалась такой дурой.

— Девочка моя, — голос Ма дрогнул, — ты сделала для нас все, что могла. Это я перед тобой виновата, виновата, что не могла тебе помочь. — И она прижала меня к груди.

— Ма, ты ведь хотела выйти замуж за Па?

— Выбрав твоего отца, я не думала, что Тетя Пола когда-нибудь пригласит нас в Америку. Уезжая из Гонконга, она пожелала мне там и умереть. Я понимала, выходя замуж, что отказываюсь от своего будущего. Но, выбери я Дядю Боба, жалела бы всю оставшуюся жизнь. Я всегда любила твоего отца и люблю сейчас, хотя его уже много лет нет с нами.

— Но Па по собственной воле принял решение жить с тобой до конца дней. Я мечтала, как мы с Мэттом постепенно, шаг за шагом, будем становиться ближе. И не хочу привязывать его к себе ребенком.

— Тебе придется слегка изменить свои представления. Послушай, родная моя, тому, что произошло между тобой и Мэттом, никто не в силах противостоять. Много лет я знала, что вы любите друг друга. Когда ты была маленькой, я не разрешала тебе играть с фабричными детишками. Боялась, что они собьют тебя с верной дороги. Но потом поняла, что тебя не собьешь. Я горжусь тобой. Просто иногда наша истинная судьба отличается от той, что мы себе вообразили.

ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Глава четырнадцатая

Шестилетний Пит спрятался под маленьким синим столиком и, вцепившись в одну из ножек, категорически отказывался вылезать.

— Я думал, у него просто высокое давление. Не понимаю, зачем нужна операция. Может, он просто какие-нибудь таблетки попринимает? — Маленький лысый мужчина, с брюшком, нависшим над ремнем, был напуган.

— Мистер Хо, боюсь, дело гораздо серьезнее. У Пита коарктация аорты, врожденный порок сердца. — Я потянулась за пластиковой моделью сердца, которую специально держала на столе. Малыш внимательно наблюдал за нами снизу.

Мистер Хо растерянно моргал. Хоть и говорили мы по-китайски, держу пари, мальчик не понял ни слова.

— Пит с этим родился. Видите? — я показала на аорту. — Это главная артерия, которая разносит кровь от сердца по всему телу. Вот здесь она недостаточно широкая. — Я достала эхокардиограмму, улыбнулась мальчику: — Пит, хочешь посмотреть фотографию своего сердца?

Он медленно выполз из-под стола и забрался на колени к отцу. Я повернула листок, чтобы им было лучше видно.

— У тебя очень хорошее сердце, но из-за того, что в этом месте узко, все сердце вынуждено слишком сильно работать. И вот здесь, в левой камере, возникает чересчур большое давление. Со временем это может повредить мышцы сердца и привести к множеству других проблем.

— Например? — заволновался мистер Хо.

— Высокое кровяное давление или остановка сердца.

Он побледнел. Понятное дело, он надеялся, что можно обойтись без операции.

— У малыша курабельный случай, — успокоила я. — Это означает, что все можно исправить. Разумеется, при правильном лечении и последующей программе реабилитации.

Оба определенно повеселели.

— Эта красивая тетя будет рядом, когда мне операцию сделают, Па? — покосившись на меня, спросил Пит.

— Она будет главной, — пообещал тот.

— Правда? — поразился малыш.

— Я твой хирург, твой лечащий врач, — заверила я его. — И все время буду рядом с тобой.

Мистер Хо напоминал мне кого-то из прошлого. Где я могла раньше слышать это имя? Неожиданная мысль пришла в голову, и я не сумела удержаться от вопроса.

— Скажите, вам не знаком Мэтт By?

— А-Мэтт? — удивился мужчина. — Ну конечно. А вы что, его знаете? Вот не подумал бы, что наш А-Мэтт знаком с такими важными людьми!

— Вы, наверное, не помните. Мы с Мэттом иногда заходили поесть вонтон-супа. — Воспоминания заставили улыбнуться. Это тот самый официант, что всегда обслуживал нас без очереди.

— А-а… — Он посмотрел внимательнее, явно стараясь припомнить. — Ну да, конечно. — Мистер Хо смущенно кивнул, и я поняла, что он помнит только Вивиан.

— Вы с ним все еще видитесь? — как можно небрежнее поинтересовалась я.

— Разумеется, очень часто.

Вот он, мой шанс. Я протянула визитку:

— Не могли бы вы передать ему это? (Маленький Пит взял карточку, прижал к щеке.)

— Скажите ему…

Мистер Хо ждал продолжения.

— Передайте ему привет.

— Обязательно. — Вынув карточку из рук сына, он аккуратно убрал ее в бумажник.