Чкалов приехал, но я его не видел ещё несколько дней, много летал, в основном – вторым пилотом на Ю-52, ПС-84 и ТБ-3. Довольно скучное занятие, но приказы командиров не обсуждаются. Зато много, и часто, в облаках и по приборам. Чкалов сам подсел ко мне в столовой, вечером, через неделю.
— Как дела, Андрюша? — Я заулыбался, поблагодарил, сказал, что Александр Иванович пересадил меня на бомбардировщики и транспортники, и что я учусь ночным полётам, но очень скучаю по истребителям.
— Да, Андрей, у нас все летают на всём, что может летать и, особенно, на том, что летать не может! Говорят, что ты Александра Ивановича в воздухе побил? Но я не за этим… Мне рассказали, что ты в моторах разбираешься? Завтра я за тобой утром заеду, кой-куда съездим. Хорошо?
Утром под окном раздался клаксон "Паккарда" Чкалова. Я был уже одет, но Чкалов велел надеть лётную куртку, а не китель. Поэтому мы зашли ко мне, и мне пришлось извиняться за порядок в комнате, т. к. Сергей настоял приобрести и взять в библиотеке очень много книг, которые он выбрал. Мы выехали на Ярославское шоссе и поехали в сторону Москвы. Минут через сорок подъехали к красному зданию на Беговом проезде. Чкалов провёл меня через охрану, и мы зашли в какой-то кабинет. Там нас встретил высокий лысоватый человек, лет пятидесяти.
— Знакомьтесь, Николай Николаевич, это – Андрей, тот парень, которого я хочу к нам пристроить. Он говорит, что мощность двигателей можно повысить, если вместо карбюраторов использовать насосы и форсунки.
— Кто-нибудь это делает?
— Нет, но схема выглядит вот так! — и я начал изображать схему, нарисованную мне Сергеем. — Назовём это "непосредственным впрыском топлива в цилиндр".
— А привод насосов высокого давления?
— От газораспределителя клапанов.
— А в этом что-то есть! — Николай Николаевич снял трубку и кому-то позвонил: "Зайди, пожалуйста!"
— Ну-ка, посмотри, что предлагают! — сказал он подошедшему высокому худощавому товарищу в кожаной куртке.
— Боже мой! Отдельная пусковая форсунка! Всё гениальное – просто! Запуск по карбюраторной схеме, а дальше непосредственный впрыск! А мы столько городили! Кто? Где? Когда? — высокий мужчина со стоном сполз в кресло.
— Да вот, перед тобой сидит!
— Он??? А можно я его у вас заберу!
— Вот уж дудки, Аркадий Дмитриевич!" – сказал Валерий Чкалов и показал выразительную дулю главному конструктору, — Он – лётчик, и я его нашёл!
— Такой талантище в землю зарывать? У меня он будет полезнее! вам же двигатели нужны!
— Двигатели нам нужны! Вот и давай нам двигатель! С непосредственным впрыском, а мы тебе помогать будем. Всё равно у него нет инженерного образования, он Качу заканчивал! Он летать будет на твоих моторах! — сказал Чкалов
— Когда будет двигатель, Аркадий? — спросил Николай Николаевич.
— В принципе, всё есть, аппаратуру для подобного движка мы пытались сделать, но он не пошёл, слишком сложна настройка оказалась. То, что предлагает молодой человек – много проще! За пару месяцев управимся!"
— Нет у нас двух месяцев, сам знаешь! Все рвутся надрать немцам задницу в Испании, и меня вовсю торопят.
— Мне кажется, — вставил за меня Сергей, — что в Испании всё закончится раньше, чем все думают! Поэтому нет смысла на коленке делать движок! Это же сердце самолёта. А на такой мощности ещё и винт регулируемого шага нужен, иначе греться будет на снижении. А вот тут вот – нужен реостат, который будет контролировать обогащение смеси в зависимости от потока воздуха, проходящего через воздухозаборник, и его температуры.
— Николай Николаевич! Отдайте его мне!!! Хоть ненадолго! — "Не соглашайся!" – послышался голос Сергея у меня в голове.
— Аркадий Дмитриевич! Я – летчик, а не инженер. Моё дело – летать, сейчас учусь учить летать самолёты. А непосредственный впрыск вы и ваши люди сделают и без меня. И даже лучше меня. Каждый должен заниматься своим делом, тем более, что война на носу.
— Жмоты! — пробормотал Швецов, забрал листки с рисунками и, уходя, сказал: "В середине октября дам два двигателя! Обкатанных. Стоп! Тебя как зовут?"
— Андрей.
— Полностью!
— Андреев Андрей Дмитриевич.
— Увидимся ещё!
Неожиданно Николай Николаевич попросил меня выйти и подождать в коридоре.
— Валерий! Ты давно знаешь этого мальчишку?
— Нет, познакомились в августе на Центральном Аэродроме. А что?
— У мальчика очень хорошее, я бы сказал, академическое образование! Такого не получить в военном училище!
— Быть не может, Николай Николаевич! Я же его Сталину показывал, сам понимаешь, что после этого, он полную проверку в НКВД прошёл. Он действительно курсант Качи, но, я сегодня был у него на квартире, там всё книгами завалено, техническими.
— М-да! Не перевелись ещё богатыри на Руси! Тогда он чертовски талантлив!
— Вы бы видели, как он летает! Глаз не оторвать! И совершенно виртуозно ведёт воздушный бой! Представляете, надрал задницу Александру Ивановичу! Трижды! И один раз из заведомо проигрышной позиции: специально дал зайти в хвост, вывернулся, пропустив его над собою, и догнал! Ну что? Берем вторым испытателем?
— Ну, раз ты его так хвалишь, тебе я привык доверять, как себе. Зови мальца!
Меня вновь позвали в кабинет, где мне сказали, что я назначен вторым испытателем КБ Поликарпова. Летать придётся на 6 разных машинах, с программой испытаний меня познакомит Валерий Павлович. Базироваться будем здесь, в Москве, и что мне сегодня будет предоставлена комната от завода. Николай Николаевич спросил о моих планах, и я ответил, что на следующий год хочу поступить в академию Жуковского на конструкторский факультет.
По дороге обратно Чкалов завёз меня к себе домой и познакомил с женой, представив меня как своего заместителя в КБ. Пообедали, Валерий Павлович выпил, и мне пришлось добираться до Чкаловского самостоятельно. Приехав, я пошёл искать Коккинаки. Владимира Константиновича я нашёл в классе. Он уже знал, что произошло, и сказал мне, что ему очень жаль, что меня забирают в КБ, но формально я остаюсь у него в эскадрилье. Просто считаюсь в командировке.
— У Валерия Павловича скоро отпуск, поэтому принимай у него дела, входи в курс дела, и не забывай про слепые полёты, и полёты ночью.
Между нами осталось что-то недосказанное, Владимир Константинович хотел, видимо, сказать что-то большее, но не решился. Утром приехал Чкалов, и мы загрузили мои нехитрые пожитки в его машину.
— А ты что, совсем не пьёшь?
— Практически, да! Очень редко и понемногу.
— Ну и молодец! А я вот… Уж сколько через неё проклятую натерпелся, а бросить никак не могу!
Заехали на новую квартиру, забросил вещи, и поехали на Центральный аэродром. Я оформлял пропуск, а Чкалов куда-то исчез. Затем он неожиданно появился, и поволок меня "смотреть хозяйство", как он выразился. Это был новый И-16 тип 17, полутораплан И-15бис, новая "Чайка" И-153 и ИВ-4. Про первый, ВП сказал, что этот летает, но нужно составить наставление по эксплуатации двигателя и ВРШ, про И-15бис – просто махнул рукой: "этот серийный, но лётчики на них сильно жалуются". О "Чайке" сказал, что не летает, очень вибрирует верхнее крыло, скорее всего, будут переделывать, про ИВ-4 сказал, что очень капризный мотор, но самолёт хороший.
— А где И-180?
— Он ещё в цеху, пошли!
Два самолёта, длиннее, чем И-16, с красными носами, сиротливо стояли, накрытые чехлами, в цеху. Кроме капота, ещё ничего не было покрашено, не было винтов.
— Вот они, красавцы! Нет двигателей, в кабине нет ничего, кроме кресла и ручки управления. Т. ч. работы у тебя будет немного: погоняешь "ишачка", облетаешь "бис": проследи поведение расчалок на штопоре. На "чайке" только подлёты, без уборки шасси. Основное внимание – ИвАнову! Но, если привезут движки, как обещали, то один из них пойдёт на "иванов", а второй – вот на этот вот. Пойдём, покажу нашу комнату на заводе, там будешь писать отчёты по каждому вылету. Бумажек – море! А я два года не был в отпуске, хочу на Волгу махнуть!
Заваленный бумажками стол и полный шкаф всяких ведомостей предстали перед моим взором. Я себе немножко по-другому представлял работу испытателя! Но, делать было нечего, взялся за гуж… И я начал наводить порядок в комнате, раскладывать документы по папкам и систематизировать всё. Позвал Сергея: "А у вас так же?" "Ты насчёт бумажек? Так же, даже больше стало! Расчерти график полётов. И повесь на стену. Ну и создай какой-нибудь уют в комнате. Вообще-то, она комнатой отдыха называется!"
Два дня наводил порядок, всё выровнял, рассортировал, просмотрел отчёты по каждой машине, посоветовался с Сергеем с чего начать. "Иди, знакомься с техниками самолётов! Там узнаешь много нового, и отнеси план полётов в диспетчерскую. Там в углу должна стоять подпись. С вечера подаёшь заявки на завтрашний день."
Незаметно для себя втянулся. Начались плановые полёты, обычно один-два полёта в день, потом куча писанины. У 17-го было две пушки и два пулемёта. Огневая мощь вполне серьёзная, но двигатель был М-25В. И его, явно, машине не хватало. Машина серийно выпускалась. Ничего нового и интересного в ней не было. Но летать на ней было приятно! А "Иванов" не пошёл, постоянно капризничал двигатель. Выполнил несколько полётов, в одном из них двигатель заглох и больше не запустился. С трудом удалось дотянуть до аэродрома. Несколько дней писал отчёт об аварийной посадке.
Неожиданно открылась дверь, и на пороге появился, улыбающийся во весь рот, Аркадий Дмитриевич!
— Ну что, орёл! Иди, посмотри, что получилось!
Он, буквально, поволок меня в дальний цех. Там распаковывали три новых двигателя.
— Один – М-62ФН, один – М-82ФН и один – М-71ФН. Ещё три в пути, будут завтра-послезавтра! А мощность, мощность какая! 1180, 1540 и 2200 лошадок! Андрюшка, ты даже не представляешь, какой ты умница! Обороты держат, что малые, что большие! И вон тот вот, 82-й, может постоянно работать на форсаже! А это 1700 сил! ГОСы прошли, как миленькие! Вот, подпиши. Вот тут!