Глава 26 Книга 2
14 июня 1941 года. Кремль. Заседание НКО под председательством Сталина. Разведка сообщила о сосредоточении немецких и румынских войск на протяжении всей западной границы.
Присутствовали практически все высшие начальники и руководство. От "нас", ПВО, был я и Коккинаки. Лейтмотив всех выступлений: у нас с немцами договор о ненападении, нет необходимости провоцировать немцев. Прошу слово:
— Товарищ Сталин! У меня под Смоленском на полигоне расставлены в качестве мишеней списанные танки, более батальона, автомобили, более 200 и порядка тысячи ростовых мишеней. Давайте в среду пригласим военных атташе Германии и Италии на показательные учения 2-й дивизии ПВО и полка Голованова! Сначала ударят штурмовики, а затем мы их перехватим. Это – не провокация, а демонстрация силы.
— Сколько готовых Су-12?
— Один полк, 36 машин. По данным агентурной разведки, приказ о наступлении на годовщину капитуляции Франции отдан. Надо показать немцам, во что превратятся их войска и люфтваффе.
— Я всегда вас знал, комбриг Андреев, как прожжённого авантюриста!
— Товарищ Сталин! Мои авантюры летают, а наше ПВО готово к отражению атаки. Этими учениями мы либо остановим войну, либо оттянем максимально срок её начала. Игра стоит свеч. Полки ПВО рассредоточены, их расположение противником не вскрыто. У нас есть шанс. Большой шанс.
— Товарищ Жуков, ваше мнение?
— Если немцы планируют операцию, это может их остановить, если не планируют, то поймут, что они солидно отстали. Мы ничего не теряем, товарищ Сталин.
— Товарищ Шапошников?
— Тогда уж и румын надо пригласить!
— Товарищ Молотов! Организуйте приглашение! Товарищ Ворошилов! А вы ответственны за банкет на месте учений! Товарищ Берия! За безопасность! Товарищ Андреев – за проведение учений. Приступайте!
18 июня 1941 года. В трех километрах восточнее нашего полигона стояла большая трибуна. На трибуне почти всё руководство НКО, Сталин, Берия, Маленков, Молотов и приглашённые дипломаты. Владимир Константинович докладывает Сталину о готовности.
Над трибунами со свистом проносится полк Су-9, за ним с рёвом проходит полк И-185-х, затем в красивом строю проходит две эскадрильи Су-12 с инертными бомбами и кассетами НУР. Их встречают громкие аплодисменты руководства и недоумённые взгляды военных атташе, с фотоаппаратами, которых я и Павлов предварительно провезли по полигону и показали комплекс. Заходит пара Су-12 и открывает огонь НУРами! Сплошной поток огня из-под крыльев до самой земли, боевой разворот и грохот восьми пушек! Горка и самолёты исчезают в небе. Заход второй пары и 16 ФАБ-500 вновь раскачивают трибуны.
Высоко в небе появляется девятка Пе-8. Владимир Константинович громко объявляет, что на высоте 12500 метров появилась эскадрилья самолётов противника, идущая со скоростью 475 км/час. И демонстрирует на поднятом прозрачном планшете макетики. Четверо красноармейцев с голубыми петлицами ему помогают. На перехват выходит эскадрилья Су-9. Скорость 900 км/час. Инверсионные следы пересекаются, истребители делают несколько заходов, и бомбардировщики начинают снижаться. Владимир Константинович рапортует, что противник уничтожен. Снизившиеся перехватчики идут со свистом вдоль полигона и, включив форсаж, делают свечку над трибуной. Все затыкают уши. Подъезжают машины и все едут смотреть, что осталось от мишеней: перевёрнутые и горящие танки, разбитые в хлам машины. Сломанные стойки мишеней. Подъезжаю я и докладываю Сталину, что учения успешно завершены. Ворошилов даёт команду грузиться, и всех везут чуть дальше трибун, где всех ждёт горячий обед и большое количество выпивки. Сталин подзывает меня и Голованова, и довольный пожимает нам руки.
— Товарищ Сталин! Климент Ефремович немного перестарался! Их нельзя сейчас сильно поить! Надо доставить их в Москву. Самолёты готовы!
Пообещав всем показать самолёты, принимавшие участие в учениях, везём дипломатов в полк Голованова и показываем Пе-8. "Остальное – в секретном листе! Мы – сожалеем!" Грузим атташе в три ПС-84 и отправляем на Центральный аэродром. Возвращаемся к руководству учений. Кроме Сталина, Берия и Жукова, остальные уже, довольно крепенько, приложились.
— Проводили?
— Так точно!
— Не шумели?
— Нет!
— Товарищ Сталин! Надо бы привести войска в готовность №1. - сказал Жуков.
— Не сейчас! Ночью!
— Слушаюсь, товарищ Сталин!
Я налил себе коньяка. Сталин удивлённо посмотрел на меня.
— Думаю, что полётов сегодня не будет!
20 июня немцы начали отвод войск от нашей границы.
21-го я вылетел домой, в Москву. Завтра – выходной день, который никогда не станет чёрным днём календаря в нашей стране. Вошел домой и услышал Сергея:
— Мы с тобой уже три года! Настала пора прощаться! Подойди к Рите и поцелуй её от меня! Митю и Тлюшу! Передай Сталину, что ключ к миру, который peace, а не world, — в ядерной физике и ракетах. Ты передал болометры и кристаллы кварца Бергу?
— Да, 8 месяцев назад! Почему ты уходишь?
— Ты уже взрослый мальчик! А я сделал всё, что мог! Мне кажется, что Рита беременна. Я желаю ей дочку! Мне очень жаль, что я больше вас не увижу! Я хочу удалить программу! Прощай!
— Товарищ генерал-майор! ("Надо же, — подумал Сергей, — он так ко мне никогда не обращался!") Я лично прошу вас этого не делать! Я, примерно, догадываюсь, почему вы это делаете. Но наш мир изменился, во многом – благодаря вам. Всё равно, война с Гитлером неизбежна! И ваша помощь, как никогда, требуется стране. Сергей, пойми правильно! Не мне! Стране!
— Хорошо, комбриг! Я – подумаю. — Тут же раздался голос Риты: "Андрей! Ты? Тебе дважды звонил Поскрёбышев! Бегом, звони ему!"
— Нет у вас времени, товарищ генерал-майор!