Я не могу послать за ним, чтобы его привели как мальчишку. Это унизит его, а он не заслуживает этого. С его стороны было довольно смело предпринять такую сумасшедшую, глупую поездку, только помешанный сделал бы такое. Бедный Хью, он в самом деле безнадежен.
Либби чувствовала за собой вину, как будто это она натолкнула его на эту мысль. В определенном смысле это было так. Если бы она не женила его на себе, он бы никогда не застрял здесь, в Бостоне. Хью не был человеком, которого можно было привязать к кому бы то ни было.
Вздохнув, Либби открыла дверь ванной и на цыпочках пошла в спальню. Окна были открыты, и кружевные шторы колыхались под порывами апрельского ветра.
Из окна она едва различала далекие зеленые поля. Либби всегда любила этот вид. Хью, вероятно, не выживет в холоде и опасностях Дикого Запада. И некого попросить спасти его, поэтому она должна попытаться это сделать сама.
Приняв решение, Либби, не теряя времени, спустилась вниз.
Отец читал, как всегда после завтрака, газету. Мама, сидя в красном вельветовом кресле, просматривала почту. Они высказывались о прочитанном, не обращая друг на друга внимания. Либби открыла дверь.
— О, как мило, у Софи новое платье для бала. Темно-зеленый вельвет…
— Глупцы в Вашингтоне. Не могут прямо сказать… показать им, кто здесь хозяин, вот что они должны делать.
Либби оглядела комнату, набитую мебелью, горшками с цветами, картины и украшения… Она глубоко вздохнула и закрыла за собой дверь.
— Наконец я узнала о Хью, — небрежно сказала Либби.
— И что? — потребовал отец.
— Он уехал в Калифорнию и заразился золотой лихорадкой.
— Вот дурак, — пробормотал отец.
— Что за язык, Генри? — ответила мать, несколько возмутившись.
Отец Либби отложил газету.
— Я говорил, что все изменится к лучшему. Я попрошу молодого Нотса расторгнуть брак.
Либби взглянула на него так, как будто он говорил на иностранном языке, который она не понимала.
— Что ты сказал? — спросила она.
— Я говорю, что мы можем сделать то, чего я ждал годами. Мы расторгнем брак. Он бросил свою семью — это будет хорошим доказательством. У тебя будет шанс начать все сначала, ты еще достаточно молода. Здесь, в Бостоне, так много молодых людей, а ты красива и у тебя хорошая фигура.
— Я не собираюсь разводиться, — прервала Либби, не зная, радоваться ей или сердиться. — Я поклялась быть с Хью в счастье и в несчастье, а это все временные трудности.
— Но, дорогуша, он же может не появляться годами, с него станется. Ты состаришься, ожидая его. Он может и не вернуться. А сейчас у тебя есть шанс, — успокаивающе промолвила мама.
— Я согласна с тобой и не хочу стать старухой, ожидая Хью. Место жены рядом с мужем. Я пришла сказать, что тотчас же уезжаю в Калифорнию.
Либби думала, что еще секунда — и отец разразится бранью. Его лицо стало свекольно-красного цвета, а глаза выпучились.
— Последовать за ним в Калифорнию? Ты что, с ума сошла?
— Я не ребенок. Я — замужняя женщина и я в здравом уме.
— Всегда знал, что этот парень негодяй и размазня, но я никогда не думал, что он опустится до того, чтобы просить тебя последовать за ним. У него нет ни гордости, ни совести.
— Папа, он не просил меня. Все, что он просил, это простить его. А я решила присоединиться к нему. Я думаю, что он долго там не протянет.
— И ты? — мать была готова расплакаться. — Мы что зря воспитывали тебя как леди, дав тебе прекрасное образование, чтобы потом ты стала рабыней? У тебя нет представления о положении женщины там.
— И ты тоже не знаешь, — сказала Либби.
— Не груби своей матери! — резко вмешался отец.
— Папа, я не ребенок, и не говори со мной так! Я решила, и ничто меня не остановит.
— Посмотрим! — сказал угрожающе мистер Пирсон.
— Чтобы добраться до Калифорнии, понадобятся деньги, а я задерживаю твое месячное жалованье с этого момента. Сомневаюсь, чтобы твой муженек оставил в банке достаточно денег для твоего путешествия.
— Я беру их с собой достаточно.
— Сейчас ты меня полностью убедила, что растеряла свои мозги! — закричал отец. — Ты не в своем уме! Ни одна мать не обречет безвинных малюток на такую тяжелую жизнь и страдания.
— Либби, ты это серьезно? — сказала мать, обнимая дочь.
— Она обезумела. У нее шок. Ей надо отдохнуть, отправиться на лето к океану, свежий воздух вылечит ее.
— Я совершенно здорова, спасибо, мама. Я знаю, что вас потрясла эта новость. Поймите, я взрослая замужняя женщина. Я больше не ваша драгоценная дочка, которую нужно нянчить и кормить из ложечки.
— Вы правы, мисс, — отрезал отец. — Если ты выработала такой глупый план, ты больше не наша маленькая дочка. Покинь этот дом и не рассчитывай на нашу помощь. И не думай, что мы будем сидеть и смотреть, как ты увозишь наших внучек. Я проконсультируюсь у адвоката и лишу тебя материнства. Нам не остановить тебя, но ты не возьмешь с собой детей.
Он выбежал из комнаты, столкнув на пол лампу, стоявшую на столике за дверью.
— Дорогая, ты так его расстроила, — мама Либби ринулась поднимать лампу, как будто это было в данный момент самым главным.
— Не волнуйся, — добавила она, — когда он успокоится, мы все решим.
Либби вышла из комнаты, поднялась на третий этаж и заперлась в детской. Она была пуста. Учебники лежали открытыми, на полу валялась кукла, а детей словно след простыл.
Либби запаниковала. Отец догадывался, что она что-то замышляет, и спрятал детей.
Она сбежала вниз по ступенькам и увидела экономку миссис О'Рурк, которая выходила из спальни, находившейся на первом этаже.
— Миссис О'Рурк, где дети? — спросила Либби.
Экономка удивленно посмотрела на нее.
— Гуляют с гувернанткой как всегда по утрам, — сказала миссис О'Рурк. — Что-нибудь случилось, миссис Гренвил?
— Нет, что может случиться? — ответила Либби, пытаясь сдержать свои эмоции. Она должна все продумать.
— Скажите маме, что у меня назначена сегодня встреча. У меня болит голова, и я немного отдохну.
Убедившись, что все слуги внизу, Либби устремилась в детскую и начала вынимать из ящиков вещи и запихивать их в дорожную кожаную сумку.
Она хотела побыстрее сбежать, чтобы отец не смог ее остановить.
Пытаясь застегнуть защелку сумки, она снова пришла в себя.
— Что я делаю? Неужели я могу решиться на это?
3
Около полуночи Либби поняла, что не заснет. Она лежала в поту в тесной каюте корабля. В голове проносились события последних дней. Либби бесшумно соскользнула с койки и накинула платок. Блисс стонала во сне на верхней койке.
— Все хорошо, дорогая. Твоя мама здесь, — прошептала Либби, поглаживая мокрое от пота лицо дочки.
Наконец Блисс успокоилась и заснула. Либби открыла иллюминатор в надежде проветрить каюту. Слабый бриз донес с невидимого в темноте берега смесь запахов гниющих овощей, острой пищи и опьяняющий аромат весенних цветов. Маленькие огни мелькали на противоположном берегу. Эта была первая ночь после того, как они отплыли из Нового Орлеана на судне «Красавица Миссисипи». Вечером они причалили к пристани маленького городка.
Либби хотелось, чтобы все это закончилось как можно скорее. За бортом были слышны странные звуки: плеск волн о борта причаленных лодок, кваканье лягушек, жужжание насекомых и вездесущих москитов. Либби смахнула волосы с лица и пришлепнула на лбу москита.
«Что я здесь делаю?» — думала она.
Все казалось таким простым, когда месяц назад она сбежала из дома на корабле в Новый Орлеан, потом вверх по течению в Миссури, затем на поезде в Калифорнию. Там она найдет мужа, поможет ему сколотить состояние, вернется в Бостон повидать родителей и уплывет с победой в Англию.
«Ну какая же я наивная», — думала Либби.
Эти три недели стерли в памяти Бостон с его жизнью. Она думала, что если бы отец не протестовал так резко, она, может быть, и не поехала бы. Они могли бы все обсудить и послать за Хью частного детектива. Это все из-за отца. Уверенность в том, что он ее остановит и она не сможет взять с собой детей, заставила Либби принять быстрое решение. Она не медлила ни секунды и, упаковав все драгоценности на сумму 320 долларов, забрала детей у удивленной гувернантки.