– Он, понятное дело, безутешен. Но заявляет, что совершенно сбит с толку поступком супруги.
Девлин перевел глаза на хмурое лицо маленького магистрата:
– И вы ему верите?
– Посла Блистательной Порты при Сент-Джеймсском дворе вряд ли позволительно назвать лжецом.
– Вы не можете себе это позволить, – заметил Себастьян. – А я могу.
* * * * *
![Где танцуют тени img20121126144630_5107.jpg](https://litlife.club/books/155819/read/images/img20121126144630_5107.jpg)
Возможно, его превосходительство Антонаки Рамадани и был безутешен, но не настолько, чтобы отказаться от своего ежевечернего ритуала, который начинался ужином у Стивенса и продолжался у Лиммерса.
В заведении Лиммерса, расположенном на углу Кондуит-стрит и Джордж-стрит, прямо напротив церкви Святого Георга, завсегдатайствовали любители спорта. Эта гостиница, приземистое кирпичное строение прошлого века, поздним вечером, по сути, превращалась во второй «Таттерсоллз». Протиснувшись сквозь толпу, заполнявшую темный, по-спартански обставленный общий зал, Девлин приметил посланника, который в своих замшевых бриджах и высоких черных сапогах выглядел для всего мира деревенским сквайром. Единственной уступкой притворному трауру была черная повязка на рукаве.
– Не возражаете, если я присоединюсь? – поинтересовался Себастьян, подтягивая соседний стул.
В ответ на пристальный взгляд виконта Рамадани прищурил глаза, затем повернулся к худощавому мужчине средних лет, сидевшему рядом, и негромко обронил:
– Вы нас извините на минутку?
Девлин проводил взглядом бывшего жокея.
– Не знал, что вы увлекаетесь скачками.
– Я нахожу их забавными, – откинулся на спинку стула турок. – Выпьете со мной стаканчик знаменитого здешнего джинового пунша [45], милорд? Или предпочитаете портвейн?
– Спасибо, возьму пунш, – кивнул Себастьян, наблюдая, как посол подзывает подавальщицу. – С прискорбием узнал о смерти вашей супруги.
– Ужасная трагедия, не правда ли? Ясмина была на редкость красивой женщиной.
– Да, несомненно. – Девлин подождал, пока подавальщица поставит заказ на стол. – А с кем мадам Рамадани ходила встречаться на Куин-Энн-стрит?
– Этого я не знаю.
– Неужели?
– Трудно поверить, понимаю, – турок вернул собеседнику простодушный взгляд. – Тем не менее, это правда.
Девлин не спускал глаз с лица посланника – и с его рук.
– До меня дошел нелепейший слух, будто Ясмина вовсе не была вам женой. Что на самом деле она прибыла в Британию шпионить.
Рамадани одарил виконта натянутой неискренней улыбкой. Он обеими руками сжимал стакан с пуншем, но не сделал ни глотка.
– Вам известно, что послы, назначаемые к Сент-Джеймсскому двору, подвергаются британским правительством более тщательной проверке, чем где-либо в мире?
– Даже большей, чем в Порте?
– Хотелось бы мне, чтоб турки были столь же дотошны. Как свидетельствует история, Уолпол истратил на секретную службу миллион фунтов стерлингов, и, насколько я понимаю, за последние семьдесят пять лет расходы только возросли. Подкупом и запугиванием наших слуг превращают в соглядатаев, которые роются в личных бумагах и докладывают о каждом шаге хозяев. Вся входящая и исходящая корреспонденция направляется в Форин-офис, где вскрывается, прочитывается, копируется и запечатывается обратно перед пересылкой по назначению.
– И что вы хотите сказать? Что нации, так мало уважающей священную неприкосновенность дипломатического корпуса, не следует возражать, если некоторые из гостей сами немножечко пошпионят?
– Я, безусловно, не ожидал, что государство, столь пекущееся о благопристойности, опустится до убийства.
– Обвиняете британское правительство? – потянул свой напиток Девлин.
– Правительство? – Рамадани поджал губы и покачал головой. – Пожалуй, нет. Но вот конкретных членов правительства… Это другой вопрос.
– В каком смысле?
– В смысле, разве я не говорил вам, что предпочитаю удавку?
– Антуан де Ла Рок как раз был задушен.
– Верно. Но не мной, – и посол ушел, оставив нетронутым свой пунш.
* * * * *
В адском шуме игорного заведения недалеко от Пикеринг-плейс [46]лорд Чарльз Джарвис стоял за плечом принца-регента, когда к нему подошел Девлин и негромко обратился:
– Позволите вас на два слова, милорд? На улице.
В глазах крупного вельможи промелькнула досада, но не только. Поджав губы, он повернулся и пробормотал свое извинения принцу.
– Ну, что такое? – отрывисто спросил барон, когда спутники зашагали по направлению к Кинг-стрит.
– Шпионы в домах различных дипломатических представителей – кто ими руководит? Вы? Или Форин-офис?
– Форин-офис. А что?
– Однако у вас есть доступ к их донесениям.
– Естественно.
– Выходит, вы знали, зачем женщину по имени Ясмина Рамадани прислали в Лондон в качестве члена семьи турецкого посланника.
– Да, у нас имелись подозрения.
– Это вы приказали убить ее?
Джарвис фыркнул:
– Нет.
– Тем не менее, вам было известно, что турчанка вскружила голову кому-то из министерства иностранных дел. Кто это был?
Полные губы барона изогнулись в усмешке.
– Вы же не рассчитываете всерьез, что я сообщил бы вам, даже если бы знал?
Себастьян с трудом подавил желание садануть кулаком прямо в самодовольную физиономию будущего тестя.
– А как насчет Карла Линдквиста? Его вы приказывали устранить?
К собеседникам приближался мужчина в развевающейся вечерней накидке. Джарвис понизил голос до свистящего шепота:
– Не говорите ерунды. Смерть шведа осложнила и без того непростое положение дел.
– Сколько людей помимо Росса были осведомлены о передаче золота?
– Сохранить подобную сделку в строжайшей тайне невозможно, – не повышал голоса вельможа. – Ввиду необходимости о ней знали отдельные лица в казначействе, в кабинете министров… даже некоторые члены парламента.
Девлин подождал, пока джентльмен в вечерней накидке пройдет мимо, и спросил:
– А де Ла Рок? Как он сюда вписывается?
Могущественный и всезнающий кузен короля вытащил из кармана золотую табакерку и щелкнул крышкой.
– Ничего не знаю о де Ла Роке. Насколько я могу судить, обычный бывший священник с довольно необычным увлечением старинными книгами.
– Ну, конечно, – ухмыльнулся Себастьян.
Барон поднес к носу небольшую щепоть табаку и вдохнул.
– Вы еще не спросили, убил ли я Александра Росса.
– А спроси я, вы бы признались? – бестрепетно встретил виконт пристальный серый взгляд.
Джарвис захлопнул свою табакерку.
– Пожалуй, это зависело бы от того, какой мотив вы готовы мне приписать.
* * * * *
Себастьян, погруженный в раздумья, шагал вверх по Сент-Джеймс-стрит, когда его разыскал один из юных пажей Кэт Болейн.
Взломав печать, Девлин прочел кратенькое послание и тут же направил свои стопы в сторону театра Ковент-Гарден.
ГЛАВА 41
Кэт дожидалась виконта у служебного входа в театр.
Актриса куталась в малиновый бархатный плащ с капюшоном, накинутым на темные, с каштановым отливом локоны. Себастьян приблизился, гулко стуча в тишине каблуками, упиваясь видом красавицы.
Она приветственно протянула руку:
– Я думала, ты уже не придешь.
–Твоему пажу непросто было меня отыскать, – Себастьян задержал ее ладонь чуть дольше, чем следовало бы, затем отпустил и пытливо вгляделся в прекрасное, любимое лицо. – Что случилось?
– Ты слышал о смерти некоей Ясмины Рамадани?
– Да. А что?
Собеседники свернули вверх в узкий переулок.
– Дружба между Блистательной Портой и Францией длится века, – заметила Кэт.
45
Джиновый пунш– это легкий летний напиток, и готовится он из следующих ингредиентов: джин, лимонный сок, вишневый ликер (мараскин) и охлажденная содовая вода.
46
Пикеринг-плейс– является самой крошечной площадью во всей Великобритании. В этот по сути двор можно попасть с Сент-Джеймс-стрит, протиснувшись узким проходом между двумя магазинами, существовавшими еще в XVI веке. Такая обособленность способствовала тому, что Пикеринг-плейс славилась своими игорными домами, травлей медведей и дуэлями. Говорят, именно в узком проходе на площадь в 1840 году состоялась последняя в Лондоне дуэль на шпагах, а еще здесь, в доме №5, жила Эмма Гамильтон, любовница адмирала Нельсона.