Изменить стиль страницы

— Ванная находится…

— Наверху напротив спальни, я знаю.

Она сказала это, уже поднимаясь по лестнице, и поэтому не видела изумленное лицо Виктора.

Откуда?

Собравшись с силами, он все-таки медленно встал и пошел за ней следом. Но у двери заметил ее черное кашемировое пальто, которое она положила на стул около дивана. Оно было еще влажное от дождя, и на паркете под стулом образовалась лужица. Виктор решил повесить пальто в прихожей. Оно оказалось странно тяжелым, чересчур тяжелым даже для промокшего кашемира.

Наверху звякнула защелка. Очевидно, Анна заперлась в ванной.

Виктор встряхнул пальто, и что-то зазвенело в правом кармане. Он, не раздумывая, запустил туда руку. Карман оказался на удивление глубоким. Виктор хотел уже вынуть руку, как его пальцы нащупали платок и кожаный кошелек. И Виктор его быстро вытащил — это было портмоне из мужской коллекции Aigner, которое никак не подходило к изысканному гардеробу Анны.

Кто она такая?

Наверху спустили воду. Ванная располагалась над гостиной, так что Виктор слышал, как высокие каблуки Анны цокают по мраморному полу. Видимо, она прихорашивалась сейчас перед зеркалом около умывальника. Подтверждая его догадку, наверху зажурчала вода, а затем потекла вниз по старым медным трубам.

Надо поторапливаться. Раскрыв портмоне, он увидел пустые кармашки для карточек. Виктор растерялся. Он так надеялся, что сейчас что-то узнает. Но никаких подсказок не было — ни документов, ни банковских карточек, даже денег не было, по крайней мере бумажных.

Неожиданно Виктора охватило беспокойство, и его руки мелко задрожали. Так было несколько месяцев тому назад, когда упал уровень алкоголя в крови и нервная система вышла из-под контроля. Но в этот момент причиной стресса стала не нехватка алкоголя, а тишина. Вода наверху больше не лилась.

Виктор закрыл портмоне, намереваясь быстрее сунуть его обратно в карман, как вдруг зазвенел телефон. Виктор вздрогнул, и кошелек выпал из его рук. С громким стуком он упал на паркет между двумя телефонными звонками. И тут, к своему ужасу, Виктор понял, почему кошелек был таким тяжелым, — по всему полу рассыпались монеты.

Черт побери!

Наверху открылась дверь ванной. Значит, через пару секунд на пороге появится Анна и увидит, что содержимое ее кошелька разбросано по полу.

Опустившись на колени, Виктор трясущимися руками принялся собирать деньги под непрекращающийся звон телефона. У него были коротко подстрижены ногти и тряслись руки, поэтому никак не получалось подцепить монеты.

На лбу выступил пот, он был близок к панике и вдруг вспомнил, как давным-давно отец именно в этой комнате показывал ему, что удобно собирать монеты при помощи магнита. Как же ему сейчас не хватало той большой черно-красной подковы, чтобы скорее выбраться из унизительной ситуации.

— Пожалуйста, подойдите к телефону, — крикнула Анна откуда-то сверху. Наверное, она стояла на лестнице. Из-за звонков Виктор нечетко слышал ее шаги.

— Хорошо, — крикнул он, понимая, что его слова лишены всякого смысла. Перед диваном лежало еще с десяток монет, а одна откатилась к камину.

— Пожалуйста, говорите, я подожду. Я не против такого перерыва.

Голос Анны звучал все ближе. Виктор удивлялся, почему она до сих пор не вошла, как вдруг застыл, глядя на свою ладонь. Монеты. Это были не настоящие деньги. То есть не современные. Старые немецкие марки, которыми уже не пользовались после перехода на евро. У Изабель, правда, тоже лежала в кошельке одна марка для тележек в магазине. Но у Анны их было штук пятьдесят.

Зачем?

Кто она? Зачем ей эти старые деньги? Почему у нее нет никаких документов? Как она связана с Жози? И почему она не возвращается в гостиную?

Виктор действовал без промедления, не раздумывая. Сунув полупустой кошелек обратно в карман, он двумя руками запихнул оставшиеся монеты под диван, надеясь, что Анна не будет пересчитывать деньги и не полезет случайно под диван.

Лихорадочно глядя по сторонам, он заметил на полу скомканную бумажку, которая, видимо, выпала из кошелька вместе с деньгами. Он машинально сунул ее в карман джинсов и уже хотел встать.

— Что случилось?

Виктор обернулся и увидел Анну. Наверное, она бесшумно прокралась в комнату. Виктор даже не слышал скрипа двери.

— Я тут… да я просто… — Он осознал, как нелепо все это смотрится со стороны. Она на три минуты вышла в туалет, а вернувшись, застала его, мокрого от пота, на корточках перед диваном. Как же это объяснить? — Я…

— Ваш звонок. Ничего не случилось?

— Звонок?

И тут он понял, почему Анна не входила в комнату. Он даже не заметил, что телефон замолчал. Видимо, Анна решила, что он говорит по телефону, и вежливо ждала в коридоре.

— Ах да, звонок, — глупо повторил Виктор.

— Да.

— Ошиблись номером. — Он привстал, хотя ноги подкашивались, и тут же вздрогнул, когда телефон вновь зазвонил.

— Кто-то очень настойчив, — улыбнулась Анна, усаживаясь на диван. — Может, подойдете?

— Я? Да, наверное… — запинаясь, проговорил Виктор, но наконец взял себя в руки. — Я поговорю на кухне. Извините, скоро вернусь.

Анна улыбалась все так же безмятежно, и Виктор вышел.

Сняв трубку на кухне, он понял, что что-то забыл. Что-то важное. Что может стоить ему доверия Анны.

Монета. Перед камином.

Но у него не было времени, чтобы над этим раздумывать. Он полагал, что самое волнительное событие дня позади, однако первые же слова, прозвучавшие из телефонной трубки, показали, что он ошибался.

Глава 21

— Это однозначно женская кровь, Виктор.

— Сколько лет?

— Трудно сказать. — Голос Кая звучал с каким-то странным эхом.

— Почему?

— Потому что я сыщик, а не генетик!

Виктор потер затылок, но головная боль от этого не прошла.

— Где ты сейчас?

— В больнице в Вестэнде, в коридоре перед лабораторией одного моего приятеля. Вообще-то здесь нельзя пользоваться мобильными телефонами, а то у них свихнутся приборы.

— Да-да, знаю, давай быстрее.

— О'кей, мой друг — биохимик. Он в обеденный перерыв изучил кровь. Из твоей ванной в бунгало. Там все так перепачкано, что взять пробу было нетрудно.

— Ладно, ладно. И что он выяснил?

— Ну, как я уже сказал, это кровь женщины или девушки, которой больше девяти, но меньше пятидесяти лет. Скорее даже сильно меньше пятидесяти.

— Жози было двенадцать, когда она пропала.

— Я это помню, но это не может быть кровь твоей дочери, Виктор.

— Почему ты так в этом уверен?

— Она слишком свежая. Ей два, от силы три дня. А твоя дочь пропала уже четыре года тому назад.

— Не надо мне об этом напоминать, — прошипел сквозь зубы Виктор, приоткрыв кухонную дверь. Дверь в гостиную была закрыта, но Виктор не исключал возможности того, что Анна может подслушать. Поэтому заговорил еще тише: — Хорошо. Это не кровь Жозефины. Но скажи, что мне думать про Анну и ее историю. Она подробно описала мою дочь, мой загородный дом, а теперь еще и виллу в Шваненвердере. Все сходится, Кай. Она была там — у меня в доме. Она даже описала толпу репортеров перед виллой.

— Хочешь это выяснить? — спросил Кай.

— Да.

— Тогда скажи ее полное имя.

Виктор хотел вздохнуть, но зашелся в приступе кашля.

— Ее зовут… — Ему пришлось отодвинуть трубку, пока кашель не прошел. — Прости, я простудился. Итак, слушай. Ее зовут Анна Роткив, она детская писательница, видимо, успешная, особенно в Японии. Ее отец — американец, работал на радио ВС США, рано умер от тромбоза, это была врачебная ошибка. В детстве она жила в Стеглице, а последние четыре года провела в Парковой клинике в Далеме.

Детектив медленно повторил последние слова, очевидно, записывая информацию.

— Хорошо, я все проверю.

— Но сначала сделай еще кое-что.

На том конце раздался вздох.

— Что?

— У тебя еще есть ключи от Шваненвердера?