Яркое весеннее солнце смеялось над ее тоской, и она закрыла глаза, пытаясь расслабиться и накопить силы, которые понадобятся ей, когда Джуд наконец соизволит прервать гнетущее молчание. Скоро она впала в беспокойное забытье, в котором соединявшее их острое напряжение представало не в виде снов, а скорее обрывков образов, терзавших ее измученный мозг. Ей виделся Джуд – прежний и теперешний, – а потом она внезапно очнулась и сразу обнаружила, что они едут по незнакомой сельской местности.
– Как спалось? – По едкому сарказму в его голосе она поняла, что он точно уловил мгновение, когда она открыла глаза. – Я тебе когданибудь говорил, что во сне ты выглядишь невинной, как ребенок?
Она не стала поддерживать этот разговор. Но молчание вызвало бы новый выпал, а этой услуги она не собиралась ему оказывать; поэтому, подобрав нужный тон, она спросила:
– Почему ты едешь кругом? Ведь нам давно пора быть в городе.
– Твое бегство не оставило мне иного выбора, кроме как вернуть тебя назад, – уклончиво ответил он.
– Никуда я не убегала! – не в силах сдержаться, огрызнулась она. Их судьба, судьба их ребенка висела на волоске, и она прекрасно понимала опасность новой ссоры. Но почему виноватой всегда оказывается она? – Ты ведь знал, куда я поехала и зачем, – не сдавалась Клео.
– Я знаю только то, что ты от меня сбежала. С таким же успехом ты могла работать с Люком, не уезжая из дома, – настаивал он. Клео помрачнела: с этим трудно было не согласиться. Она бежала от невыносимой безысходности.
Будто прочитав ее мысли, он спокойно сказал:
– Больше так продолжаться не может.
У Клео защемило сердце: неужели он задумал развод? Их брак превратился в сплошную пытку и не приносил ему больше ни капли радости. Даже месть, потребность унижать ее, видимо, потеряла для него свою остроту.
– И что ты собираешься делать? – Она сознавала, что ее голос резок, а грубость не входила в ее намерения. Она отвернулась и стала смотреть в окно, чтобы он не видел жгучих слез, подступивших к ее глазам. Она боялась, что они вконец унизят ее.
– Поговорить с тобой, – холодно сообщил он. – Сейчас самое время.
Он плавно переключил скорость, и машина, мягко рокоча, стала пробираться по извилистой дороге между каменными домиками. Измученная прежним опытом, Клео уж& ни на что не надеялась.
– Ты действительно позволишь мне сказать слово в защиту от обвинений, в которых ты так искусен?
Его ответ заставил ее живо прикусить язык, и безотчетная дрожь охватила ее
– Для этого я и попросил Фиону предоставить нам на день‑другой свой дом. Мы там будем совершенно одни, а это именно то, что нам сейчас нужно. Я должен кое‑что тебе сказать и не сомневаюсь, что слов в ответ у тебя найдется еще больше, – сухо добавил он, тормозя у покосившегося указательного столба на утопавшем в зелени перекрестке. – Давно я здесь не бывал, – произнес он сухо, словно посторонний, а она не отрываясь смотрела на него, не в силах поверить, что он действительно привез ее в такую даль для выяснения отношений. Он продолжал: – Фиона уехала в Париж решить кое‑какие дела и отдохнуть. Словом, весь дом в нашем распоряжении.
Несколько часов назад такая перспектива привела бы Клео в ужас. Она бежала к Слейдам, потому что ее жизнь с Джудом превратилась в сплошной кошмар. Но теперь он сам шел на разговор, он согласился выслушать ее, значит, чтото в нем изменилось к лучшему. Надежда вспыхнула в ней с новой силой, и, когда они остановились перед невысоким каменным домиком, окруженным узкой дорожкой, она уже видела все в розовом свете.
– Убежище Фионы, – объяснил Джуд. – Маленькое и укромное.
– Какая прелесть! – Крошечный домик был как игрушка. От калитки к парадному входу вела прямая дорожка, по краям усаженная пионами. Часть сада была занята аккуратными грядками овощей.
Клео не могла представить элегантную сестру Джуда около тачки с навозом или с вилами и мотыгой в руках. Джуд, угадав, как обычно, ее мысли, пояснил:
– Огородом пользуется один старичок из деревни, а взамен он присматривает за садом. Они хорошо ладят. Он берет свежие фрукты и овощи, сколько ему нужно, а она считает, что не всякий сунется на явно обжитое место, где в любую минуту можно наткнуться на человека с лопатой.
Он с улыбкой протянул ей ключ. Он впервые по‑настоящему ей улыбнулся с тех пор, как застал ее с Фентоном. Эта улыбка поглотила ее, и сердце Клео забилось, как у влюбленной дурочки.
– Входи, – сказал Джуд. – Осматривайся, а я пока заведу машину через сад. Только там есть широкие ворота.
Она медленно пошла по тропинке, наслаждаясь теплом предвечернего солнца и острыми деревенскими запахами. Жизнь начинала улыбаться ей. А их брак – что ж, мучительная болезнь продолжалась, но появилась надежда на выздоровление. И оно наступит. Она добьется этого!
Ключ мягко повернулся в замке, и Клео шагнула прямо в гостиную, словно в картинку из книги Беатрисы Поттер. Маленькие окна украшали небогатые красно‑белые занавески, по полу были разбросаны лоскутные коврики, камин окружали слегка потертые мягкие кресла в цветочек, а вокруг соснового стола, увенчанного вазой с высушенными ворсянками, расположились четыре стула с перекладинами на спинках. Убранство завершали туалетный столик и креслокачалка. Клео высоко оценила вкус Фионы, сумевшей избежать показного шика, обставляя свое загородное жилище.
Она не нашла здесь ничего лишнего: именно так Клео и представляла себе дом. Действительно, в нем была всего одна спальня, вторую когдато переделали под ванную. Но, если ее молитвы наконец услышаны, почему не разделить с Джудом эту большую медную кровать?
Легко сбегая по винтовой лестнице, она старалась взять себя в руки. Слишком многого ждать не стоило. Прежние попытки поговорить с ним и все объяснить приводили только к еще большему отдалению друг от друга. И все же оставить надежды она не могла…
Она нашла Джуда на кухне. На полу рядом с ее чемоданом лежала старая полотняная дорожная сумка, а на столе стояла коробка с продуктами. Он кивнул на свой строгий серый деловой костюм:
– Пойду скину эту душную оболочку. – Потом взял ее чемодан и сумку, в которой, очевидно, были все его вещи. – Тебе нравится здесь? – спросил он, оборачиваясь в низком дверном проеме. Его нежный взгляд согрел ее сердце, и она не смогла сдержать улыбку, выдав радость, скрытую за неприступным видом.
– Очень!
Она бы сказала то же самое, посели он ее хоть в курятник, просто потому, что все складывалось замечательно.
– Вот и отлично.
Он собрался было выйти, но что‑то, казалось, его удерживало, и в глубине его глаз мелькнуло легкое замешательство. Потом оно исчезло, а может, его и вовсе не было; взгляд приобрел обычное холодно‑вежливое выражение, и Джуд ушел.
Услышав на лестнице его удаляющиеся шаги, Клео обернулась к коробке, которую он оставил на столе. Сейчас она займется ею и немного успокоится. Голова слегка кружилась, нервы были натянуты до предела, ведь так или иначе, грядущий день определит всю ее дальнейшую жизнь.
Продуктов в коробке было на несколько дней. Порхая по кухне, она уложила в холодильник сырого цыпленка, масло и ветчину, а мясо оставила, собираясь приготовить его на ужин. Когда она, нагнувшись, заталкивала в заполненный холодильник пакеты с молоком, за ее спиной раздался голос Джуда:
– Пойду наколю дров и разожгу камин, вечера здесь прохладные.
Она повернула голову, взглянула на него, и сердце ее замерло. Он переоделся и предстал перед ней в своем обычном великолепии. Линялые джинсы плотно обтягивали длинные стройные ноги, рукава темной клетчатой рубашки были закатаны до локтей, обнажая крепкие мускулистые руки. Стоило ей взглянуть на него, как она поняла, что всегда будет его любить, что бы ни случилось.
– Может, начнешь готовить обед? – предложил он. – Ведь мы еще ничего не ели.
Он спокойно присел на стол, и она уже готова была радостно сообщить, что именно этим она и собиралась заняться, потому что и сама внезапно вспомнила, что голодна, но осеклась, когда он мягко произнес: