Покружив в воздухе, мы опустились с Костей на дерево. На дереве не было ни одного воробья.
Ветка, на которую мы уселись, выходила на солнечную сторону. Солнце пригревало, как летом.
С удовольствием втянув голову в плечи, я уже собирался спрятать ее под крыло, как вдруг у меня над ухом что-то противно свистнуло. Раздался щелчок. Посыпались листья. Ну что еще такое? В чем дело? Я открыл глаза и посмотрел вниз.
Событие четырнадцатое. Дальнобойная рогатка с оптическим прицелом
Возле лавочки, на которой мы еще недавно сидели с Костей Малининым, стоял мой сосед по квартире, белобрысый Венька Смирнов, и отвратительно щурился. В руках у него была рогатка с оптическим прицелом. Рогатку я узнал сразу. Никто лучше меня не делал таких дальнобойных рогаток. Венькину рогатку тоже смастерил я по его личной просьбе.
Венька смотрел на меня в оптический прибор. Я смотрел на Веньку. На Венькином лице было написано: «Не попал! А жаль!..» Так… Мало того, что меня чуть-чуть не слопала кошка, теперь в меня стреляют из рогатки, сделанной моими же руками!
— Ну, подожди, Венька! — чирикнул я с дерева. — Подожди, белобрысый! Когда я опять превращусь в че-че-ловека, я тебе покажу, как стрелять в меня из рогатки!
Не обращая никакого внимания на мое чириканье, Венька нагнулся и стал искать камень. Мы с Костей переглянулись и, не сговариваясь, одновременно рванули с дерева. Я решил улететь подальше от нашего двора, подальше от кошки Муськи, от белобрысого Веньки с рогаткой, от этих драчливых и негостеприимных воробьев. Мы пролетали один двор за другим. С высоты нашего птичьего полета оказалось, что в нашем городе кошек было гораздо больше, чем я предполагал, когда был человеком. Мальчишек с рогатками тоже было много. Это открытие меня расстроило. Из своего небольшого воробьиного опыта я уже успел понять, что любое знакомство с рогаткой или кошкой может окончиться очень плохо для воробьев. Малинин тоже меня стал почему-то ужасно раздражать. Тащится где-то там, в хвосте, отстает все время и вообще летит с таким видом, как будто он мне одолжение делает.
— Че-че-го ты все время отстаешь? — не выдержал я и напустился на Костю: — Тянучка противная!
— Я устал!
— «Устал»… Че-че-тыре квартала пролетели, а он уже устал!
— Я не лететь устал. Я устал быть воробьем!
— Подумаешь? Полчаса всего как воробей — и уже устал! А как же воробьи бывают всю жизнь воробьями?! Знал бы, не связывался с тобой!
![Семейная библиотека. Выпуск восьмой i_015.png](https://litlife.club/books/153959/read/images/i_015.png)
Я высмотрел сверху небольшой сквер и спланировал вниз.
— Можешь отдыхать! — сказал я Косте, когда он следом за мной плюхнулся на ветку.
Костя приподнял крыло и уже хотел спрятать голову под мышку, но вдруг над нами раздался голос:
— Вот они где, бездельники! Я их послала за соломой, а они греются на солнце! Хороши сыночки!..
Событие пятнадцатое. Что бывает, когда сыновья отрекаются от своей матери
Я взглянул вверх и увидел толстую воробьиху, свесившуюся с соседней ветки. Это она назвала нас своими сыночками.
— А почему вы молчите, почему вы ничего не отве-ча-ча-чаете своей мамочке?
— Ниче-го не понимаю! — шепнул мне Костя.
— Почему она называет себя нашей мамочкой?
— А че-че-го тут непонятного? Наверное, она приняла нас за своих птенцов.
— А мы что, похожи?
— Откуда я знаю…
— По-чему вы пря-че-тесь от своей мамочки? — продолжала щебетать воробьиха. — Не бойтесь! Летите сюда. Так и быть, на этот раз я вам ничего не сделаю.
— А может, мы действительно похожи на ее сыновей?
— Может, и дей-стви-тви-тельно!
— Этого еще не хватало! Извините, гражданка! — сказал Костя. — Мы ни от кого не пря-чем-ся, а вас мы вообще видим в первый раз!
— Это что еще за гражданка! — заверещала воробьиха. — Воробьи добрые, вы только послушайте, как он называет свою мамо-чку!
![Семейная библиотека. Выпуск восьмой i_016.png](https://litlife.club/books/153959/read/images/i_016.png)
Воробьи, сидевшие целой стаей на соседнем дереве, громко возмутились, а толстая воробьиха так разозлилась, что даже клюнула Костю Малинина в шею.
Костя заорал.
— Те-теч-ка! — вступился я за своего друга. — Че-честное слово, мы не ваши дети. Ну, че-честное-прече-честное!
— Глядите, воробьи добрые, и этот не хо-чет признавать свою мамо-чку, — затрещала воробьиха, подскакивая на ветке и взмахивая крылышками.
Воробьи стали ругать нас с Костей еще громче, а наша «мамочка» задала нам такую трепку, что из нас с Костей пух полетел, как из подушек… Пришлось нам с Малининым взять свои слова обратно и назвать воробьиху «мамочкой».
— То-то! — мгновенно успокоилась воробьиха.
— А теперь, сыночки, летим! Учи-читься вить-вить гнездо!
— Как — учи-чи-ться? — закричали мы с Костей в один голос.
Событие шестнадцатое. Мы с Костей учимся вить гнездо
— Вы что, все позабыли, что ли? — сказала воробьиха. — Вчера ваша мамочка у-чила вас, как нужно вить-вить гнездо, а сегодня будете вить-вить сами!
— Интересное дело! — чирикнул тихо Костя.
— По-чему ты мне не сказал, что воробьи тоже у-чатся?
— А откуда я мог знать?
— А за-чем ты говорил, что у воробьев заме-чательная жизнь?
— Это же не я, это Нина Николаевна говорила, — соврал я. — Вот привязался!
— В общем, ты как хочешь, а я лич-но не буду у-читься вить-вить гнездо! — прочирикал Костя.
— Кто сказал, что не хо-чет у-читься вить-вить гнездо? — спросила грозно воробьиха, подлетая к нам с Костей.
— Это не он сказал, это я сказал! — чирикнул я, загораживая Костю, и добавил: — А драться, по-моему, непедаго-ги-чно!
— Что! Ты где это таких слов нахватался?
Воробьиха изо всех сил клюнула меня в спину и погнала нас вместе с Костей на соседнее дерево, где были заготовлены впрок соломинки, конский волос и другие стройматериалы.
— Зна-чи-чит, гнездо вьется так… — защебетала воробьиха. — В клюв берется соломинка и сворачив-чивается в колеч-ко… Ну-ка, повторите, сыночки!
— В клюв берется соломинка, — прочирикали мы с Костей хором, — и сворачивается в ко-леч-ко…
Урок начался. Мы с Костей, не глядя друг на друга, с отвращением взяли в рот по соломинке.
«Интересно, бывают у воробьев на уроках перемены?..» — подумал я с тоской, сворачивая соломинку в колечко так, как учила нас толстая воробьиха.
— За-тем, зна-чит!.. — продолжала щебетать воробьиха, ловко укладывая соломинки и приминая их грудью. — За-тем, зна-чит!..
Но что делается «затем», мы так и не узнали, потому что в эту минуту к нам свалился с неба прямо на голову толстый рыжий воробей. Ветка, на которой мы сидели, так и закачалась под его тяжестью.
— Папо-чка прилетел! Чиканька наш! Чика! Чика! Чика! — обрадовалась воробьиха, приседая и раскачивая ветку еще сильней.
Мы раскрыли с Костей от удивления клювы, выронили соломинки и уставились на рыжего воробья Чику, который, по словам толстой воробьихи, был нам с Костей родным папочкой…
Событие семнадцатое. Драка за скворечник
— Скорей, сыно-чки! Скорей, воробьятки! — затрещал рыжий дяденька-воробей, похлопывая себя крыльями по толстым ножкам и бокам. — Стрижи улетают на юг! Освобождается скворечник-чник. Чудесный сквореч-чник!
— Скворе-чник-чник! — зачирикала радостно воробьиха. — Моя меч-та! Меч-та! Меч-та!
— Да-да! Скворечник! Надо только успеть занять. Боюсь, придется подраться! Скорей в путь-путь-путь! Летим-тим-тим!
— Ле-тим-тим-тим! — подхватил я, решив, что уж лучше драться за скворечник, чем учиться вить гнездо.
— А может, не надо драться… Может, лучше поучимся вить-вить гнездо! — пискнул Костя Малинин.
— Хвост не дорос старших учить! Хотел бы я видеть, что ты запоешь зимой, когда будет холодно!