Время от времени Сухая Ветка наведывалась в поселок лоуринов – якобы для наблюдений за подготовкой женщин-воительниц. На самом же деле, конечно, чтобы сменить обстановку, развлечься и всласть поболтать с подружками (разве с этим Семхоном поговоришь?!). При словесном общении женщины вполне могли обходиться без передачи друг другу какой-либо новой информации, особенно если ее не было. И вдруг новость появилась: «А ты знаешь, что мой Семхон придумал?! Представляешь: заходишь, садишься и…» Реакция общественности не заставила себя долго ждать – начались визиты. Причем в основном групповые. Женщины решительно не понимали, чем их присутствие может помешать Семену. Наорать на них, выгнать их пинками Семен… м-м-м… стеснялся, поскольку многие из них являлись воительницами и могли его неправильно понять. Неандертальским же «старухам» досталось еще больше – воду наверх им пришлось таскать чуть ли не целыми днями – «принимать душ» кроманьонкам очень понравилось. Когда же они додумались разбавлять воду в резервуаре кипятком… Тогда процесс купания сделался непрерывным. В общем, нужду справлять Семену пришлось опять на морозе.
Постепенно ажиотаж начал спадать – форт от поселка все-таки далековато. Набеги женщин стали редкими, а их группы – малочисленными. Радоваться, однако, долго не пришлось – появились мужчины. И первым прибыл старейшина Кижуч, причем по явно надуманному поводу. К тому же в дороге у него разболелось колено, так что ночевать в вигваме, где холодно и сквозняки, ему не хотелось.
Санузел Кижуч осмотрел очень внимательно, объяснения выслушал с интересом и пониманием. После чего опробовал унитаз и остался в целом доволен. Но – только в целом. В частности же он высказался в том смысле, что никаких строгих правил на этот счет у лоуринов не существует, но как-то принято, чтобы расстояние от «стола» до «стула» былонесколько большим. Семен вздохнул и вспомнил «хрущевку», в которой вырос, – в той квартире это расстояние было еще меньше. Чтобы избежать развития данной темы, Семен поинтересовался, не желает ли старейшина «принять душ»? В том смысле, что помыться. Кижуч заверил, что мыться ему решительно незачем, поскольку он с самого лета ничем не пачкался. А вот против душа (обливания водой сверху) он не возражает, тем более что вода вон в том горшке уже закипает. Данный горшок и вода, вообще-то, предназначались для варки мяса, но Семену пришлось тащить горячий сосуд на второй этаж и тихо материть себя, старейшину и тех, кто рассказал ему про теплую воду.
У лоуринских воинов-охотников вдруг стали появляться какие-то невнятные дела в форте или в его окрестностях. От баб можно было сбежать «на работу», можно было просто не обращать на них внимания. С мужчинами же этот номер не проходил – нужно было выдержать как минимум одну совместную трапезу и неспешную, долгую беседу. Семен с удовольствием плюнул бы на первобытный этикет, но оказалось, что тем самым он поставит гостей в неловкое (мягко выражаясь) положение. Если такой уважаемый человек, как Семхон Длинная Лапа, отказывает сородичу в гостеприимстве или беседе, значит, этот сородич в чем-то провинился, чем-то вызвал его недовольство. Если же хозяин сегодня очень занят, то гость охотно подождет до завтра или до послезавтра, благо тут тепло и вкусно кормят.
Поить гостей самогонкой Семен не хотел. А чем? Чаем, конечно! Разумеется, не настоящим, а суррогатом, получаемым в результате заваривания смеси каких-то сухих травок и цветочков. Этого добра в хозяйстве Сухой Ветки было навалом, и обычно Семен с удовольствием выпивал за день 2-3 кружки такого «чая». С началом регулярного приема гостей этот ароматный, чуть вяжущий напиток вышел Семену «боком». Гости, в процессе беседы, хлебали кружку за кружкой, Семен, естественно, тоже, благо туалет был под боком. Потом все укладывались спать и… В чем тут дело, он понял не сразу, а когда понял (точнее, заподозрил неладное), то провел расследование. Все оказалось очень просто: в состав сухой смеси входит травка, влияющая на мужскую потенцию – отнюдь не в сторону ее уменьшения. То есть после ударной дозы такого «чая» писать, конечно, время от времени хочется, но еще сильнее (прямо-таки нестерпимо!) хочется совсем другого. Причем не один раз. Сухая же Ветка этому только рада и готова откликнуться в любой момент. Присутствие в помещении посторонних мужчин ее нимало не смущает, а скорее вдохновляет. В отличие от Семена…
Если учесть, что при пользовании унитазом гости (и мужчины, и женщины) дверь в санузел не закрывали, вели светские беседы с присутствующими и со смехом состязались в том, кто издаст более громкие и протяжные звуки, то можно с уверенностью сказать, что горя Семен хлебнул по полной программе. Доведенный до отчаяния, он решил жестоко отомстить сородичам. Как только из-под снега начали вытаивать камни, Семен отправился в поселок лоуринов и построил там… баню. Правда, стройкой это было назвать нельзя, как, впрочем, и баней в строгом смысле этого слова.
Подобные мероприятия геологи-полевики охотно организуют в ненаселенных районах всех климатических зон, где в изобилии имеются дрова, вода и камни. Где-нибудь на речной косе из валунов средних размеров (слоистые породы не брать!) складывается конус высотой примерно по пояс. Сверху он обкладывается солидными дровами (не «домиком», а «пионерским» способом!). Все это дело поджигается и выгорает» разогревая камни. Потом головешки выкидываются, а угли сметаются. Быстро и дружно поверх кучи камней ставится палатка (обычно четырехместная) так, чтобы камни оказались в дальнем от входа конце. Можно накинуть на крышу еще один слой брезента, но это не обязательно. Остается застелить свободный пол слоем лапника – и парилка готова. Берешь березовый веник, берешь посудину с водой, кружку, чтоб «поддавать», – и вперед! Когда же станет совсем невмоготу, нужно выскочить наружу и с диким воплем плюхнуться в речку (обычно ледяную). Потом, разумеется, опять в парилку. И так до тех пор, пока камни не остынут или пока ждущие своей очереди женщины не начнут вопить, что они «тоже хочут». Кто опасается, что после такой процедуры будет все-таки недостаточно чистым, тот может заранее нагреть пару ведер воды и осквернить свою кожу мылом.
Все необходимое в поселке и близ него в наличии имелось. А чего не имелось, вполне могло быть заменено. В частности, вместо палатки Семен соорудил этакий каркасный домик, обтянутый шкурами, который несколько человек могли поднимать и переносить с места на место. Как выяснилось, шкуры удерживают горячий воздух лучше брезента, но, будучи распаренными, издают своеобразный (скажем так!) запах. Впрочем, с этим недостатком вполне можно было мириться.
Творить новую магию народ помогал охотно и дружно – всем было интересно. А вот париться в первый раз Семену пришлось одному, и он оттянулся по полной программе, благо прорубь находилась всего в нескольких метрах. Народ как завороженный созерцал клубы пара на морозе, слушал шипение и Семеновы вопли. Раздеться и сунуться в этот раскаленный (и ледяной!) ад вслед за ним никто не решился. Семена это нимало не расстроило – слишком хорошо он знал лоуринов: «Можно спорить, кто именно будет первым, но что таковой найдется, сомнений не вызывает».
В целом он не ошибся, но первым оказался не азартный Медведь, не любознательный Кижуч и не мужественный Бизон. В вигвам, где Семен отдыхал наедине с мясом и брусничной настойкой (сивухой почти не пахнет!) первой явилась толстая Рюнга и, демонстрируя старые скальпы на новой рубахе, заявила, что они – воительницы – не то что эти! Они твердо намерены! Завтра же! И девчонки уже пошли собирать дрова! Пьяненький Семен фамильярно потрепал посетительницу за грудь, слегка ущипнул за необъятную ягодицу и сказал, что новая магия доступна всем и каждому, только из запасов мамонтового корма нужно надергать березовых веток с листьями для веников.
На другой день выяснилось, что к делу Семен отнесся, пожалуй, слишком легкомысленно: дамы потребовали, чтобы он парился вместе с ними – магия новая, неопробованная, мало ли что может случиться! Ничего, конечно, не случилось, кроме небольшого греха, который лоурины за грех не считают, а совсем наоборот.