…Но тут пара ледяных глаз уставилась на меня, и я похолодел от этого взгляда.
Это были глаза Лилит.
Она не двигалась, но от ее завораживающего голоса я съежился.
— Я чувствую тебя, Хун-Ахпу. Долго же я ждала твоего прибытия.
Ее слова пронзили мою душу, меня захлестнул такой страх, что я чуть не выпрыгнул из собственной кожи. Все еще обнаженный, я пробился сквозь волны невидимой энергии и побежал прочь от инопланетной церкви. Все мое тело горело от молочной кислоты, а голос суккуба звал меня, уговаривал отринуть спокойствие…
…При этом сознание Билла Раби проклинало меня за то, что я покинул его Джуд.
Я бежал прочь от проклятого собора, несся по улицам Нового Эдема с нечеловеческой скоростью и не перевел дух до того мгновения, пока не достиг дома Кристофера Кобурна, близкого друга, агротехника, известного в братстве Стражей под именем Виракочи. Я потерял концентрацию, выпал в реальность и заколотил в его двери, чувствуя, как горят мышцы от невероятного количества молочной кислоты.
Крис втащил меня в дом, послал предупреждения остальным Стражам. Я оделся, а затем мы направились к космическому кораблю.
Люди Девлина обыскивали город, охотились на нас, как на диких зверей. Тех, кого ловили, подвергали публичным пыткам и казнили. Детей помещали в закрытые лагеря для «перевоспитания».
Только двадцать четыре Стража смогли выбраться из Нового Эдема живыми.
Всевластие в руках психопата крайне опасно.
Мабус и его мать, обретя бессмертие и силы высших реальностей, превратились в угрозу, с которой невозможно было не считаться.
С трудом вырвавшись из закрытого города, мы в своем неуклюжем корабле вышли на орбиту и вскоре совершили посадку на обратной стороне одной из лун, надеясь на то, что масса спутника укроет нас от вражеской телепатии.
Луна оказалась безжизненной скалой, плывущей в безмолвии космоса. Никакой воды. Никакого грунта для посевов. Даже с нашим «обновленным мозгом», сколько бы мы смогли там протянуть?
Представь себе наше изумление, когда там обнаружилась покинутая база постлюдей!
Она оказалась чуть меньше Нового Эдема, но все же ее размеры и технологии поражали воображение. База располагалась в кратере под куполом, покинутые устройства все еще снабжали ее водой и воздухом, как продолжали исправно работать и солнечные реакторы. По периметру кратера располагались огромные пластины, каждая высотой с семиэтажный дом.
В центре кратера возвышалось сооружение, самое, пожалуй, удивительное из всех, что нам доводилось когда-либо видеть. Это была огромная пирамида — копия великой пирамиды Гизы, только в три раза больше оригинала. Грани были покрыты золотистыми зеркальными панелями, которые собирали огромное количество энергии, чтобы направить его внутрь пирамиды…
Там мы обнаружили искусственный интеллект.
Он находился в золотистом корабле кинжаловидной формы.
Это был «Балам».
Глава тридцатая
— Простите, мисс, я не могу предоставить вам эту информацию.
Лорен Бекмейер уставилась на охранника, чувствуя, как от трех часов ожидания закипает кровь.
— Но мне совершенно точно известно, что он там. Позвоните, и он выйдет ко мне.
— Ваш парень, мисс, находится в Ангаре-13. Это строго закрытая территория, так что или вы будете хорошей девочкой, сядете в свой «корвет» и уедете, или я вас арестую.
Лорен прожгла его яростным взглядом. Потом села в машину и постаралась при развороте обдать его мелким гравием с головы до ног.
— Чтобы мы победили в Шибальбе, ты должен выучить свою роль, — пояснял Джейкоб. — Наши атаки должны быть синхронными. Каждое действие, каждую мысль нужно отрепетировать заранее и довести до автоматизма.
Они стояли в зале с голографическим проектором, запрограммированным на древнюю майянскую площадку для игры в мяч. Джейкоб был в белом тренировочном костюме, Сэм — в черном. Тремя этажами выше Доминика, доктор Мор и его команда внимательно следили за ними из-за толстого тонированного стекла.
— Я чувствую себя законченным идиотом, — сказал Сэм, уставший после двух часов интенсивной тренировки. — И почему мы должны носить эти дурацкие костюмы?
— Я уже говорил тебе, что в атмосфере Шибальбы слишком много двуокиси углерода. Маски позволят нам дышать, костюмы защитят тело. Здесь, на тренировочной площадке, костюмы связаны с нашей нервной системой. Если ты получишь удар от проекции воина, твое тело его почувствует.
— Прекрасно!
— Прекрати, Мэнни, ты должен серьезнее к этому относиться. Ошибка на этой арене — еще полбеды, но если ты ошибешься в Шибальбе, поверь, смерть будет очень мучительной.
Иммануэль пнул голограмму известняковой поверхности. Боевые тренажеры, восточная философия, изнурительные тренировки… и все это подчинено кошмарным сказкам майя и аду под названием Шибальба.
Иммануэль Гэбриэл много лет пытался избегать больных фантазий своего брата. А теперь, повзрослев, очутился в эпицентре этого бреда.
Хватит!
— Хватит, Джейк. Меня тошнит от этих игр.
— Игр?
— Игр, психоза, как хочешь, так и называй. Ты мог командовать Мэнни, но Сэмюэл Аглер не хочет иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоими навязчивыми идеями!
Он снял маску и швырнул ее на пол.
— Иммануэль…
— Возможно, гены Хун-Ахпу позволяют нам концентрироваться лучше других и творить всякие штуки, но они же и проедают мозг. Мама давно предупреждала меня, что все это может привести к параноидальной шизофрении, и ты со всей убедительностью доказал, что ее тревоги не напрасны!
Джейкоб посмотрел на Доминику, которая попятилась от смотрового стекла.
— Мать понятия не имеет о том, с чем имеет дело.
— Думаю, имеет. Нашего отца заперли в сумасшедшем доме именно с таким диагнозом — параноидальная шизофрения. А мама была его врачом.
— Наш отец не был шизофреником. Его заключение в клинике было следствием политических игр.
— Если тебе так легче, то верь в эти сказки. Играй в свои войнушки, но без меня. Видишь ли, у Сэма Аглера своя жизнь, и в ней тебе нет места.
Он сбросил костюм и зашагал к выходу.
— Компьютер, свет! — Арену залило фиолетовое свечение. — Мэнни, оглянись! Ты действительно думаешь, что правительство стало бы вкладывать миллионы долларов в такое оборудование только для того, чтобы я мог поиграть в войну? Ты вправду считаешь, что все это — параноидальный бред?
— Джейк, ты живешь в государственном учреждении, таком же, как Лонгбот Ки. Ты тренируешься в виртуальном костюме, ты пользуешься программами, созданными после той истории с «Пополь Вух». Все это нереально и не производит на меня никакого впечатления. Тебе стоило бы взглянуть на наш спортзал в университете Майами. И прочувствовать разницу.
— Мэнни…
— Все это дерьмо началось с нашего деда и того идиотского дневника. Его уже давно нет в живых, и Мика тоже. Я смирился с тем фактом, что вся моя семейка не в своем уме. Мик был шизоидом, мама страдает от депрессий, я притворяюсь другим человеком, а ты… ну, у тебя свои тараканы. Я люблю тебя, парень, но должен уйти. Постарайся выжить.
Джейкоб недоверчиво помотал головой, потом посмотрел вверх, на доктора Мора.
— Так нельзя. Я должен показать ему.
Голос Мора зазвучал из внутренних динамиков, отдаваясь металлическим эхом.
— Джейк, мы уже говорили об этом. У твоего брата нет допуска.
— Он мой брат. У него больше прав увидеть «Золотое руно», чем у всех работников этой базы вместе взятых. — Джейкоб выбежал в коридор. — Мэнни, то есть Сэм, прежде чем уйти, ты должен кое-что увидеть. Это моя последняя просьба.
— Перестань, Джейк.
— Это недолго, обещаю. Сделай мне последнее одолжение.