Но потребности никуда не делись, а расцветающая юность Лилит порождала в нем звериную тягу, которую не могла пресечь даже молитва. Однако публичное обнажение — это было нечто совсем уж новое и непривычное. Девчонка явно дразнила его, а сопротивляться соблазну Квентон не мог.
Лилит застонала громче и, засунув ладонь под трусики бикини, начала шевелить пальцами.
Этого Квентон уже не выдержал. Он выскочил из туалета и направился во двор.
Почувствовав его присутствие, Лилит открыла глаза.
— Ты что-то хотел?
Квентон схватил ее за руку, вздергивая на ноги.
— Хочешь быть плохой девочкой? Я покажу тебе, что случается с плохими…
Лилит выскользнула в нексус.
Секунду спустя Квентон Морхед обнаружил, что лежит спиной на колкой траве только что подстриженной лужайки, уставившись в такие же, как небо, яростно-синие глаза внучки.
Кулак Лилит возник в его поле зрения и врезался в нос.
— О… Боже… да будь ты проклята, маленькая шлюха!
Кровь брызнула из обеих ноздрей.
— Шлюха? Шлюхам платят, Квентон.
— Я тебе платил! Я четырнадцать лет кормил и одевал тебя, давал крышу над головой. Ты должна мне, должна…
Склонившись над ним, она приподняла ладонями тяжелые груди.
— Хочешь их получить, Квентон? Приди и возьми.
Он потянулся к ней, и Лилит снова его ударила, быстро, яростно, изо всей силы. Передние зубы священника зашатались.
Лилит выпрямилась, стянула трусики, закрутила их на указательном пальце и направилась к дому.
— Когда надумаешь вернуться, уберешь газонокосилку.
Квентон перекатился на живот, выплюнул выбитые зубы. Я изгоню из тебя скверну и буду изгонять ее так, что ты ходить не сможешь.
Глава шестнадцатая
— … девятнадцать… двадцать… двадцать один…
Восьмидесятидвухлетний заключенный Пьер Роберт Борджия со свистом втягивал воздух сквозь зубы, лицо его покраснело, мускулы дрожали от усталости, но он еще не выполнил дневную норму приседаний.
— … двадцать два… двадцать три… двадцать четыре…
Уже почти пятнадцать лет бывший Секретарь Штата отбывал наказание за организацию покушения на жизнь Майкла Гэбриэла.
— … двадцать пять… двадцать шесть… двадцать семь…
Борджия был примерным заключенным. Он обучал своих неграмотных товарищей чтению и письму, по воскресеньям проводил религиозные службы.
— … двадцать восемь… двадцать девять… тридцать…
Ежедневная видеопочта держала его в курсе всех настойчивых попыток семьи сократить срок его заключения. Досрочное освобождение, по всему видать, было уже не за горами.
— … тридцать один… тридцать два… тридцать три…
Упражнения помогали Борджии держать под контролем кровяное давление. Ежедневные медитации позволяли сохранить ясность ума. И все это было подчинено одной цели, одной мысли, которая поддерживала в нем волю к жизни. Это была мысль о мести.
— … тридцать четыре… тридцать пять… тридцать шесть…
Раньше ярость Борджия была направлена исключительно на сына его главного оппонента — на того, кто тридцать лет тому назад лишил его правого глаза.
После смерти Майкла Гэбриэла эту ярость нужно было переключить на кого-то другого.
— … тридцать семь… тридцать… восемь… тридцать… девять… сорок!
Борджия лег на холодный линолеум пола в своей маленькой камере. Посмотрел на проекцию тропического берега, застывшую на стене, и перевел дыхание.
— Компьютер, включить Си-Эн-Эн.
Голографический океан сменился заставкой канала. Секунду спустя начался блок новостей.
— …на прошлой неделе скончался Джордан Анн Катрас, и сегодня на пост Генерального Секретаря Совета Безопасности ООН вступил бывший Президент США Эннис Чейни.
— Аааа! — Борджия пнул стену, попав ботинком по лицу изображения Чейни.
Далее в новостях. Мировая Ассоциация баскетбола добавила две новые команды к Восточной Конференции…
— Компьютер, прекратить трансляцию!
Изображение погасло.
Борджия почувствовал, как ускорился пульс и подскочило давление. Он глубоко вздохнул, потом медленно выдохнул. И повторял вдохи-выдохи до тех пор, пока пульс не пришел в норму, а кровь не перестала грохотать в ушах, потом принял упор лежа и начал отжиматься.
— Раз… два… три… четыре…
Освобождение не за горами.
Пьер Борджия считал дни.
— Ну же, Мэнни. Примени эту формулу и дай ответ!
Иммануэль Гэбриэл взглянул на огромный изогнутый монитор, полтора на два метра, и процедил сквозь зубы:
— Я уже сказал, мистер Хоппер. Не могу.
— Можешь, — терпеливо возразил учитель. — Смотри.
Скотт Хоппер перегнулся через плечо подростка и набрал на клавиатуре уравнение для просчета перегрузки при достижении скорости света.
— Я ввел все значения, тебе осталось только подсчитать.
— Да кому оно надо? Я не собираюсь быть астронавтом. Мне больше нравится играть в бейсбол.
— Возможно. А теперь примени эту проклятую формулу, и мы закончим урок.
— Для меня урок окончен.
— Сядь, пожалуйста…
— Нет. Я хочу потренироваться до обеда.
— Ты не выйдешь отсюда, пока не решишь задачу. Твой брат закончил занятия уже час назад, решив все задачи.
— Тра-ля-ля.
— Сядь!
— Да, разбежался!
Хоппер проглотил отповедь, когда в классную комнату вошел Джейк.
— Джейкоб, возможно, у тебя получится как-то договориться с братом, меня он совершенно не слушает.
Учитель вышел.
Иммануэль поцеловал средний палец и помахал им спине Скотта Хоппера.
— Мне нужно поговорить с тобой, Мэнни. Я снова вступал в контакт с отцом.
— А я вступал в контакт с Пасхальным Зайцем. Он утверждает, что тебе нужно вернуться на Веселую Ферму…
Молниеносным движением Джейкоб дал подсечку и бросил его на пол.
— Эй…
— Мэнни, ты меня достал. Не соблюдаешь графика тренировок, не учишься…
Иммануэль ударил брата в грудь достаточно сильно, чтобы оба они покатились по полу.
Темноволосый вскочил на ноги.
— Ты меня тоже достал, придурок. Мне надоело слушать твои бредни, осточертело, что ты мной командуешь. А больше всего меня достала эта гребаная тюрьма.
— Это для твоего же блага. Снаружи нас поджидают сумасшедшие…
— Сумасшедших полно и здесь! — Иммануэль схватил стул и швырнул его в монитор. Разноцветные осколки брызнули во все стороны.
— Прекрати! Ты хоть знаешь, сколько он стоит?
— Мне эта фигня ничего не стоила.
Иммануэль потянулся за вторым стулом.
Джейкоб поймал брата в борцовский захват.
— Прекрати, Мэнни. Я не хочу причинить тебе боль.
— Причинить боль? — Мэнни сморгнул злые слезы. — Да ты меня вообще убиваешь.
— И как же я тебя убиваю? Ответь!
— Отвали…
Джейкоб разжал руки.
— Мы живем в раю. У тебя есть все, чего только можно пожелать, о чем можно лишь мечтать…
— Дерьмо! Мне нужна свобода. Мне нужны друзья моего возраста. Я устал играть в бейсбол с охраной. Хочу тренироваться в команде ровесников. Хочу знакомиться с девушками! С девушками, Джейк, с противоположным полом, понимаешь ты это? Или гены Хун-Ахпу откусили тебе яйца?
— Мне знакомо сексуальное влечение, и у меня даже есть девушка.
— Да ну? И кто же это? Розовая Ладошка и пять ее сестричек?
— Ее зовут Лилит. Мы с ней общаемся… по Интернету. Она хочет, чтобы мы были вместе, но я не могу.
— Вот видишь, об этом и речь! Отправляйся на свидание. Проветри свои мозги.
— Все не так просто. Я люблю ее, и поэтому мы должны разорвать отношения.
— Должны?
— Она становится помехой.
— Помехой чему?
— Ты все еще не понимаешь? Все еще отказываешься признать, кто мы такие и что стоит на кону?