Чабан прислушался. Он услышал топот, выстрелы, гиканье приближающихся всадников.

Чабан сказал лисе:

— Ты-то, лиса, спрячешься в норе. А как быть мне?

Лиса ответила:

— Если ты попытаешься скрыться от него вместе с овцами, он увидит тебя и настигнет. Беги один и скройся вон в том лесу, а я присмотрю за овцами.

Чабан убежал. К лисе подъехал князь Бигалди и сопровождающие его люди. Лиса сказала им:

— Отправляясь к вашему князю, мы оставили без присмотра отары овец князя Бигалди. Пригоните, пожалуйста, домой этих овец.

И лиса опять побежала впереди, размахивая хвостом. Теперь она подбежала к пастуху, пасшему стадо коров. Ему лиса сказала то же самое, что и чабану. Пастух испугался и убежал в лес.

— Гоните и это стадо коров, сказала лиса, обращаясь к людям, сопровождающим князя, и побежала впереди.

На этот раз лиса подбежала к пастуху, пасшему стадо верблюдов[138]. Она сказала ему то же самое. Пастух убежал.

— Гоните и эти стада верблюдов, — сказала лиса и побежала вперед.

В четвертый раз лиса подбежала к пастуху, пасшему табуны коней, легла перед ним и сказала:

— Как быть тебе? Как быть мне? Скачет падчах Гур-Гур, все сметая на своем пути.

Пастух убежал. И коней пригнали всадники, скакавшие за лисой.

Всадники частенько спрашивали:

— Скоро ли доедем?

— Немного еще осталось, — бросила лиса на бегу и опять побежала впереди всех.

А Бигалди в это время думал: «Какой позор, если мы поедем к моему шалашу!»

Но они проехали мимо шалаша.

Далеко от шалаша, где-то в чужой краю сармак отбил у одного падчаха шахар с золотыми дворцами, лег вокруг него и никого к шахару не подпускал.

Лиса подбежала к сармаку, легла перед ним и начала:

— Как быть тебе? Как быть мне? Скачет падчах Гур-Гур, все сметая на своем пути. Того, кто окажется возле него, убивает он, того, кто оказывается впереди него, топчут кони всадников.

— Иди сюда, вонючая лиса, я проглочу тебя, сказал сармак.

— Я не такая счастливая, чтобы быть проглоченной тобой. Если не веришь мне, послушай сам, сказала лиса.

Сармак приподнял голову и посмотрел в ту сторону, куда показывала лиса. Услышал сармак надвигающийся топот и испугался. Издали надвигались целые тучи пыли. Слышалось гиканье всадников.

— Ты-то, лиса, спрячешься в пору, а как же мне быть? Я слишком огромный, чтобы где-нибудь прятаться.

— Ползком тебе отступать нельзя они могут настигнуть тебя в пути. Ты вот что сделай, сармак: прыгни с этого места вон на те горы. Там ты и скроешься от погони, ответила лиса.

Сармак по совету лисы прыгнул и оказался за горами. При падении он стукнулся о скалу и выбил себе глаз.

Тогда лиса вошла в шахар, набрала в рот воды, побрызгала полы дворца, подмела хвостом все комнаты, взяла барабан и начала бить в него.

Тут подъехали всадники с невестой. Кони их стали падать на мраморном полу.

— Разместите овец, коров, коней и верблюдов, — сказала лиса.

Три дня и три ночи играли свадьбу, потом люди князя, сопровождавшие невесту, вернулись к себе домой.

Сноха, согласно обычаю, называла лису «красной девушкой»[139]. Лиса прожила у Бигалди довольно долго, и вот однажды она подумала: «Этого бедного, голого Бигалди я своими руками сделала богатым. Интересно, как бы он вел себя, если бы я умерла?»

Лиса притворилась мертвой и растянулась у входной двери. Жена Бигалди увидела утром на пороге мертвую лису, вбежала к Бигалди и сказала:

— Слышишь, князь, наша «красная девушка» умерла.

— Ну, если умерла, возьми эту вонючую лису за хвост и брось на навозную кучу, — крикнул Бигалди из комнаты.

Услышав такие слова Бигалди, лиса вскочила и, разозленная на него, сказала:

— Вот как ты стал бы горевать после моей смерти! Я женила тебя на самой красивой девушке. Я из побирушки сделала тебя самым богатым человеком на свете! Сейчас я приведу сюда сармака хозяина этого шахара. Он расправится с тобой.

И лиса побежала за горы, куда скрылся сармак, взяла его за ухо и привела к дворцу Бигалди.

— Слышишь, Бигалди! — несколько раз крикнула лиса.

Никто не ответил. А Бигалди в окно увидел сармака, которого лиса держала за ухо. Не отвечая на зов лисы, он думал: «Если я выйду, то сармак проглотит меня». Но лиса продолжала кричать. Тогда Бигалди вышел и сказал:

— Ну и ну! Так ты об этом сармаке мне говорила, лиса? Этим сармаком ты меня страшила? Да у него нет вдобавок и одного глаза! Подожди-ка, вот я сейчас приведу тебе своего сармака!

Бигалди сильно струсил и вошел во дворец, не зная, что делать дальше. Испугался и сармак:

— Так вот почему ты привела меня сюда! Ты хотела, вонючая лиса, чтобы меня убили?! — сказал он, поднял ее на воздух и ударил с размаху о стену дворца, а сам убежал.

50. Храбрее сармака

Опубл.: ИФ, т. II, с. 212.

Записал А. О. Мальсагов в 1962 г. на ингушском языке от С. Озиева, г. Грозный.

У одного мужчины была жена вертлявая и бойкая на язык. То и дело начинала она ссору и не давала мужу покоя. Надоела она мужу, но он не знал, как от нее избавиться.

Однажды поехал он в лес за дровами. Там увидел он в большой яме сармака. Быстро повернул арбу и поспешил домой. Вернулся муж без дров, и принялась жена его ругать:

— Что ты делаешь? Почему возвратился без дров? Разве не знаешь, что у нас в доме нет даже щепки? Разве такие бывают мужья? Ты не стоишь подгоревшего чурека!

Чего только она не выговаривала мужу!

— На спеши, жена, я не привез дров потому, что не мог. Я приехал за длинной веревкой и мешком. Поторопись, принеси веревку и мешок! — сказал муж.

— Что еще за мешок? О какой веревке ты говоришь? Уж не зайцев ли думаешь ловить?

— Не говори громко, а то соседи услышат. В лесу в яме я нашел клад. Хочу достать его, поспеши!

— Кто? Ты? Разве ты не знаешь, как поступают в таких случаях? Туда должна пойти я. Я вытащу клад, — быстро стала собираться жена.

— Тебе не следовало бы туда идти. Женщинам не положено доставать клады, это мужское дело, лучше не ходи.

— Я в десять раз лучше тебя достану этот клад. О чем ты болтаешь, разве ты мужчина?!

Быстро взяла она мешок и веревку и отправилась с мужем в лес. Пришли они в лес, и муж говорит:

— Вот здесь клад. Иди подержи веревку, за кладом спущусь я.

— Ты оставь разговоры, лучше крепче держи веревку, за кладом спущусь я, — сказала жена и по веревке спустилась в глубокую яму.

Только она спустилась, как почувствовала, что под ногами у нее сармак, и она стала его душить. Испуганный сармак кинулся в сторону, но освободиться не смог женщина все сильнее стискивала его горло. Взглянув вверх, сармак увидел на краю ямы мужчину с веревкой и крикнул:

— Ва, мужчина, если ты спасешь меня от этого шайтана, я тебе три раза добро сделаю.

— Схвати веревку ртом, я вытащу тебя, ответил мужчина.

Бросился сармак, схватил веревку, и мужчина поднял его, а женщина сорвалась и снова упала в яму. Сказал сармак мужчине:

— Я пойду и лягу на краю села, там, где люди берут воду, и буду лежать до тех пор, пока ты не скажешь: «Убирайся отсюда!» После этих слов я уйду. Люди скажут тебе спасибо и дадут много всякого добра и денег.

Через некоторое время сармак исполнил свое обещание. Люди не знали, что и делать. Тогда мужчина сказал, что, если он прикажет, сармак уйдет. Люди пообещали ему много денег и всякого добра, только бы он прогнал от источника сармака.

Подошел он и говорит: «Убирайся!» и сармак ушел.

Так он прогнал сармака из двух сел, и люди дали ему много денег и всякого добра.

Когда сармак уходил из последнего села, он сказал мужчине:

— Я исполнил свои обещания, больше не обращайся ко мне с просьбами. Если придешь, я съем тебя.

вернуться

138

Известно, что верблюды, львы, крокодилы на Кавказе не водились, но в сказках вайнахов они встречаются довольно часто. Сами названия животных «лев», «верблюд», «крокодил» на чеченском и ингушском языках заимствованы из арабского языка.

вернуться

139

По обычаю вайнахов, невестка из уважения к родственникам мужа называет их не собственными именами, а описательно. В данном случае лиса, по горскому обычаю, называется «красной девушкой».