Изменить стиль страницы

— Дай мне еще поесть! — прорычал ешап.

Юноша вновь отказался. Ешап вырвал из своей бороды волос, привязал им юношу к койке и, забрав всю еду, скрылся. Долго вырывался юноша, наконец освободился и лег спать. Друзья вернулись с охоты голодными и спрашивают:

— Приготовил ли ты что-нибудь поесть?

— Я был болен и не смог ничего сделать.

Недовольные охотники сами сварили себе ужин.

На следующий день дома остался человек, подслушивающий разговор муравьев, а друзья отправились на охоту.

Тот, кто подслушивал разговор муравьев, прибрал в комнате, приготовил обед и стал дожидаться друзей, В это время к избушке подошел ешап.

— Проходи в комнату, — пригласил тот, кто подслушивал разговор муравьев, — садись.

— Я и без твоего разрешения сяду, ублюдок, — сказал ешап и сел.

Тот, кто подслушивал разговор муравьев, поставил перед ним мясо и халтамаш. Ешап все съел и приказал дать еще, но тот сказал, что не даст, — с охоты должны возвратиться проголодавшиеся друзья.

— Дай мне еще поесть! — прорычал ешап.

И когда тот, кто подслушивал разговор муравьев, вновь отказался, ешап вырвал из бороды волос, привязал им его к койке и, забрав всю еду, скрылся.

Приложив немало усилий, тот, кто подслушивал разговор муравьев, наконец освободился и лег отдохнуть. Охотники вернулись домой и спрашивают:

— Приготовил ли ты что-нибудь поесть?

— Я был болен и не смог ничего сделать.

Недовольные охотники сварили себе ужин, поели и легли спать.

На третий день дома остался Чайтонг, а его друзья отправились на охоту. Чайтонг приготовил обед, прибрал в комнате и стал дожидаться друзей. В это время, как и в первые два раза, к избушке подошел ешап.

— Проходи в комнату, — пригласил Чайтонг, — садись.

— Я и без твоего разрешения сяду, ублюдок, — сказал ешап и сел.

— Отведай хлеба-соли, — сказал Чайтонг, едва сдерживая гнев.

— Я и без твоего разрешения съем все, что мне хочется, ублюдок, — продолжал издеваться ешап.

— Если я не позволю, ничего ты не съешь, — вскочил Чайтонг, схватил ешапа за усы и ими привязал его во дворе к столбу.

Долго бился ешап и, наконец, вырвав из земли столб и оставляя за собой кровавый след, бросился бежать. В это время пришли с охоты проголодавшиеся друзья и спросили:

— Приготовил ли ты что-нибудь поесть?

— Конечно, приготовил, — ответил Чайтонг, — а чем это вы болели?

Друзья не отвечали. Но вскоре они во всем признались Чайтонгу.

— Вот что, друзья, — сказал Чайтонг, рожденный от медведя, — давайте пойдем по следу ешапа!

Шли они, шли и увидели посреди дороги чугунную трубу. Кровавый след вел вверх по трубе, а затем по ее внутренней стороне опускался вниз.

— Кто спустится по этой трубе? — спросил Чайтонг.

Юноша, подбрасывавший мизинцем бревна, и человек, подслушивавший разговор муравьев, не решились спуститься вниз.

— Хорошо, тогда спущусь я, — сказал Чайтонг, рожденный от медведя. — Все, что там есть, я буду подавать вам, а потом вытащите и меня.

Чайтонг обвязал себя веревкой и спустился. Вошел он в первую комнату. В ней сидела старшая жена ешапа.

— Спрячься поскорее, — сказала она, — если ешап проснется, он убьет тебя!

Чайтонг махнул рукой и вошел во вторую комнату. В ней сидела вторая жена ешапа. И она сказала:

— Спрячься скорее, если ешап проснется, он убьет тебя!

Чайтонг махнул рукой и вошел в третью комнату. В ней сидела невиданной красоты девушка: на ее коленях лежала голова ешапа.

— Ой, не входи! — сказала она. — Если ешап проснется, он убьет тебя!

Ешап имел обыкновение спать подряд двенадцать дней и двенадцать ночей.

— Сбрось собачью голову со своих колен, — сказал Чайтонг.

Девушка не согласилась. Чайтонг повторил еще раз:

— Сбрось собачью голову со своих колен!

И девушка сбросила на пол голову ешапа. Ударился ешап головой о пол, проснулся и стал драться с Чайтонгом. Дрались они, дрались, да так долго, что от их пота появились лужи, а от пара — туман. Стал ешап одолевать Чайтонга, и тогда Чайтонг взмолился:

— Могучий боже! Пусть солнце и месяц станут между нами!

Солнце и месяц стали между ними, и они продолжали драться, да так сильно, что от их пота появились лужи, а от пара — туман. Тогда взмолился ешап:

— Пусть станут между нами солнце и луна!

— Вот тебе солнце и луна, — крикнул Чайтонг, рожденный от медведя, и ударом шашки снес голову ешапу.

После этого он поднял наверх старших жен ешапа, а когда стал поднимать третью девушку, они обменялись кольцами, и она сказала ему:

— Я не доверяю твоим друзьям. В конюшне ешапа стоят белый, красный и черный жеребцы. Если ты, не дотрагиваясь до красного и черного, коснешься белого жеребца, он поднимет тебя в тот мир, где нахожусь я.

Друзья Чайтонга подняли девушку, но не стали поднимать Чайтонга и вместе с женщинами убежали.

Вошел Чайтонг в конюшню и случайно коснулся черного жеребца; в тот же миг очутился он в самом нижнем мире. Там он увидел домик, из которого курился дым. В нем жила одна старушка. Он вошел в дом.

— Нани, есть ли у вас что-нибудь поесть? — спросил проголодавшийся Чайтонг, рожденный от медведя.

— Ничего нет, — ответила старушка, — я сейчас тебе приготовлю.

Налила она грязной воды и стала готовить еду.

— Что ты делаешь?

— Еду готовлю, — ответила старушка.

— Разве у вас нет чистой воды? — спросил Чайтонг.

— Клянусь, мальчик, нет, — ответила она. — У источника лежит сармак. Если ему не приведут девушку, он не дает воды.

— Дай-ка мне ведра, — сказал Чайтонг, — воду-то я нам принесу.

Десятью пальцами Чайтонг захватил десять ведер и отправился к источнику. Набрал полные ведра воды и пошел обратно.

— Сейчас я тебя отпускаю как гостя, но не вздумай больше приходить за водой, — сказал сармак.

Набежавшие коровы выпили всю воду у Чайтонга. Вновь набрал Чайтонг десять ведер воды.

— Не вздумай больше приходить, — сказал сармак, — и второй раз я тебя отпускаю как гостя.

Чайтонг раздал всю воду людям и в третий раз пошел за водой.

В это время он встретил всадника, который вез плачущую девушку, дочь падчаха, чтобы отдать ее на съедение сармаку. Отправились они втроем и подошли к источнику. Чайтонг, рожденный от медведя, подвел девушку ближе к сармаку. Сармак заскрежетал зубами так, что посыпались искры, еще ближе подвел Чайтонг девушку, и вновь сармак заскрежетал зубами и снова посыпались искры.

Когда в третий раз Чайтонг подвел девушку, сармак так сильно щелкнул зубами, что сломал себе челюсть. Чайтонг подошел к сармаку и большим пальцем вонзил в него кинжал, мизинцем подбросил его, потом вновь большим пальцем всадил кинжал в сармака и убил. При этом Чайтонг сказал:

— Пусть кинжал этот вытащит тот, кто его вонзил.

А всаднику он сказал:

— Расскажешь всем, что ты убил сармака, спас дочь падчаха и принес воды.

Родственники падчаха и все люди с большими почестями встретили всадника и спросили:

— Как тебе удалось спасти девушку?

— Я убил сармака, спас девушку и принес воды, — сказал всадник.

Двенадцать дней и двенадцать почел кормили и поили всадника, укладывали спать на пуховых постелях. У источника люди увидели сармака, пригвожденного кинжалом к земле. Никто — ни молодые, ни старые не могли вырвать этот кинжал.

— Вот из того дома, где курится дым, нужно бы пригласить юношу, — сказала одна девочка.

Пригласили Чайтонга и спросили:

— Попробуй, может быть, ты сможешь вытащить этот кинжал.

— Если вы не могли его вытащить, то как же я его вытащу? — сказал Чайтонг.

Подошли к сармаку. Чайтонг, рожденный от медведя, мизинцем руки подбросил кинжал, затем большим пальцем вновь вонзил и снова мизинцем вытащил. Тогда падчах сказал всаднику:

— Не ты спаситель моей дочери. Ее спаситель — Чайтонг, рожденный от медведя.

Пятнадцать дней и пятнадцать ночей кормили и поили Чайтонга, укладывали спать на пуховых постелях. Говорит падчах Чайтонгу: