Изменить стиль страницы

– Я знаю. Мне очень жаль Кейт, мистер Фитцджеральд, – сказал он.

– Зовите меня Брайан. – Я взял чашку в руки. – Мне бы хотелось поговорить с вами… без Сары.

Он откинулся на спинку раскладного стульчика.

– Может, поговорим сейчас?

Это было не очень удачное время, но подходящий момент может и не наступить.

– Хорошо. – Я глубоко вздохнул. – Я думаю, что Анна права.

Сначала я не был уверен, что Кемпбелл Александер меня услышал. Потом он спросил:

– Вы хотите сказать то же самое судье во время слушания дела?

Я посмотрел в чашку.

– Думаю, я должен это сделать.

Когда мы с Полли приехали этим утром по вызову скорой помощи, парень уже занес свою девушку в душ. Она сидела в одежде под струей воды, неуклюже вывернув ноги. Волосы закрывали ее лицо, но и так было понятно, что она без сознания.

Полли залез прямо под душ и начал ее вытаскивать.

– Ее зовут Магда, – сообщил парень. – С ней будет все хорошо, правда?

– У нее диабет?

– Какое это имеет значение?

Господи!

– Скажи мне, что она принимала, – потребовал я.

– Мы просто выпили, – признался парень. – Текилы.

Ему было не больше семнадцати. Достаточно взрослый, чтобы слышать сказки о том, что душ помогает при передозировке героина.

– Послушай. Мы с моим другом хотим помочь Магде, хотим спасти ей жизнь. Но если ты скажешь, что у нее в крови алкоголь, а на самом деле там наркотики, то наше лечение ей не поможет, и даже повредит. Тебе понятно?

В это время Полли закатал рукава рубашки Магды. На ее руках были следы от уколов.

– Если это была текила, то они принимали ее внутривенно. Смертельная смесь?

Я достал из сумки наткан и передал Полли капельницу.

– Ну, – протянул парень, – вы же скажете копам, правда?

Быстрым движением я схватил его за воротник рубашки и прижал к стенке.

– Ты что, идиот?

– Просто родители меня убьют.

– Похоже, тебя не очень волновал тот факт, что ты можешь умереть. Или она.

Я наклонил его голову к девушке, которую уже рвало прямо на пол.

– Думаешь, жизнь можно просто выбросить, как что-то ненужное? Думаешь, после передозировки бывает второй шанс?

Я кричал ему в лицо. Потом почувствовал руку на своем плече – это был Полли.

– Остынь, капитан, – прошептал он.

Постепенно я начал осознавать, что этот стоящий передо мной дрожащий парень на самом деле не имел никакого отношения к причине моей вспышки. Я отошел, чтобы успокоиться. Полли сделал все необходимое и подошел ко мне.

– Если тебе сейчас тяжело, мы можем тебя подменить, – предложил он. – Начальник отпустит тебя на такое время, какое понадобится.

– Мне нужно работать.

Я видел, как за его спиной девушка приходила в себя, как парень плакал рядом с ней, закрыв лицо руками. Я посмотрел Полли в глаза.

– Когда я не здесь, – объяснил я, – мне приходится быть там.

Мы с адвокатом допили кофе.

– Еще чашечку? – предложил я.

– Нет, спасибо. Мне нужно возвращаться в офис.

Мы кивнули друг другу, потому что сказать действительно было больше нечего.

– Не беспокойтесь об Анне, – добавил я. – Я позабочусь, чтобы у нее было все необходимое.

– Вам, наверное, нужно съездить домой, – сказал Александер. – Я только что забрал вашего сына из-под ареста за угон «хаммера» судьи.

Он поставил чашку в раковину и оставил меня с этой информацией. Я знал, что рано или поздно это убьет меня.

Сара

1997

Независимо от того, в который раз ты едешь в отделение скорой помощи, к этому нельзя привыкнуть. Брайан нес нашу дочь на руках, по ее лицу текла кровь. Дежурная медсестра жестом позвала нас внутрь и провела остальных детей к пластиковым сиденьям, где можно было подождать. Врач-ординатор деловито вошел в комнату.

– Что случилось?

– Она перелетела через руль велосипеда, – объяснила я. – Упала на бетон. Признаков сотрясения мозга нет, но на линии волос открытая рана размером примерно полтора дюйма.

Доктор осторожно положил ее на стол, надел перчатки и осмотрел лоб.

– Вы врач или медсестра?

Я попыталась улыбнуться.

– Просто уже привыкла.

Чтобы зашить рану, понадобилось наложить восемьдесят два шва. Когда все закончилось, Анна, со снежно-белой повязкой на голове и с огромной дозой детского тайленола в крови, держась за мою руку, вышла в комнату ожидания.

Джесси спросил, сколько ей наложили швов. Брайан сказал Анне, что она храбрая, как пожарный. Кейт посмотрела на свежую повязку сестры.

– Мне больше нравится сидеть здесь, – произнесла она.

Все началось с того, что Кейт закричала в ванной. Я взбежала наверх, открыла дверь, сорвав защелку, и увидела свою девятилетнюю дочь перед унитазом, забрызганным кровью. Кровь текла также по ее ногам, просачиваясь через трусики. Это визитная карточка промиелоцитной лейкемии – внутренние кровотечения в самых разнообразных формах. У Кейт раньше уже было ректальное кровотечение, но ей тогда было два года и она этого не помнила.

– Все нормально. – Я попыталась успокоить ее.

Я взяла влажное полотенце, чтобы вытереть ее, дала гигиеническую прокладку и наблюдала, как она пытается пристроить ее между ног. Я должна была показать ей это, когда у нее начнутся первые месячные. Сколько времени еще осталось до того момента?

– Мама, – позвала Кейт, – опять течет.

– Клинический рецидив. – Доктор Шанс снял очки и сжал пальцами переносицу. – Думаю, нужно делать пересадку костного мозга.

Я вдруг вспомнила надувную боксерскую грушу, которая была у меня, когда я была такого же возраста, как Анна. Внутри у нее был песок, и, как только я наносила удар, груша тут же возвращалась обратно.

– Но несколько месяцев назад, – начал Брайан, – вы говорили, что это опасно.

– Так оно и есть. После пересадки костного мозга выздоравливает половина пациентов. Другая половина не переносит химиотерапии и облучения, которые нужно пройти до операции. Некоторые умирают в результате осложнений после пересадки.

Брайан посмотрел на меня и озвучил страх, который захлестнул нас.

– Зачем же подвергать Кейт риску?

– Потому что, если этого не сделать, – ответил доктор Шанс, – она точно умрет.

Когда я позвонила в страховую компанию в первый раз, связь случайно прервалась. Во второй раз я двадцать две минуты слушала заунывную мелодию, пока трубку взяла работник отдела по работе с клиентами.

– Скажите, пожалуйста, свой регистрационный номер.

Я продиктовала ей номер, который есть у всех государственных служащих, а также номер социальной страховки Брайана.

– Чем могу вам помочь?

– Я уже разговаривала с кем-то неделю назад, – объяснила я. – У моей дочери лейкемия, и ей необходима пересадка костного мозга. В больнице мне сказали, что страховая компания должна покрыть расходы.

Операция по пересадке стоила от ста тысяч долларов и выше. Само собой, таких денег у нас не было. Но то, что врач порекомендовал пересадку, еще не значит, что страховая компания согласится оплатить ее.

– Такая процедура требует тщательного изучения…

– Да, я знаю. Мы об этом говорили еще неделю назад. Я звоню, потому что никакого ответа я от вас так и не получила.

Она оставила меня ждать на линии, пока найдет мои данные. Я услышала негромкий щелчок, а потом записанный на пленку голос оператора: «Если вы хотите поговорить с…»

– Черт! – Я бросила трубку.

Бдительная Анна заглянула в комнату.

– Ты сказала плохое слово.

– Я знаю.

Я взяла трубку и нажала кнопку автодозвона. Прослушав голосовое меню, я наконец-то связалась с живым человеком.

– Меня только что разъединили. Опять.

Еще пять минут ушло на то, чтобы эта оператор записала те же цифры, имена и факты, которые я уже сообщала ее предшественницам.