Слуги принесли мужчинам закуски: чай, шербет и маленькие изящные блюда с едой. Аиша почувствовала запах пищи, ароматный и восхитительный. Она была голодна, так как не ела целый день, но если бы ей предложили еды – чего, конечно же, не могло произойти – она не смогла бы проглотить ни кусочка. Не здесь.

Она заметила англичанина в дальнем углу двора. Его заморская одежда привлекала любопытные и немного враждебные взгляды, но он, по-видимому, не обращал на них внимания, оглядываясь вокруг с холодным непроницаемым выражением на лице.

Опустив голову, она пробиралась в его сторону, стараясь быть незаметной, и, наконец, заняла место позади него, усевшись на корточки около стены, словно смиренный слуга, ожидающий своего хозяина.

Англичанин что-то сказал переводчику, и тот двинулся к человеку, сидящему на помосте в другом углу двора, толстому человеку в развевающихся шёлковых одеждах. Замилю.

Он был тут же остановлен охранниками, но после короткого разговора его проводили к помосту. Через некоторое время Замиль подал знак англичанину подойти.

Аиша проскользнула вперёд.

Англичанин вытащил папку и показал Замилю рисунок, тот посмотрел на него и пожал плечами. Англичанин что-то сказал, Аиша не смогла услышать.

Она ещё продвинулась вперёд и услышала ответ Замиля.

– Нет, молодая белая девственница стоила бы дорого и шесть лет назад… – он пожал плечами. – Кто знает, где она теперь? Одно бесспорно, она уже не девственница.

Он посмотрел на хмурое лицо англичанина и захихикал.

– Но свежая рыба лучше, не так ли? – он указал подбородком на помост. – Торги сейчас начнутся, если хотите кого-нибудь купить.

Но англичанин даже не взглянул в ту сторону. С кратким прощальным словом он развернулся и пошёл к выходу сквозь толпу покупателей, как будто их не существовало. Также как и на рынке, люди расступались перед ним. «Это из-за его сверкающих серебристо-голубых глаз», – подумала Аиша, направляясь следом за ним.

Но её продвижение было медленным, так как никто не уступал дорогу оборванному мальчишке. Англичанин уже вышел на улицу, когда Аиша услышала, как толпа за её спиной зашумела.

Она продолжала двигаться к двери, не желая смотреть.

Но она не могла не слышать.

Это была рабыня. Аиша услышала, как покупатели зашевелись в предвкушении, и голос объявил: «Молодая черкешенка, девственность гарантируется…». Послышались звуки одобрения.

Желудок Аиши резко сжался. Она, шатаясь, подошла к двери, жалея, что не вышла на улицу раньше, вместе с англичанином.

Мужчина возле двери рассмеялся над её посеревшим лицом.

– Слишком много голой женской красоты для мальчика, да? Грек тебя предупреждал. Однако эта черкесская красотка подсластит твои сны, мальчик, не так ли? – он хихикал, отпирая дверь. – Теперь каждый раз, когда ты будешь смотреть на женщину в чадре, ты будешь точно знать, что под ней скрывается.

Аиша протиснулась мимо него и побежала. Она бежала и бежала, пока у неё не закололо в боку, и тяжёлое дыхание не перешло в надрывные, захлёбывающиеся рыдания.

Глава 2

Она бежала, пока не оказалась на берегу Нила, этого неиссякаемого, плавно несущего свои воды, источника жизни. И смерти. Река всегда приносила ей успокоение. И напоминание о том, что никогда нельзя терять бдительность, потому что здесь водились крокодилы…

В воде и на суше.

Она сидела на берегу, обнимая руками согнутые колени, смотрела на реку и вспоминала.

Вспоминала, как трещало дерево под тяжёлыми ударами, как летели вырванные замки. Громкие грубые голоса. Грабители. Они всегда знали, когда ударить.

Слуги сбежали при первом признаке чумы, и некому было остановить их. Осталась только Аиша. С мёртвым отцом и умирающей матерью.

Мама слабо, но настойчиво, сжала её руку:

– Прячься, – и указала под кровать.

Аиша быстро скользнула под кровать и лежала там тихо, как мышь, боясь даже дышать. Мама над нею медленно дышала… вдох… выдох… вдох… выдох…

Пара больших грязных босых ног осторожно приблизилась к кровати и остановилась в нескольких футах.

Аиша затаила дыхание. Ногти на ногах были искривлены, покрыты толстым роговым слоем и забиты грязью.

– Мёртвая, – спустя мгновение произнес обладатель грязных ног.

«Не мама, – подумала она. – Нет, мама тоже спряталась».

– Никаких следов ребёнка? – спросил другой мужчина.

– Нет, но она должна быть здесь.

Здесь? Она обхватила себя руками, уверенная, что в любой момент её выволокут из-под кровати.

– Продолжайте искать. Белая девчонка-девственница принесёт много денег на рынке рабов. Больше, чем всё это…

Он подбросил на ладони забренчавшие драгоценности её матери.

A мама открыла глаза и прокляла его… на последнем издыхании…

Аиша дрожала, обнимая колени, уставившись на реку, на неизменный неиссякаемый поток. Река видела всё. Ничто не возмущало её, ничто не тревожило… Всё проходит.

Колотящееся сердце умерило своё биение. Раздирающее, болезненное чувство покинуло её.

Бессмысленно беспокоиться о том, что она не в силах изменить. Её задача – выжить. Соваться к Замилю было глупо. Неудивительно, что этот визит вызвал у неё приступ мучительной тошноты от страха и отвращения. Чего она ожидала?

Аиша поднялась на ноги. Было уже поздно, а она потратила большую часть дня на англичанина вместо того, чтобы зарабатывать на жизнь.

Сегодня она заработала всего несколько мелких монет. Но ещё можно успеть собрать топливо для прожорливой печки Лейлы.

Она стала собирать засохший тростник, сухие прутья и траву, а также сухой верблюжий помёт. Знакомая работа успокоила её. В первый раз, когда она встретила Лейлу, та накормила её, а взамен Аиша принесла ей топливо. Так возникла их дружба.

Как всё изменилось с тех пор, подумала Айиша. Она больше не тот отчаянно голодный и испуганный ребёнок. Она женщина, и у неё есть выбор. Она только должна воспользоваться им.

* * *

Солнце уже скатилось к краю неба, когда Аиша поплелась домой с собранным топливом. Она всё ещё платила работой за свой ужин, но Лейла стала для неё родной, почти как мать. Сначала она взяла под свое крыло Аишу, потом Али. Она взяла бы их в свой дом, если бы могла, но Омар не позволял.

Лачуга с двумя комнатами и всё, что в ней находилось, принадлежали Омару, брату Лейлы.

Аиша вошла в маленький дворик через заднюю дверь и сложила топливо аккуратной кучкой возле печки.

Мррр-мяу? Аишин кот, Том, приветствовал её с высокой стены, окружающей двор. Тóму нравилось наблюдать мир с высоты.

Аиша улыбнулась ему, он потянулся и спрыгнул на землю, любовно обвиваясь вокруг её щиколоток. Она подняла его и прижала к груди. Том громко замурлыкал и мягко боднул её голову.

Она поглядела на солому под скамьей, где обычно спал Али, там было пусто.

– Где Али? – спросила она кота. – Он уже должен быть дома.

Она тихонько постучалась в заднюю дверь. Они с Али редко заходили в дом, Омар не разрешал им. Если Лейла подбирает на улице грязных нищих, пусть дурит, но они не должны появляться в его доме, и он ни гроша не потратит, чтобы накормить или одеть их.

И потому Аиша и Али спали на соломе под скамьёй. Это было не так уж и плохо. Зимой, когда было холодно, они спали рядом с печкой, которая сохраняла тепло после дневной работы, а Том спал в ногах Аиши, согревая их. Летом же снаружи было прохладнее, чем внутри. И в любом случае, это было гораздо лучше, чем спать на улице.

Лейла открыла дверь. Её разбитая губа покрылась засохшей коркой крови.

– Что случилось? – спросила Аиша. Как будто сама не догадывалась.