— Я люблю тебя. Очень, очень.
Он, целуя её во всё, что подвернётся, заметался по комнате. Потом, поставив на кровать, сообщил:
— Мы теперь всегда будем вместе.
— И нас никто не разлучит, да?
— Собирайся, мы едем домой… Ко мне…К нам.
— Я согласна.
Куда… Какая разница. Она согласилась. Ей было без разницы, куда идти. С ним всё равно куда бы не идти. Это такое безумие. Господи, как хорошо-то.
— Ты не представляешь, как я счастлив. — Голос его потеплел. Сделался домашним. Почти ручным.
— Не больше меня. — Пропела и она.
— Собирайся.
— В принципе у меня всё готово. Я ж готовилась утром домой. Только заменю пижаму на джинсы и майку.
Некоторое время они молчали. Звёзды тухли. Близилось утро. Голубоватый свет вползал через окно в комнату. Ни с чем другим не спутать рассвет. Они в комнате одни. Переодевалась не прячась. Зачем, она теперь будет его. Он тоже смотрел во все глаза, не отворачиваясь. Зачем, — это теперь принадлежать будет только ему. Долго возился, помогая застегнуть ей крючки. Не слушались пальцы, и у неё это получилось бы быстрее, но сунулся с помощью Алексей и Марина, тихонько посмеиваясь, уступила. Он забрал сумку. Спустились. Открыв дверку машины, подсадил её в салон. Закинул вещи в багажник. Не удержавшись и наклонясь к ней, чмокнув Маринку в губки, ещё раз, словно боясь отказа, спросил:
— Ну поехали?
— Поехали! — не поводится она на его уловку.
Маринка, улыбаясь, посматривала в окно, в голове копошились счастливые мысли: "Какое же оно счастье? Утверждают — разное. У каждого своё. Большое, маленькое. Глупости. Разве его измеришь размером или взвесишь. Либо оно есть, либо его нет. Все остальные грани просто сливаются. Но так на глаз не скажешь и не определишь. Надо прожить жизнь. И непременно с ним рядом, именно с Алексеем и ни с кем другим.
Дождавшись пока он вырулит на стоянку у подъезда, страдая нетерпением выскочила и в припрыжку побежала открывать кодовый замок. "Девчонка совсем, — поскреблось под лопаткой. — Может зря. Сломаю ей жизнь". Но руки Марины пропускающую его с вещами сходятся на его шее, и он, подхватив её, как маленькую на локоть, забывает о всякой ерунде. Губы касаются губ. Руки хозяева всего чего им хочется. Мама родная, как хорошо! И эта широкая постель в спальне теперь их постель. Уже сегодня воскресенье и это тоже только их день. Они будут лежать целый день на ней купаясь в нежности друг друга и болтать ни о чём. Она, прильнув к нему, примется водить пальцем по его лицу, а он будет ловить её пальчик и целовать. И проснёмся тоже непременно одновременно. Непременно она будет жить с ним здесь, ведь она его жена. Теперь им обоим есть куда спешить душным или дождливым вечером. Ведь каждый знает, что его ждут. Они будут прислушиваться к шуму лифта, к звукам шагов на лестнице, повороту ключа… Но это будет позже. А сейчас их двое, только двое в этом мире.
Сейчас они пойдут вдвоём купаться. Он будет натирать её точёное тело гелями и целовать. Он завернёт её в полотенце и отнесёт на кровать. Потом она позвонит и что-нибудь сочинит родителям. А в понедельник они распишутся. Получат свидетельство о браке. И девочка будет его законной перед богом и людьми. Правда придётся морочить ещё год всем головы. Но куда ж деваться. Всё так и случилось, кроме одного. Став женщиной, Маринка вдруг начала плакать. Он растерялся и пытался разобраться: — Маринка, милая моя, что с тобой? Я сделал что-то не так? Ты передумала? Но она покрыв виноватое лицо любимого мужчины поцелуями, вцепившись в него, словно боялась потерять так и уснула всхлипывая на его груди, объявив обескураженному Алексею, что это от счастья.
Утром в понедельник, заливается её мобильник. Всем наплевать на их счастливое состояние. Время равнодушно ведёт свой бег. Их глаза, как по команде метнулись на часы — чуть-чуть не проспали. Давно пора вставать. Ей надо заехать домой, ему на службу. К тому же, её ищут разгневанные родители. Непорядок! Умываются и собираются бегом, наталкиваясь друг на друга, одновременно хватаясь за полотенце и чайник при этом целуясь и смеясь. Он отвозит перед службой её домой. Заносит вещи. Отводя взгляд от удивлённых глаз её матери, что-то невнятное шепчет и, прощаясь, исчезает. Вообще-то понедельник тяжёлый день, но только не этот и не для них. К одиннадцати часам, она подъедет к загсу, он будет ждать её там. А до этого договорится с работниками того интересного заведения и, сгоняв в институт, оформит на себя отпуск. Тарасов обещал переговорить с Глебом насчёт его виллы на берегу океана. Если он не рванёт туда сам с Иришей, значит, выгорит ему. Но как Марину забрать из дома… Всё же придётся просить Глеба, чтоб помог. Он поговорит с Иришей, а та с родителями Марины. Мол, едут вместе. А что это выход. Настроение у него отличное. Ещё бы, счастливее его не найти. Душа и сердце где-то там на облаках. Получив отпускной и деньги, заехал в супермаркет. Купил вязанку белых роз и погнал к загсу. На противоположной стороне одиноко стояла Марина. Боится подойти. Вот смешная. Заметив подкатившего Богуша, она подпрыгивает и несётся к нему.
— Привет!
— Привет! Паспорт взяла? — Поднимает он её на уровень своих губ.
— Да, — пошарила она, улыбаясь, в сумочке. — Вот.
— Тогда пошли.
Он опустил её и взял крепко за руку. Словно боясь, что она у самой двери передумает и убежит.
— Лёш, а вдруг я буду плохой женой, и ты раскаешься, что взял меня.
— С чего это вдруг. Котлеты ты лепишь отличные, а случись рыть окоп, я обойдусь без тебя, — рассмеялся он. — Давай не трусь, мы справимся.
Она облегчённо вздохнула. Он заметил это. Они стали мужем и женой, как он и хотел, о чём мечтала, но не могла рассчитывать она. Маринка притихла и волновалась, с этого дня у неё началась взрослая семейная жизнь.
33
Вечером позвонил Тарасов и поздравив сообщил, что Глеб с Ирой ждут их. С родителями Марины Ира тоже всё утрясла. Так что тип-топ, давайте дуйте, отдыхайте. Медовый месяц как-никак. — Прикончил он свой телефонный звонок. Отпуск быстро проходит. Поэтому Богуш долго не раздумывая, забрав жену, рванул. Марине разницы никакой, лишь бы с ним. На вилле их ждали. Девчонки обнялись, как будто век не виделись и сразу же ускакали шептаться. Во — первых, их браку был год и она считала его удачным, ведь они ни разу не поругались с Глебом. А во-вторых, Ира была довольна, сделав открытие в своём муже, его результатом. Оказывается Глеб ценит дружбу и совершенно не скупердяй. А ведь когда-то она его считала леденцом на палочке.
— Иришка, ты рада за меня?
— А ты за меня?
Девчонки, рассмеявшись, опять обнялись. Повод посидеть и выпить хорошего вина точно есть. Они слушали друг друга, как люди перенёсшие одну и ту же горячку. Им было о чём поговорить.
Глеб отвёл майора в выделенную для молодожёнов спальню. Ту самую, где томилась у него в плену Ира. Искромсанные ей шторы заменили, и всё выглядело вполне пристойно. Не успел Богуш кинуть перед шкафом сумки, как прилетела Маринка за купальником. Ирина топталась за открытой дверью, поглядывая на Богуша, и с трудом сдерживала смех. Того, что грозный начальник курса подсядет на Маринку, да ещё так, что побежит тайно жениться, никто не ожидал. Чмокнув Алексея в уголок губ, Марина, порывшись в сумке, выудила купальник и они умчались с Ирой к бассейну. Мужики, переглянувшись, посмеялись им в след. "Попрыгуньи!"
— Алексей, переодевайся, я жду тебя внизу. У меня разговор к тебе. Посидим, попьём пиво и поговорим. — Засунув руки в карманы шорт, попросил Глеб. — Я страшно рад, что оказал тебе услугу, но я эгоистичен и хочу попользоваться тобой. Чужих не могу втягивать в дерьмо. Это всегда опасный вариант.
— В чём дело? Если в моих силах, то без проблем.
— Переодевайся, я пока распоряжусь и подожду на веранде.
Натянув майку и шорты, Богуш сбежал вниз. Глеба он нашёл за плетёным столом, тот ругался с кем-то невидимым по телефону и присматривал за бассейном. Ему так и не удалось научить жену хорошо плавать, а она, елозя по надувному матрасу, запросто может нырнуть на самой глубине и нахлебаться. Бассейн, правда, сделан многоуровневый, чтоб уж была любая глубина на любителя так сказать. Но её же нелёгкая несёт на самое глубокое место. Хохочет и забавляется себе с Мариной, а ему головная боль.