Рита капризно надула губки.
– Но я уже договорилась… – Она оглянулась на Оливию. – Я не хочу обсуждать это при слугах.
– Если ты об Оливии, то она не прислуга, она присматривает за Нелл по моей просьбе и для твоего удобства.
Что-то в его голосе заставило Риту неохотно сказать:
– Извините, я очень расстроена. – Она была не настолько расстроена, чтобы не взглянуть на часы. – Но мне пора, у меня важная встреча. – Рита поцеловала Нелл и взяла ван дер Эйслера под руку. – Не сердись на меня, Хасо, мы еще увидимся и поговорим. Ты знаешь, что я полностью полагаюсь на тебя.
Оливия отвела глаза, пока она целовала его в щеку и что-то шептала с коротким смешком. Оливия заметила, что Нелл повернулась к ним спиной и смотрела на улицу. Когда потребовалось, девочка ответила матери обязательным поцелуем, крепко прижалась к Оливии при виде юфрау Схалк с сумкой и вскочила в машину, как только ей открыли дверцу. Пока ехали к дому мистера ван дер Эйслера, никто не проронил ни слова. Только там, в тепле и уюте, он сказал:
– Думаю, перед отъездом нам хорошо бы выпить по чашке чая. Идите в гостиную – Бронгер принесет. Мне надо позвонить, а потом я присоединюсь к вам.
Они почти заканчивали пить чай, когда он вошел, принял из рук Оливии чашку, сказал несколько ничего не значащих фраз и предложил выезжать через десять минут.
Злится, подумала Оливия, поднимаясь с Нелл за сумкой и забытым мишкой. Бронгер расторопно подхватил багаж, Нелл и Ахилл устроились сзади, а Оливию мистер ван дер Эйслер пригласил сесть рядом с ним.
Такую возможность нельзя было упускать: теперь Оливии почти не придется его видеть, раз он нашел, как ответить на этот устроенный Нелл маленький бунт. Одна неделя, прикинула Оливия, в лучшем случае десять дней, и Нелл отправят в Англию… а заодно и ее, без всякого сомнения. В эти десять дней она его не увидит, но находиться в одной с ним стране уже радость.
Стемнело. Оливия, сидя в теплой машине, догадывалась, что резко похолодало.
– Снег пойдет, – сказал мистер ван дер Эйслер, – мы, наверное, еще до Тьериума не доедем.
– А где это?
– В нескольких милях к востоку от Леувардена. Деревушка на берегу озера. – Он замолчал, и она решила, что он сердится на нее за то, что она расстроила Риту. Оливия сидела тихо, разглядывая сельские пейзажи в сгущавшихся сумерках.
Они ехали на север, и действительно, скоро пошел снег. Сначала летели крупные, мягкие хлопья, но вот уже клубящийся снежный вихрь носился туда-сюда, гонимый ветром.
– Вы не боитесь?
Она взглянула на его спокойный профиль.
– Нет. Но если бы я была за рулем, я бы дрожала от ужаса.
– Когда проедем dijk[6], ветер будет не такой свирепый, мы доберемся до Тьериума за полчаса. Нелл спит?
Оливия оглянулась.
– Да, и Ахилл тоже.
– Он ее преданно любит. Надо будет постараться навестить ее до отъезда и забрать собаку.
Дамба казалась бесконечной, со стороны моря она была слишком высокой, но по другую сторону дороги – пониже, и Оливия видела серые волны, взъерошенные ветром, они выглядели холодными и угрожающими.
Дамба наконец кончилась, и, хотя по-прежнему шел густой снег, ветер ослабел.
– Франекер, – сказал мистер ван дер Эйслер, проскакивая городок с освещенными витринами, и выехал на главную дорогу, ведущую в Леуварден. Это автострада, догадалась Оливия, потому что, хотя временами вдали мелькали огоньки, вблизи дороги ничего не было. Он не заехал в Леуварден – предпочел его освещенным улицам прежнюю автостраду, но ненадолго. Вскоре он свернул на узкую мощеную дорогу. Как Оливия ни вглядывалась, ничего не было видно.
– Поля, – коротко объяснил мистер ван дер Эйслер. – Сельская дорога.
Он хорошо знал путь, и это было кстати, потому что на редких пересечениях дорог нельзя было различить никаких знаков. Леуварден остался недалеко, но Оливии казалось, что они очутились в каком-то глухом месте. Наконец сквозь снег она разглядела огни, а он снизил скорость при въезде в деревню – ряд домишек, освещенная лавка, смутные очертания церкви. Еще один переулок, и они пронеслись мимо резных железных ворот на кирпичных столбах и остановились перед домом. Темнота и снег мешали Оливии рассмотреть дом, она только отметила, что фасад с освещенными окнами солидный. Они поднялись по двум ступенькам, прошли под аркой входа. Ахилл прыгал рядом с ней, мистер ван дер Эйслер с Нелл на руках чуть не наступал на пятки.
Как только они подошли ко внутренней двери, им открыл высокий костлявый старик. Мистер ван дер Эйслер опустил Нелл на пол, похлопал старика по плечу и заговорил.
Оливия иногда выхватывала знакомые слова, но о чем шла речь, не понимала. Вдруг мистер ван дер Эйслер перешел на английский:
– Оливия, это Тобер. Он служит в нашей семье целую вечность, он появился у нас еще до моего рождения, Тобер – часть нашей жизни.
Оливия протянула руку и сказала:
– Здравствуйте. – Она чуть удивилась, когда Тобер ответил ей на вполне сносном английском.
Нелл обняла старика, потом они разделись и пошли через холл к широкой двойной двери. Нелл повисла у старика на руке, Ахилл степенно вышагивал рядом.
Прямо как дома, подумала Оливия. И будто сказала эти слова вслух, потому что мистер ван дер Эйслер отозвался:
– Нелл бывает у нас каждый раз, когда приезжает в Голландию, а что касается Ахилла, то он считает, что здесь его второй дом. Так оно и есть.
Тобер распахнул двери, и взгляду Оливии открылась просторная, величественная комната с высокими узкими окнами, почти скрытыми за шторами из плотного рыжевато-коричневого шелка. Стены были затянуты таким же шелком, причем панели разделялись белыми колоннами. Шелковистые ковры покрывали паркетный пол, возле стен стояли массивные горки с изогнутым верхом, а над гигантским камином поднималась вытяжка. Музей, подумала Оливия, но тут ее взгляд отметил удобные кресла, столы с красивыми настольными лампами, стопку книг на тумбочке у дивана, моток ниток на низком табурете и полосатую кошку, клубочком свернувшуюся в кресле. Может, и музей, но обжитой, теплый и приветливый.
Нелл кинулась к даме, сидевшей у камина, большая рука мягко подтолкнула Оливию в плечо, и она волей-неволей последовала за девочкой. Дама встала, нагнулась поцеловать Нелл и сделала несколько шагов к ним навстречу.
– Хасо, какое счастье видеть тебя, мой милый. – Она подставила щеку для поцелуя. – А вы Оливия. Добро пожаловать, дорогая, я всегда рада гостям.
Она с улыбкой протянула Оливии руку. Они были одного роста. Старая дама была все еще красива – ярко-голубые глаза, густые седые волосы, зачесанные ото лба, внушительная фигура.
– Как доехали? У нас в это время всегда самая неприятная погода. Перед тем как подняться наверх, вам надо выпить кофе, а тебе, Нелл, дадут теплого молока с твоими любимыми маленькими печеньицами.
Принесли кофе, и Оливия, сидя рядом с хозяйкой у пылающего камина, чувствовала, что по крайней мере в этот момент она счастлива. Мистер ван дер Эйслер сидел в большом кресле с подголовником, рядом на стульчике примостилась Нелл, а у ее ног дремал Ахилл. Оливия улыбнулась мистеру ван дер Эйслеру, он в ответ тоже улыбнулся доброй, но отстраненной улыбкой.
Вскоре жена Тобера уже провожала Оливию наверх. В этой маленькой плотной женщине в черном было легко признать старую служанку семьи. Удивительно, думала Оливия, поднимаясь вслед за ней по широкой лестнице, но в нашем современном мире семья мистера ван дер Эйслера не испытывает недостатка в прислуге. И в лондонском доме, и здесь у него есть все, что надо. Может быть, этот дом принадлежит его матери? Может быть… Она, наверное, узнает об этом, пока будет здесь жить.
Ей с Нелл предназначались смежные комнаты и ванная на двоих. Обе комнаты, в нежных пастельных тонах, были обставлены очаровательной розовой мебелью. Проведя рукой по черненой поверхности тумбочки, служившей туалетным столиком, Оливия убедилась, что дом содержится в идеальном порядке. Она с нетерпением ждала утра, чтобы рассмотреть здание снаружи. Нелл дернула ее за рукав, возвращая к реальности. Они привели себя в порядок и опять спустились вниз. Оливия заметила, что здесь Нелл стала совсем другой – смеется, прыгает. Полная противоположность тому несчастному, задерганному ребенку, которого она видела в Амстердаме. Наверное, когда мистер ван дер Эйслер и Рита поженятся, он это исправит.
6
Дамба (нидерл.).