Помедлив еще несколько минут, я, наконец, решилась покинуть кресло, единственно соединяющее меня с реальностью. Было ощущение, что оно исчезнет, как только я перестану вжиматься в его надежную поверхность. Я осторожно сползла с уютного сиденья, успешно стараясь не наступить на возникший прямо под ногами черный камень — мало ли какие ловушки натыкало здесь мое взбесившееся воображение. С опаской обернувшись, я убедилась что кресло, ставшее почти родным, пропадать никуда не собиралось, возвышаясь памятником покинувшему меня здравому смыслу. Вздохнув, я потопталась на месте и на всякий случай довольно больно себя ущипнула. Увы, обстановка меняться не спешила.
Словно в песке по щиколотку увязая в золоте на каждом шагу, я бездумно брела по пещере, пытаясь настроиться на оптимистический лад. Усилием воли отбросив мысли о дурдоме, попыталась обдумать более приятные варианты.
Возможно, я все-таки сплю. Переутомилась, вот и снится слишком красочная чепуха. А сон, как известно, рано или поздно закончится сам, если это, конечно, не кома. Теоретически, этот вариант был предпочтительнее дома скорби, да и нравился мне гораздо больше.
Возможно, я умудрилась попасть в параллельный мир. Конечно, это невероятно, но как человек, излюбленным жанром которого всегда было фэнтези, я не могла не "опознать" ситуацию, описанную уже уймой всевозможных авторов. Но я не хочу в фэнтезийную бегалку! Мне и так неплохо живется…
Если придерживаться сюжета, ставшего едва ли не каноническим, мне в ближайшем времени предстоит обзавестись парой друзей-соратников, почти разумным конем, предпочтительно черной масти, и со всей этой честной компанией идти спасать мир или как минимум громить местного злодея, что, вообще-то, слишком несерьезно. Почему друзей пара, а не один или десяток? Ну, дело, наверное, не только в том, что бог и главный редактор, любит троицу (хотя для многих этот самый редактор существо не менее мифологическое, пусть даже его истинное имя можно прочитать на титульном листе любой книги), но с одним соратником могут возникнуть очевидные проблемы в самом начале повествования. Если герои разнополые — сюжет преждевременно скатится к выяснению личных отношений. Если же однополые — при современной распущенности читатель будет все время подозревать, что отношения таки есть, но автор что-то недоговаривает. Когда же единомышленников слишком много, есть шанс запутаться в именах и характерах, да и не у всякого автора хватит терпения выписывать такое количество ситуаций, чтобы задействовать всю эту толпу. Так что большинству из них приходится удовлетворяться ролью в массовке, а многие из героев считают это унизительным и начинают пробиваться на главную роль, внося разброд и сумятицу в сюжет. В общем, троица — это самое то. Третий исполняет роль и строгой дуэньи, предотвращая любовные романы, и шута, разряжающего обстановку. Хотя, за лошадку рыжей масти, похожую на красавицу, благосклонно подставляющую мне спину для прогулок в моем реальном мире, я без промедления отдала бы весь золотой запас пещеры. Половину, поправила я себя мысленно. Отсюда еще выбираться придется, так что хоть немного золота да пригодиться, хотя бы на прокорм той же лошади. Ах, да! Еще мне надо будет обзавестись железной оглоблей типа "меч" и размахивать ею, устрашая врагов, для пущего эффекта встряхивая рыжими кудрями. Стоп! Какими кудрями? Признаюсь честно, последний пункт меня напугал больше всего. Против меньших братьев, друзей и холодного оружия я почти не возражала…хотя драться с кем бы то ни было не испытывала никакого желания. Но вот волосы… между прочим, покраска влияет на них отнюдь не самым благотворным образом! Господи, ну что за ерундистика в голову лезет? Даже если мне действительно изменили масть в соответствии с канонами жанра, сомневаюсь, что использовалась для этого обычная краска! Все равно не желаю менять свою черную гриву на легкомысленные рыжие кудряшки!
Зеркало мгновенно стала первоочередной целью. Я уже не замечала золота, в котором увязали ноги. Мне необходимо увидеть собственное отражение. Срочно. Когда до объекта моего вожделения оставалось пара шагов, я невольно затормозила. И что, спрашивается я буду делать, если худшие опасения оправдаются? Устрою бурную истерику? Глупо. Рядом ни одной живой души — никто не оценит и не бросится утешать. Стоически сглатывать слезы, кусая губы тоже слишком по театральному. Да и жалко мне свои губы. Ладно, чего уж там. Увижу отражение, и тогда уже буду решать предаваться панике немедленно или подождать благодарного зрителя. Может, еще все обойдется…
Последние сантиметры, отделяющие меня от зеркала, я преодолела почему-то на цыпочках и о-очень медленно. Только бы не оказалось, что я превратилась в рыжеволосую зеленоглазую ведьму с паршивым характером! То есть, характер-то в худшую сторону уже не изменится… но с родной привычной внешностью расставаться не хочется. Когда цель была рядом, я зажмурилась и после секундного промедления мужественно распахнула глаза, глянув на свое отражение. Фух! Волосы не осветлились. Глаза, нос — все родное.
Удостоверившись, что с моей единственной и неповторимой внешностью ничего непоправимого не произошло, я, наконец, соизволила обратить более пристальное внимание на окружающую обстановку.
Фигуры, обрамляющие зеркало, до этой минуты скрывались во мраке. И то, что раньше казалось причудливой игрой теней в отблесках золота, оказалось двумя искусно сделанными барельефами. Крылатый лев, весьма напоминающий сфинкса, и яростный дракон мирно соседствовали на ровной поверхности полированного гранита. Они выглядели такими живыми, что я нисколько не удивилась бы, оживи они под моим взглядом. Но, чуда не произошло. Постояв перед барельефами и убедившись в их равнодушном безмолвии, я двинулась дальше.
Собственно говоря, смотреть особо и не на что. Огромная пещера когда-то была чьей-то сокровищницей. Зеркало, возле которого я находилась, располагалась ближе к выходу, если таковым считать отверстие в стене, через которое проникал рассеянный свет. Остальные стены теряются где-то во мраке и хаотическом нагромождении драгметалла. Вру — не совсем хаотичном. Напротив кресла, на котором я сюда прибыла, была относительно расчищенная площадка, ограниченная двенадцатью кучками черного песка. Освободить ее от золота, видимо было невозможно, но его разровняли и даже слегка утрамбовали. Наверное, здесь проводили какой-то ритуал. Любопытно, а при чем же здесь я? Мысль о том, что все происходящее затевалось лишь ради меня, я отбросила как заведомо абсурдную. Комплексами я не страдаю, но и считать себя центром вселенной еще не научилась. В самой середине площадки что-то белело. Наверняка очередное украшение, но явно не из золота. Любопытство, конечно не порок…
Чем ближе я подходила к предмету, привлекшему мое внимание, тем больше понимала, что не зря столь сильно уменьшилось поголовье кошек. Когда до цели оставалось совсем немного, нога зацепилась за какую-то золотую побрякушку, и я весьма не эстетично полетела вниз, рискуя чересчур близко познакомить нос с объектом своего пристального внимания. В безуспешной попытке остановить падение, я проехались ладонями по драгоценному ковру, разбрасывая брызги золотых монет. Ой! Больно же — словно по гальке проехалась. Пальцы судорожно сжались вокруг той самой штуковины, к которой я так стремилась. Ну что, дорогуша, довольна? Рука намертво вцепилась в череп. Явно человеческий. Он был так похож на учебное пособие в кабинете биологии, что не вызывал никаких отрицательных эмоций.
Присев на корточки, я несколько минут рассматривала его сверху, после чего взяла в руку, взвешивая на ладони и сверля задумчивым взглядом. Через мгновение я поняла, что до боли напоминает эта сцена, и, усмехнувшись, вслух глубокомысленно заявила:
— Бедный Йорик…
"Йорик" предпочел промолчать, хотя я не удивилась бы даже в том случае, если бы череп вдруг решил вступить в высокоинтеллектуальную дискуссию на тему классической литературы, или просто заявил, что никакой он ни Йорик.