Изменить стиль страницы

«Атомный подарок» Никиты Хрущева

Карибский кризис и имя Никиты Хрущева связаны воедино на века. Иначе, конечно и быть не может. Но вот мнение, утвердившееся сегодня, что в разжигании карибского противостояния США и СССР виноват только Никита Хрущев вряд ли можно принять. Он-де установкой ракет на Кубе, под носом у Соединенных Штатов, едва не спровоцировал ядерную войну — считают некоторые политологи и историки.

Признаться, удивительная для нас, россиян, точка зрения. В таких случаях любят говорить — «проамериканская». Нет, господа, «американская». Однако в этом не было бы ровным счетом ничего постыдного, если бы… Если бы, утверждая подобное, мы не оказались так далеки от истины.

Поэтому вернемся пока не в приснопамятную осень 1962-го, а еще на несколько лет раньше. Ибо ядерный кризис тоже имел свои истоки. Забудем на мгновение пресловутую «фултонскую речь» Уинстона Черчилля 1946 года. Хотя она была, и это исторический факт, пусть для кого-то и не совсем приятный. Что ж, речь и есть речь, одним словом, устное заявление, пусть и «неприятное», «угрожающее», «поворотное к «холодной войне»». Назовите это как угодно.

Но Черчилль совсем не шутил. У него нашлись горячие последователи за океаном. И вот уже на столе Никиты Хрущева секретные планы вчерашних союзников, а точнее «Сакерс атомик страйк плэн», в переводе с английского означает не что иное, как «План ядерного удара». Есть у этого документа номер 110/59. А утвержден он 16 ноября 1959 года.

Вот так, дорогие советские побратимы, с кем обнимались американцы на Эльбе и клялись вам в вечной дружбе и мире. А ведь среди тех, кто «обнимался», был и «друг» Хрущева, как он его называл, генерал Эйзенхауэр, тогдашний президент США. Сын Хрущева Сергей об этом лицемерии напишет так: «В сердце отца зарубки остались навсегда. Обман со стороны его «друга» поразил отца в самое сердце. Он не простил ни президенту Эйзенхауэру, ни человеку Эйзенхауэру».

Представляю шок советского руководителя, читающего «ядерный план». Там расписано все: масштаб и задачи нанесения ядерных ударов по СССР и его союзникам, принципы выполнения, цели и программы действий верховного главнокомандования и региональных командований.

Вскоре после этого военная разведка добыла совершенно секретную инструкцию НАТО по ведению ядерной войны против Советского Союза. Этот документ также показали Хрущеву. Дальше события разворачивались с угрожающей быстротой. В мае 1960 года ЦРУ направило разведывательный самолет У-2, пилотируемый Пауэрсом.

В том же году начинает свою работу на ЦРУ и МИ-6 предатель Пеньковский. Этот факт чаще всего вырывают из контекста тех событий. А ведь именно полковник ГРУ Пеньковский поставлял ценную информацию о нашем действительном ракетно-ядерном потенциале: он оказался значительно ниже тех данных, которыми оперировал Хрущев в своих громогласных выступлениях. Именно эта информация дала возможность американцам и англичанам пересмотреть свои взгляды и понять, что они переоценивали возможности СССР, особенно в области ракетного вооружения.

И после этого некоторые наши средства массовой информации выдают Пеньковского за «человека, который спас мир». Да не спас он мир, а пододвинул его к краю ядерной пропасти. Американцы поняли, что они могут действовать безнаказанно.

Наконец, наступает трагический 1962 год. Для Никиты Хрущева он начинается с нового «подарка». В феврале и в последующие месяцы по каналам Разведуправления Генштаба поступают особо важные документы. Среди них новый «План ядерной войны № 200/61» и «Перечень целей для нанесения ударов по территории СССР и стран народной демократии». Запланировано для ядерного удара почти семьсот целей. Вдумайтесь в эту цифру. Столько наших городов, промышленных и научных центров, военных объектов. А нам нечем их прикрыть. Да и ответить нечем. Что испытывал в этот момент руководитель Советского Союза, Верховный главнокомандующий? Как он должен был относиться к разнузданной ядерной вахканалии, развязанной Америкой?

Наложите на эти события Берлинский кризис 1961 года и, наконец, Кубу. Я принципиально до сих пор не упоминал о ней. Теперь можно понять, перед каким страшным выбором стоял Никита Хрущев: либо он найдет «холодный душ» для разгулявшихся янки, либо сотни ядерных целей превратятся в сотни Хиросим. Только уже не в Японии, а в Центральной России, на Урале, в Сибири, в Поволжье, на Дальнем Востоке.

Куба стала лишь катализатором стремительно развивающегося кризиса между СССР и США. В своем письме премьер-министру Революционного правительства Республики Куба Фиделю Кастро, на котором стоит дата — 31 октября 1962 года, Никита Хрущев спрашивает: «Возникает такой вопрос: а может быть, нам с вами не стоило договариваться и завозить ракетно-ядерное оружие на Кубу, тогда не было бы кризиса? Это, конечно, заблуждение. Все говорят о том, что если бы мы не пошли на эти меры, то уподобились бы лягушке: сидеть смирно, пока не схватит цапля».

Вот главное. Руководитель великой страны-победительницы не мог и не хотел уподобляться лягушке, смиренно ожидающей, когда ее проглотят.

Далее в послании кубинскому лидеру, Хрущев отвечает на весьма важный для него самого вопрос, хотя речь идет о нападении на Кубу. «Почему же США отказались от этого? — вопрошает он. — Что это, вразумление свыше, которое Кеннеди получил, когда он, как сообщалось, пошел в церковь молиться? Нет, это ракетное оружие, которое американцы обнаружили на Кубе».

И тут, на мой взгляд, Никита Хрущев совершенно прав. На сей раз пришло время американцам испытать шок. Они оказались в шкуре советского лидера, или точнее, в «шкуре лягушки». Конечно, это не семьсот целей, приговоренных американцами к уничтожению на нашей территории, но даже реальная возможность уничтожения нескольких объектов в США советскими ядерными ракетами привела их в ужас.

Еще бы, только вчера у них было все о’кей, да и Пеньковский несказанно обрадовал, мол, советские ракеты не долетят до США, а тут под носом нежданно-негаданно такой «атомный подарок».

Никогда еще за всю историю своего существования Соединенные Штаты не испытывали такой сверхреальной угрозы получить ответный удар. Нельзя сказать, что они не знали ничего подобного. Но это было где-то там, в Европе, в Азии, на чужой, далекой для большинства американцев земле. А тут ракеты с ядерными боеголовками могли разорваться в центре родного Вашингтона или Сент-Луиса, не говоря уже о Мемфисе или Атланте.

Америка дала гарантии ненападения на Кубу, СССР вывез свои ракеты с острова. Кризис разрешился благополучно, мирным путем.

В его разрешении принимали участие тысячи известных и никому не известных людей. Среди тех, кто неизвестен и доныне — военные разведчики.

Сегодня, к счастью, раскрыто имя офицера ГРУ Георгия Большакова.

Однако его вклад в разрешение Карибского кризиса практически не оценен. А он, кстати говоря, был одной из ключевых фигур тех трагических месяцев. Георгий Никитович никогда не служил в КГБ, как это утверждают придворный борзописец ЦРУ Дж. Шектер и перебежавший к американцам бывший сотрудник внешней разведки КГБ П. Дерябин в книге «Шпион, который спас мир». Ошибся и Сергей Хрущев, когда назвал его резидентом советской разведки в своем исследовании «Никита Хрущев. Кризисы и ракеты». Большаков — рядовой оперативный офицер ГРУ, работавший под прикрытием сначала бюро ТАСС в Вашингтоне, потом — корреспондентом журнала «Советский Союз».

В его задачи входил поиск источников по военно-политической и экономической проблематике, но никак не установление связи с высшим руководством Соединенных Штатов Америки.

Но так уж распорядилась судьба, что Георгий Никитович оказался на самом острие кризиса. Он стал своего рода тайным связным между Джоном Кеннеди и Никитой Хрущевым.

Большаков был в США дважды. И еще в период своей первой командировки в 1951–1955 годах познакомился с видными и влиятельными американскими аналитиками и журналистами, такими как Уоррен Роджерс, Джеймс Рестон, Теодор Уайт, Уолтер Липпманн.