Изменить стиль страницы

«Быстрое развитие радиотехники за последние годы обеспечило возможность широкого применения этого вида связи в агентурной работе как в мирное, так и в военное время. Введение в обращение коротких волн, многократно увеличивающих действие раций при одновременном облегчении их и уменьшении габаритов, невозможность точного определения местонахождения станции путем пеленгации — все это, вместе взятое, сделало возможным в достаточной степени законспирировать радио в нелегальных условиях и устранило главное препятствие, мешающее использованию радио в нелегальной агентурной сети».

В Москве, на Ленинских горах, в селе Воробьево была развернута отдельная радиолаборатория Народного комиссариата обороны. «Наша Воробьевка» — так называли ее сотрудники. В 1932 году для радиолаборатории построили специальное трехэтажное здание: появились условия для творческой работы инженерно-технических работников и возможность разместить монтажно-производственные цеха.

В первые годы своего создания лаборатория занималась разработкой и изготовлением специальной приемопередающей радиоаппаратуры, пригодной для работы в нелегальных условиях. Последнее обстоятельство диктовали особые требования к разрабатываемой аппаратуре. Они заключались в трех параметрах — надежности, малогабаритности и простоте в управлении.

Кроме разработки и выпуска агентурной радиоаппаратуры лаборатория занималась проблемами ведения радиосвязи. Так, на летних учениях и маневрах войск в Ленинградском, Белорусском, Уральском военном округах, на Дальнем Востоке впервые были применены агентурные радиосредства. В итоговом докладе отмечалось, что «несмотря на ряд серьезных недостатков в организации связи и несовершенство техники, радиосвязь показала себя как надежное средство для военной разведки».

По опыту войсковых учений предлагалось изучать и накапливать материалы по таким проблемам, как дальность действия радиостанций в разное время суток, определение наилучшего диапазона для связи днем и ночью, возможность проведения сеансов при маскировке станции в лесу, в городе, направленное действие антенн, влияние атмосферных помех, расход электропитания, срок действия радиоламп.

Да, в пору своего становления служба радиосвязи разведуправления не знала многого. Не было опытных радиоинженеров, конструкторов, радистов. Отсутствовала необходимая техническая база, точное станочное оборудование, измерительная аппаратура.

По существу, все начинали с нуля, на пустом месте.

В 1934 году Отдельную радиолабораторию преобразуют в Научно-исследовательский институт связи. Важно, что это было не просто переименование: расширили штат, привлекли лучшие кадры радиоспециалистов. Замом по научной части назначили Бориса Асеева, доктора технических наук, профессора, крупного ученого. Из Военно-инженерной академии связи в Москве и Электротехнической академии в Ленинграде отобрали лучших выпускников, через военкоматы призвали на службу высококвалифицированных инженеров и техников, у которых уже была практика работы в радиопромышленности. И что особенно важно, смогли привлечь к работе в разведке лучших в стране радиолюбителей-коротковолновиков — Л. Долгова, О. Туторского, С. Королева, Г. Ситникова.

Вот как о пионерах спецрадиосвязи вспоминал полковник в отставке Николай Шечков, пришедший в разведуправление в 1932 году: «Эти специалисты были привлечены для работы в разведке по рекомендации Сергея Павловича Павлова, который сам был не просто известным радиолюбителем-коротковолновиком, но и являлся в течение длительного времени одним из организаторов радиолюбительского движения в Советском Союзе. В тридцатые годы С. П. Павлов был секретарем центральной секции коротких волн общества «Друзей радио». Следует подчеркнуть, что радиолюбители-коротковолновики, пришедшие в разведку, заложили основы особой системы ведения радиосвязи, которой были присущи оперативность, умение обнаруживать работающие в эфире радиостанции при слабой слышимости, четкая работа на ключе Морзе, способность быстро ориентироваться при выборе наилучших по прохождению рабочих радиоволн. Радиолюбители-коротковолновики были технически грамотными специалистами».

Тем не менее добрый десяток лет в целом еще низкий профессионализм и слабое техническое обеспечение операторов будут преследовать спецрадиосвязь военной разведки. Отсюда и провалы нелегальных резидентур, и отсутствие связи у разведгрупп и партизанских отрядов в годы войны. Умелый радист — это великое счастье, неумелый, безграмотный — горе и смерть для тех, кто рядом с ним.

К 1935 году относится организация и открытие первых линий радиосвязи по обслуживанию зарубежных советских представительств. В Урумчи, в китайскую провинцию Синьцзян, выехал С. Павлов. В Афганистан, в Кабул, отправился радист Г. Ситников. В Улан-Баторе, в Монголии, обосновался С. Королев. В Центре теперь часто слышали позывные его радиостанции, которая получила кодовое название «Диксон».

Наряду с этим в военных округах продолжались исследовательские работы: изучался весь комплекс научных проблем специальной радиосвязи.

Центр внимательно следил, направлял и анализировал эту деятельность. В архивах ГРУ сохранился любопытный документ — отзыв центральной лаборатории на радиобюллетень, изданный разведотделом Среднеазиатского военного округа (САВО). Специалисты лаборатории дают заключения по нескольким направлениям. Вот одно из них: «Исследование прохождения коротких волн». Эксперты подмечают, что «в бюллетене хоть и есть научное исследование, но только ночных волн. О переходных волнах от дневного времени к ночному не сказано ничего». В разделе «Вопросы питания станции» Центр просит своих коллег из САВО выяснить, «какое электропитание соответствует различным типам станций», а в разделе «Антенны» указать, «какая антенна работает лучше», а также «провести испытания более компактных по своим геометрическим размерам антенн». В заключение отзыва есть пожелание «освещать недостатки в конструкциях радиостанций, выпускаемых в Москве».

Даже из этого короткого документа видно, сколь напряженно и ответственно работали в те годы специалисты центральной лаборатории, а позже научно-исследовательского института разведуправления.

Это был первый ответственный период в истории развития спецрадиосвязи военной разведки. Второй начался в 1936–1937 годах, когда в Испании вспыхнул фашистский мятеж. Здесь впервые перед разведуправлением будет поставлена задача государственной важности, с которой, кстати, в те годы никто не сумел справиться. От успеха ее решения во многом зависела и судьба самой военной разведки.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Никто, кроме нас

В нашей истории бывало не раз, когда от решения, казалось бы, частного и даже весьма узкого вопроса зависела судьба всей операции, а порой и всей военной кампании. Один из примеров тому я приводил в начале книги, рассказывая о нашем участии в войне в Испании. Теперь остановлюсь на тех событиях подробнее.

В советское время борьба республиканцев против фашистов была овеяна легендами. Через полвека многие офицеры, добровольно написавшие рапорта с просьбой направить их в Афганистан, рассказывали мне, что на такое решение их подвигнула романтика интербригад. Помните «Испанский дневник» Михаила Кольцова, строки Михаила Светлова: «Я хату покинул, пошел воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать», всеми любимый фильм «Офицеры», где главный герой храбро воюет с франкистами?

Сегодня ни для кого не секрет: не будь интербригад, воинов-добровольцев из шестидесяти стран мира, а особенно советской военной помощи, фашисты задушили бы республиканское правительство в одночасье. Но Испания получила в подмогу 648 самолетов, 347 танков, более 100 орудий, а также боеприпасы, медикаменты.

Всю эту армаду боевой техники, десятки тонн военного снаряжения следовало переправить за три тысячи километров в Испанию в основном морским путем, который, как известно, контролировался немцами.