Изменить стиль страницы

Что и говорить, пример уникальный. Во всяком случае в истории нашей разведки он единственный. В опасном поединке с гестаповским офицером юная советская разведчица одержала победу.

В архивы ГРУ сохранился документ. В нем сказано: «Во время радиосвязи с Центром, который проходил под контролем гестапо, радистка Вологодская передала сигнал: «Работаю по принуждению». Она подписала радиограмму аварийным псевдонимом «Омар», вместо «Комар».

В дальнейшем Гартман устроил радистке побег из тюрьмы.

Бежав, Вологодская в течение двух недель бродила по лесам, прежде чем встретиться с командиром группы, хотя она знала его местонахождение. Разведчица боялась привести за собой фашистов на базу польских партизан.

И только после тщательной проверки, убедившись в отсутствии слежки, она, голодная и измученная, вышла к партизанам и в конце сентября встретилась с командиром группы.

После отдыха Вологодская вместе с другой радисткой Жуковой обеспечили надежную радиосвязь резидентуры «Голос» с Центром, передав командованию 160 радиограмм.

Гартман, встретившись на явке с представителем резидентуры «Голос», стал активно сотрудничать, передавал важные разведдонесения. Гестаповец передал план минирования Кракова».

Капитан Евгений Березняк, руководитель резидентуры «Голос», отработав в тылу врага 156 дней, совершивший величайший подвиг, спасший Краков, — возвратился домой победителем. Его и еще несколько человек из разведгруппы представили к званию Героев Советского Союза.

Но этого высшего звания за воинские подвиги ни он, ни его товарищи не получили.

Герой войны, резидент, разведчик, спаситель Кракова оказался в лагере НКВД № 174. «Парад Победы я встретил за колючей проволокой» — с горечью скажет он полвека спустя.

И вновь почти нереальная, фантастическая ситуация. Что мог совершить этот бесстрашный человек, в сущности, национальный герой Польши, чтобы угодить в лагерь, за решетку?

А помните, в книге Юлиана Семенова майор Вихрь попадает в руки гестапо. «Вихрь открыл глаза. Прямо над ним стояли три гестаповца. В руках одного из тех, что стояли чуть поодаль, ближе к дороге, был его желтый портфель.

— Кто вы такой? — спросил Вихря человек в штатском, когда в полдень его привезли в краковское управление гестапо».

Так все и было в жизни. И бежать от гестаповцев ему удалось примерно так же, как описал известный писатель. Теперь уже трудно сказать, что помогло Вихрю — Березняку — холодный расчет, опыт разведчика, сложившиеся обстоятельства, удача или просто чудо. Но он бежал, растворился в толпе, когда его вывели якобы на встречу со связным на городском рынке.

Об аресте он не сказал никому, ни единой душе — ни заместителю, ни радистке Лизе. Телеграммы в Центр тоже умалчивали об этом. Слишком многое было поставлено на карту — жизнь товарищей, важнейшее задание, связь с Гартманом. А вдруг Березняка перевербовало гестапо? Ведь, что греха таить и такое бывало.

«Расскажи я свою историю, меня бы сразу убрали», — считает Евгений Березняк.

И он промолчал. Выполнил задание, возвратился, и казалось бы вот-вот на груди разведчика по праву засияет звезда Героя.

Думаю теперь из нынешнего далека нам не понять, что творилось в душе спасителя Кракова. Мучила ли совесть, он хотел до конца быть искренним и чистым? Рассуждал так, мол, в тылу не сказал никому — боялся сорвать задание. Но теперь то, делами своими доказал, что не «засланный он казачок», не сломило его и не завербовало гестапо. Считал все логично, объяснимо. И написал покаянный рапорт начальнику разведки.

Генерал позеленел: «Женя, какой черт тебя дернул?. ». Но рапорт есть рапорт. Как говорят, что написано пером, то не вырубишь и топором. А топор в те годы скорый и далеко не правый был как известно в руках НКВД. Это они уже дальше разбирались с его рапортом. Тем более, что в деле спасителя Кракова уже появилась запись: «Не правдоподобным представляется побег из гестапо».

А ведь и верно, практически никому не удавалось бежать из гестапо. Значит?. Эх, Евгений Степанович, у НКВД была своя логика. Энкэвэдэшная…

И вот уже подольский лагерь, ночные допросы с пристрастием. Так капитан Березняк попал в штрафной батальон и ждал отправки на… японский фронт (читай на тот свет).

Спас его начальник отделения разведшколы полковник Яковлев. Как уж он отстоял Березняка, одному Богу известно. В личное дело записали: «Сведения, полученные от резидентуры «Голос», подтверждены боями, вернули партбилет и направили во Львов.

Потом его забыли на двадцать лет. Вспомнили о нем, о радистке Лизе Вологодской и других разведчиков после выхода книги и кинофильма «Майор Вихрь».

…Такова эта удивительная история героических судеб наших военных разведчиков. Она достойна Книги Гиннесса. Право же, ничего подобного вы не встретите в истории разведок.

Был ли «остров молчания»?

Это, пожалуй, одно из самых загадочных событий в истории разведок — немецкой, английской, советской. До сих пор о нем снимают фильмы, пишут книги, спорят. Итак, 1943 год. Тегеран. Встреча «большой тройки» — И. Сталина, Ф. Рузвельта, У. Черчилля.

В центре всех споров вопрос: действительно ли готовился террористический акт или угроза, нависшая над главами государств, не более чем сталинский политический маневр? Главная задача маневра — заманить Ф. Рузвельта в резиденцию советского посла в Тегеране. Что, собственно, и было сделано. Американский президент на несколько дней стал гостем советского руководителя.

Известно, что сам Рузвельт, возвратившись из Тегерана, на пресс-конференции в Вашингтоне утверждал: немцы замышляли убить Сталина, Черчилля и его самого. Президент добавил, что спаслись они только благодаря Сталину, который вовремя узнал о покушении.

Рузвельт рассказал журналистам, как он оказался в большом, но плохо защищенном здании американского посольства, находящемся в полутора милях от города. Там он получил срочное письмо от Сталина. Глава Советского Союза писал о замыслах фашистов и приглашал его расположиться в своем представительстве, что президент и сделал на следующее утро. Некоторые американские журналисты назвали этот шаг Рузвельта «похищением президента советским ГПУ».

Так что два взгляда на одно событие существовали уже в декабре 1943 года, сразу после окончания конференции.

Есть документальные свидетельства встречи в Тегеране наркома иностранных дел В. Молотова и посла США У. Гарримана. Вот официальная запись: «Молотов сообщает, что в последний момент получены неблагоприятные сведения. Дело в том, что со стороны прогерманских элементов в Тегеране готовятся враждебные акты в отношении руководителей наших государств. Эти акты могут вызвать серьезные инциденты, которых мы хотели бы избежать.

Поэтому с точки зрения лучшей организации совещания и для того, чтобы избежать поездок по улицам, было бы безопаснее, если бы президент Рузвельт остановился в здании советского посольства.

…Гарриман не сомневается в серьезности дела, но ввиду того, что речь идет о безопасности руководителей трех государств, он хотел бы получить более подробную информацию.

Молотов отвечает, что речь идет о лицах, связанных с германским агентом в Иране Майером. В отношении группы Майера иранское правительство приняло меры и выслало некоторых лиц из Ирана. Однако агенты Майера еще остаются в Тегеране, и от них можно ожидать актов, которые могут вызвать нежелательные инциденты.

…Гарриман говорит, что он немедленно сообщит президенту об информации, переданной Молотовым».

Позже и британский премьер-министр У. Черчилль вспоминал: «Я всячески поддерживал просьбу Молотова к президенту переехать в здание советского посольства, которое было в три или четыре раза больше, чем остальные, и занимало большую территорию, окруженную теперь советскими войсками и полицией.

Мы уговорили Рузвельта принять этот разумный совет…»