- Джоунз не из пугливых, - мрачно проворчал Проуг, но по его тону было ясно, что он неохотно, но признает это объяснение приемлемым.
- Но есть вещь, которую нельзя так легко объяснить, - решительно продолжал Стэпли.
- Если учесть, что акула может передвигаться со скоростью до семидесяти миль в час, они просто не могли встретить эту тварь на том же самом месте, что вчера. Это значит, что Джоунз врет, когда говорит, что они его видели, если только...
Он неуверенно замолчал, а Корлисс нетерпеливо переспросил его:
- Если только что?
Брейнз все ещё колебался, но наконец, с явной неохотой проговорил:
- Я опять о том же, об акульем боге.
Он торопливо продолжал, боясь, чтобы кто-нибудь не перебил его:
- Не говорите только, что это легенды. Я сам это знаю. Но мы все вот уже много лет живем на этих островах в южных морях и видели много такого, что нельзя объяснить. И мы все слегка тронулись за это время. Я точно знаю, что отстал от жизни и погряз в предрассудках. Я просто приспособился к мистике, которой здесь полно. Я вижу, чувствую и знаю вещи, которые человеку с запада просто недоступны. Вот уже многие годы я живу в пустынных местах и слышал шум прибоя на сотнях безлюдных берегов. Я насмотрелся на южную луну и потерял чувство времени в этом мире вод, первобытном и неправдоподобном.
Мы, белые люди, пришли сюда и наделали много шума. Мы привезли с собой моторные лодки, построили на берегу совершенно оторванные от здешней действительности города. Они предполагают присутствие времени в этом вневременном пространстве, и поэтому, вы понимаете, они здесь не удержаться. Однажды в этой части земного шара не останется ни одного белого человека, а будут только острова, островитяне и морская живность.
Я говорю это все к тому, что мне доводилось сидеть у костра с местными жителями и слышать старые-престарые истории об акульих богах и о том, как выглядит акулий бог, когда он в воде. И я тебе говорю, Корлисс, что это очень похоже на то, что описывал Перратин. Сначала я просто удивился, что на самом деле может быть такая акула. А потом я стал думать, и чем больше я думал об этом, тем больше это меня тревожило. Потому что, видишь ли, акулий бог может превращаться в человека. И другого объяснения тому, что на этом острове, в тысяче милях от ближайшего порта, появляется человек, нет. Джоунз...
Его перебил низкий голос. К величайшему удивлению Корлисса, это был голос Проугла, резкий и насмешливый:
- Ну, что ты несешь эту суеверную чушь! Брейнз, тебе надо примочку к голове приложить. Мне поведение этого парня по-прежнему не нравится. Мне не нравятся его глаза, мне все в нем не нравится. Но дожить до того, что мне на уши вешают такую лапшу...
- Вам лучше обоим помолчать, - вмешался коротышка англичанин Дентон. Корлисс видел, как он подошел поближе к строению, откуда была видна часть острова.
- Если вы потрудитесь подойти сюда и увидите, что вижу я, вы оба перестанете трепаться. Сюда идет каноэ, и в нем туземец. Он уже обошел рифы и идет вдоль берега а нашу сторону. Это доказывает, что Джоунз мог попасть сюда на лодке. Туземец оказался молодым мужчиной в расцвете сил, темнокожий, красивый с прекрасной мускулатурой. Наравляясь в их сторону от того места скалистого берега, куда он вытащил свое каноэ, он улыбнулся добродушной улыбкой дружелюбно настроенного по отношению к белым людям островного жителя. Корлисс в ответ ему тоже широко улыбнулся, но заговорил он, обращаясь к Проугу и к существу:
- Дентон прав. Поверь Джоунз, мне жаль, что мы тебе доставили столько неприятностей.
Существо приняло извинение легким кивком головы. Но и его мозг и его тело по-прежнему оставались в большом возбуждении. Оно пристально смотрело на приближающегося туземца, и каждый его мускул был напряжен от смятения, вызванного мыслью о том, что эти жители островов имели особое чутье. Оно повернулось в полоборота к туземцу, когда тот остановился в нескольких шагах от Карлисса. Наполовину закрытое группой мужчин, оно встало на колено и сделало вид, что зашнуровывает ботинок. В это время Корлисс заговорил на одном из островных диалектов:
- Что привело тебя сюда, друг?
Молодой человек отвечал низким мелодичным голосом, характерным для его народа:
- Идет шторм, белый человек, а я был далеко в море. Шторм идет со стороны моей земли, поэтому я пришел искать где-нибудь убежище.
Его голос внезапно замер, и Корлисс увидел, что он широко открытыми глазами смотрит на Джоунза.
- Эй, - обратился к нему Корлисс, - ты знаешь его?
Существо вскочило на ноги, как тигр, готовый к нападению. В его ледяном взгляде, сверлившем глаза темнокожего, была неукротимая жестокость. Непреодолимая ярость, вспыхнувшая в этом холодном рыбьем мозгу, как молния ударила туземца. Туземец открыл рот, пытаясь заговорить, облизал сухие губы, а потом вдруг повернулся, как слепой, и бросился бежать к своей лодке.
- Что за черт? - удивился Корлисс. - Эй, вернись!
Туземец даже не оглянулся. Со страшной быстротой он добежал до лодки. Одним движением спустил её на воду и впрыгнул в нее. В надвигающемся сумерке ночи, не обращая внимание на опасность, он начал отчаянно грести вдоль кромки впадины, где вода вздымалась и опускалась между рифами, делая лагуну в этом месте особенно опасной. Корлисс приказал:
- Проуг, возьми тех, кто остался, и отбуксируйте акул в сарай.
Потом он изо всех сил прокричал в сторону лодки:
- Эй ты, псих! Ты не можешь выйти в море в шторм. Мы тебя защитим.
Туземец, должно быть, услышал его. Но в темноте не было видно, повернул ли он голову в их сторону вообще. Корлисс резко повернулся к существу, его лицо было строгим, а глаза смотрели с подозрением.
- Совершенно ясно, - холодно проговорил он, - - что этот человек узнал тебя. Это значит, что ты с его острова или откуда-нибудь поблизости. Он боится тебя, настолько боится, что тут же подумал, что попал в твою шайку. Проуг был совершенно прав. Ты тот ещё гость. Хочу тебя предупредить. Мы самые крепкие ребята, каких тебе когда-либо приходилось встречать. Ты больше не останешься ни с одним из нас наедине, хотя должен тебе сказать, я все ещё не верю, что ты убил Перратина, потому что это бессмысленно. Как только шторм кончится, мы повезем тебя на острова и выясним, в чем тут дело.
Он быстро повернулся и пошел прочь. Но существо едва обратило внимание на его слова, разве только на то, что Корлисса уже не было рядом с ним. Оно лихорадочно думало:
- Человек с острова вынужден будет вернуться сюда из-за шторома. Он вспомнит, что Корлисс обещал заступиться за него, и что белые люди тоже сильные. От страха он выдаст меня. Остается только одно.
Уже почти стемнело, и туземца было едва видно. Существо быстро направилось туда, где мощный поток воды низвергался в лагуну. Здесь было глубоко, и глубина начиналась сразу у скалистого берега. Существо было так занято акулой, которая поднялась к нему из глубины, что в шуме этого небольшого водопада и водоворота под ним не услышало приближения Корлисса. Внезапно оно обернулось... в нескольких шагах от него стоял Корлисс, пристально глядя вниз на черную воду.
Корлисс не мог бы объяснить, что побудило его вернуться и пойти за существом. Отчасти это было оттого, что он заметил движение в воде. в том месте, где был Джоунз. Ужас охватил его, когда он увидел в полутьме длинный, темный, зловещий силуэт - сигарообразное тело, нырнувшее в темную глубину и скрывшееся в ней. Почувствовав опасность, он резко обернулся и посмотрел на существо. Несколько мгновений существо стояло не двигаясь, меряя его злобным взглядом. Здесь, на берегу моря, они были совершенно одни, и каждый его нерв натянулся как струна, а каждый мускул застыл в напряжении в яростной готовности бросить этого большого мрачного человека в воду. Оно уже присело, приготовившись к стремительному, мощному прыжку, когда увидело, как что-то блеснуло холодным металлическим блеском в руке у Корлисса, и его злобное желание тут же улетучилось.