Замерев, Себастиан энергично закивал головой.
— Да-да-да.
— Давай сюда.
На лице священника появилось выражение страха и отчаяния, но он послушно расстегнул пряжку узкого, едва заметного ремня, наискосок опоясывающего его туловище, и вытянул из-за спины ножны с коротким мечом. Все вместе — ножны, пропущенный вдоль них ремень и меч — полетело через костёр к ногам Тимура.
Несколько секунд обалдевший от увиденного Тимур никак не мог поверить своим глазам. Ничего себе ножик у этого типа! По грибы он с ним пошёл? Или на медведя охотится? Да и откуда такой может взяться у шизика? В самом деле, не на рынке ведь в Девяткино он его купил… С лошадью в придачу…
Тимур кинул на землю кол, поднял меч, держа его остриём вниз, потянул за одноручную рукоять и наполовину вытащил из ножен. Короткий, с локоть длинной, широкий, тяжелый и убийственно-острый, он завораживал, очаровывал какой-то нереальной красотой. От него будто исходило сияние, некая аура. Он дрожал, изнемогая от желания со свистом рассечь воздух.
Тимур и сам не заметил, как полностью вытащил меч и движением кисти попытался поднять его остриём вверх. Но оказалось намного легче представить себя размахивающим мечом, как тоненьким прутиком, рыцарем, чем сделать это. Сколько бы Тимур не пыжился, но так и не смог совладать с этой железякой, весящей, по его прикидкам, килограмм десять. Силы мышц предплечья просто не хватало, чтобы придать мечу положение остриём вверх, как того требовало его представление о грозной боевой стойке. Конечно, можно было подключить вторую руку, но это уже было жульничеством- меч ведь одноручный.
Тут-то морок и рассеялся. Меч превратился в обычную заостренную железяку, абсолютно бесполезную в руках нетренированного человека, а Тимур- в самого заурядного двадцатилетнего парня, который косил от армии, обучаясь не самой мужественной профессии на свете- библиотекарь, и который за последние два года не держал в руках ничего тяжелее банки пива. К тому же парня голодного, замерзшего и вынужденного находиться в компании явно нездорового, жутковатого типа.
Себастиан тем временем успел всерьёз озаботиться своей судьбой. Он думал, что Игрок потребовал у него оружие с одной единственной целью- разделаться со своим нерадивым слугой. За то, что тот так долго ехал к нему, что напугал обрядом инициации и что оскорбил, сняв с него без спросу одежду. Эту веру в нём укрепили вид обнаженного лезвия и провальные попытки Игрока поднять его перед собой. Да и как-то недобро, явно что-то замышляя, поглядывал на него юноша.
Выбора не было- надо было молить о снисхождении. Сцепив руки в замок, Себастиан затряс ими и громогласно воскликнул:
— Пощады! Пощады, мой повелитель!
От вопля священника Тимур вздрогнул, а рукоять меча легко выскользнула из вспотевшей ладони. Лезвие вошло в землю на треть своей длинны в сантиметре от его пальцев. Медленно опустив глаза, Тимур нагнулся, вытащил меч и вложил его в ножны. Для баловства с мечом момент был крайне неподходящий. До травмпункта, должно быть, неблизко, а веселить его сотрудников историей как и при каких обстоятельствах он лишился пальцев Тимуру не хотелось. Да и не поверят они. Посмеются, покивают, а потом вызовут скорую с большими, привыкшими ко всякому ребятами. И правильно сделают- трудно поверить, что происходящее с ним не имеет отношения к галлюцинациям сумасшедшего.
— Повелитель… — увядающим голосом напомнил о себе Себастиан.
Тимур устало вздохнул.
— Чего тебе?
— Что меня ждёт?
Напустив на себя важный вид, Тимур произнёс:
— Я подумаю. Но сначала я хочу одеться и поесть.
— Позволите налить вам похлебку?
— Ага.
Себастиан тут же вскочил с колен и кинулся к Тимуру, а точнее ко своей сумке, валявшейся позади него в куче дров. В свою очередь, спасаясь от священника, Тимур обежал вокруг костра и оказался на лежанке из веток.
— Слышь, Себастиан, или как там тебя?
Священник отдернул протянутую к сумке руку. Не разгибаясь, обернулся и подобострастно уставился на Тимура.
— Да, мой повелитель?
— Больше не смей кидаться на меня. Если что- я сам к тебе подойду.
— Слушаюсь, мой повелитель.
— И ещё.
— Да, мой повелитель?
— Достал уже так называть меня. Обращайся ко мне по имени- Тимур.
— Слушаюсь, мой повелитель.
Тимур устало вздохнул и принялся торопливо одеваться, настороженно поглядывая на Себастиана. Джинсы и куртка были еще немного влажными, но, что поразительно, довольно чистыми. Словно кто-то старательно прополоскал их в воде. И даже с кроссовок исчезли налипшие на них комья грязи. Они снова приобрели свой первозданный белый цвет, что было бы невозможно, если бы их просто обтерли о влажную траву.
Прислушавшись, Тимур услышал журчание проточной воды. Должно быть, ручей. А ручьи впадают в озера или речки, рядом с которыми люди имеют обыкновение строить дома. Замечательно- теперь можно выйти из леса самостоятельно, не прибегая к помощи заботливого Себастиана! Но сначала не помешает хорошенько заправиться.
Тимур перевел взгляд на священника и обомлел. Тот уже отыскал в своей сумке деревянную миску и теперь занимался тем, что, сидя на корточках, старательно вырезал из сухого полена ложку. Делал он это острым как бритва кинжалом, немногим уступавшим мечу по длине. Видимо, этот тесак не считался им за оружие, раз он не посчитал нужным известить "своего повелителя" об этой вещице.
Медленно подняв валявшиеся в ногах ножны — пусть лучше меч будет под рукой, — Тимур кашлянул, привлекая внимания священника. Тот поднял на него взгляд, заискивающе улыбнулся и объяснил:
— Это я вам делаю, Тимур. Я-то обычно из миски или прямо из котелка похлебку пью, вот и не стал по-привычке ложку брать. Извиняйте…
— Ладно-ладно. Я без ложки обойдусь. Только спрячь свой ножик.
— Как знаете.
Себастиан убрал кинжал в ножны за спиной, обернул руку плащом, снял ею котелок и поставил его на землю. Затем взял миску, зачерпнул похлёбки и протянул её Тимуру.
Тот, держа ножны с мечом прижатыми к груди, осторожно подошел, схватил миску и кинулся обратно к своей лежанке. Уселся по-турецки, положил меч на колени, взял миску двумя руками и хлебнул аппетитного, ароматного варева, от которого валил горячий пар. Как ни странно, но стряпня Себастиана была очень и очень не дурна. Из чего он всё это сварганил- знать не хотелось, но трёхдневная голодовка напрочь отбивала желание привередничать. Будь даже кусочки мяса, плавающие в густом, жирном бульоне, мясом крысы, Тимуру было наплевать. Уж слишком хотелось есть.
Позабыв о мере, Тимур сделал большой глоток и тут же поплатился за свою жадность. Язык, нёбо, дёсны будто ошпарило кипятком; на глаза навернулись слезы. Захотелось выплюнуть чересчур горячую похлебку и заорать, но позволить себе такой расточительности он не мог. Сделав над собой усилие, Тимур проглотил варево, разинул рот, высунул язык и задышал часто-часто. Блаженство, которое он испытал, ощутив внутри себя очаг тепла, было неописуемо.
Издав вздох разочарования, Тимур поставил миску на землю и вперил в неё голодный взгляд.
— Тимур, повелитель? — Себастиан сидел на куче дров и палочкой помешивал похлебку в стоящем перед ним котелке.
— Ась?
— Вам не понравилось, что я приготовил?
— Нет, — помотал головой Тимур, — просто слишком горячо.
Толстые губы священника расплылись в довольной улыбке, обнажив желтые зубы.
— А-а-а… понятно… — Внезапно он посерьезнел и предложил: — Тогда позвольте мне поведать вам, где вы очутились и что вам предстоит совершить.
Тимур поставил локоть на колено, нагнул голову набок, упёрся кулаком в щеку и, не испытывая особого энтузиазма от предстоящей беседы с умалишенным, кивнул, позволяя Себастиану выговориться. Хотя бы в награду за обед.
— Итак, — начал священник, — примерно три дня назад вы перенеслись в наш мир, зовущийся Наутика. Выбраны вы были случайно…
…А проблемы у бородатого типа, должно быть, нешуточные…